Helter-Skelter

Nothing but Thieves — Impossible Flyleaf — Great Love

      — Посмотри на меня, Муза. Кого ты видишь перед собой?       Розалинда стояла у своего письменного стола напротив окна, в которое ярко бил солнечный свет, окружающий женщину необыкновенным ореолом внутреннего и внешнего величия. Чуткая фея разума отчетливо чувствовала ее сильный дух, уверенность в себе, в своих действиях и ледяное спокойствие, не скрываемые волшебницей.       — Я вижу директрису Алфеи.       На лице Розалинды не дрогнула ни одна линия.       — А еще? — она спросила с любопытством.       Музе было сложно выбрать из того, что крутилось в ее голове.       — Сильную женщину.       — Всего лишь сильную женщину? — она ухмыльнулась, приподняв светлую бровь.       — Героиню войны со Сожженными.       — Скучно, — Розалинда разочарованно отвернулась от Музы, растерянной в полном недоумении от необычной ситуации.       — Но чего вы хотите от меня услышать?       — Разве это вопрос, подобающий фее разума?       Музе было, что сказать Розалинде. Оставаясь наедине с собой она часто представляла, как едко проговаривает ей все то, что сидело в ее мыслях, мстит ей за то, что случилось по ее вине, часто прокручивала сюжеты из прошлого, переигрывая их заново, в отчаянной попытке повернуть время вспять и поступить иначе. И вот, Розалинда перед ней, но что же Муза делает? Стоит и молчит, поджав хвост?       — Сколько раз ты мечтала это сделать? Высказать мне все, обвинить во всех проблемах. У тебя есть шанс, Муза. Я тебе его даю. Твой ход.       Фее было неспокойно, она была смущена. В ее голове все было не так сложно, она была так смела, королева на шахматном поле, а выдуманная Розалинда так беспомощна, что Муза всегда одерживала над ней верх.       — Не нужно меня провоцировать, — выговорила она.       — Уже лучше, продолжай, — все так же стояла к ней спиной.       Муза понимала возможные последствия своей пылкости, и ей было все сложнее держаться, но, сжав кулаки, слегка подавшись вперед, она сказала:       — Вы умелый манипулятор.       Розалинда обернулась, не услышав от феи ничего более:       — Забавно то, как ты позволяла себе говорить мне то, что у тебя действительно на уме, буквально пару минут назад, и то, как ты боишься произнести и слово здесь, в моем кабинете, когда ты приостыла. Но ты права. Я — манипулятор, и ты мне поддаешься. А ведь фея разума здесь ты, — вторая фраза была преисполнена разочарования в фее, в ее способностях, — ты бы должна заставить меня думать, какая я ужасная, как меня боятся все студенты, что я монстр, убивший Фару, державшую меня в подвале этой несчастной школы шестнадцать лет, — с каждым словом Розалинда ритмично подходила все ближе и ближе к Музе, инстинктивно двигающейся от нее назад, — что я разрушаю личную жизнь детишек, только познающих все прелести своего юного возраста, но ты лишь говоришь мне о том, какой я умелый манипулятор.       Муза чувствовала унижение и свою незрелость под давлением бешеной энергии директрисы, превосходящей ее по силам, уму и способностям. Она была словно впечатана в землю, ее рот залит клеем, не позволяющим произносить слова, а руки — холодны, как лед, бездвижный и жгучий.       — А ты, Муза, ты позволяешь себе то, что подобает лишь неразумному существу: ты, словно маленькая собачонка, пытаешься лаять на снежного барса, которому ничего не стоит тебя растерзать.       Муза уже вплотную отошла к двери, в которую сжалась от страха, наполняющего все ее существо.       — Но тебе повезло — барсу интересно наблюдать за тем, что ты выдашь дальше, — Розалинда глядела на Музу своими ледяными-голубыми глазами, улыбаясь и излучая бесконечные волшебные силы, которые было сложно не почувствовать эмпатке.       Возьми их.       Муза закрыла глаза, зажигающиеся фиолетовым, и, сделав усилие, почувствовала отголоски леденящей душу энергии, разливающейя по ее ослабшему телу и отрезвляющей ее притупленный страхом разум. Она ломала обездвиживающие, обезвреживающие путы, что директриса тут же заметила.       — Будучи просто мелкой злючкой ты никогда ничего не добьешься, Муза. Ты позволяешь страху брать над собой верх. Возможно, я зауважала бы тебя, если ты осознанно делала то, что делаешь, но ты лишь идешь на поводу своих эмоций, которые то есть, то нет. Ты одна из самых неразумных фей разума, которых я когда-либо знала. Ты не можешь держать голову трезвой, вечно находясь в поиске чего-то, способного заполнить пустоту внутри тебя, не понимая, что она должна быть закрыта лишь тобой самой. Даже Ривен это понял, а ты до этого еще не дошла.       Муза чувствовала, словно ей плюнули в лицо. И Розалинда была во всем права. Насколько же она была права! У Музы к горлу подкатывали рыдания от осознания собственной немощности и бездарности, глаза предательски наполнялись солеными слезами, которые она не позволяла себе вытереть.       — Ты не вынесла никаких уроков для себя, а у тебя был шанс, — Розалинда отвернулась и отошла обратно к окну, в которое перестало светить солнце, но Музы уже не было в кабинете.       Ее глаза — алые, губы — дрожащие от сдерживаемых чувств, руки — в кулак. Быстрой походкой она направлялась к выходу из колледжа. Насколько беспомощной она чувствовала себя в кабинете Розалинды, настолько переполненной чувств она была сейчас, когда все уже пошло наперекосяк. Ей хотелось простого человеческого поорать и кого-нибудь убить. Как назло, по пути она встретила всех, кого только можно было, и они смотрели на нее, словно она монстр, пробравшийся в колледж, каким-то немыслимым образом. Монстр, готовый ошпарить любого кипятком своего яда, который она не осмелилась направить на человека, для которого он был заготовлен, к тому же тщательно.       Ей стало дурно в коридоре, заполненном идиотами, пялившимися на нее, и выход из Алфеи в этот раз был самым прекрасным, самым успокаивающим. Но она все еще кипела, кипела уже от своих эмоций, которые подвели ее, как никогда прежде. Она быстро выбежала за барьер в надежде побыть наедине с собой и, может быть, белками.       Она шумно дышала, пытаясь наконец-то успокоиться, и буквально упала на землю, не в силах стоять на онемевших ногах, которые не держали ее от внутреннего перенапряжения. Рефлекторно откинувшись назад и откинув руки за голову, она долго лежала на сырой влажной земле, пытаясь остыть. Долго, пока не поняла, что замерзла. И это все в шортах и худи. Благо, оно было плотное и с длинными рукавами. Нужно было прогуляться, размять тело, чтобы как-то согреться и прийти в себя. Возвращаться обратно она не хотела. Не сейчас.       Она пыталась дышать размеренно, периодически закрывая глаза подольше, чтобы хоть немножечко привести в порядок бардак внутри себя. Иногда ей казалось, что безумное сердце кричало ей «Аривидерчи», вызывая неприятное тошнотворное ощущение в животе, но кое как все нормализовалось. Она шагала медленно, сложив руки на груди, пытаясь перестроить мерзкий удушающий душевный лад.       Чье-то присутствие. Кто-то рядом. Пытаясь совладать с собой, она не заметила, что находится в лесу не одна. Как она могла так отключиться, что выпала из постоянного неосознанного наблюдения за всем живым? Двое. Девушка выдохнула от понимания того, что это люди, а не Сожженные.       Что-то интуитивно заставляло ее идти по эфирным следам этих людей, прямо им навстречу.       Специалисты.       Скай и Ривен.       Они о чем-то серьезно говорили. Причем было удивительно видеть Ская, что-то объясняющего Ривену, которого бы тот не перебивал и не посылал в ближайший пень. А там, по настроению, витавшему вокруг них, явно были нравоучения с большой капелькой выноса мозгов.       Сердце Музы явно собрало чемоданы и уже направлялось к выходу.       — О, Муза, привет! — Скай сразу заметил ее, когда она подошла ближе к парням.       Ривен, вздрогнув, обернулся.       — Не ожидала вас здесь встретить.       — Здесь же не помечено «Территория Музы, не заходить, ублюдки», — пустил шуточку Ривен. Как же это в его стиле.       Муза закатила глаза, ничего ему не ответив.       — Все нормально? — поинтересовался Скай.       — Сложный вопрос, если честно. Если еще честнее — нет, — Муза отвернулась, заметив краем глаза, как Ривен нахмурился.       — Что случилось? — продолжил Скай.       — Ничего особенного, просто, я ненавижу Розалинду.       — Ну еще бы, — вставил Ривен.       — Я не понимаю, зачем она ко мне прикапывается, чего она добивается, но как же это бесит.       — Что она на этот раз выкинула? — спросил он, зная, на что способна волшебница.       Муза не отвечала, не понимая, как это объяснить. Тем более — как объяснить это Ривену. Она чувствовала неловкость от его присутствия, от того, что произошло между ними за секунду до. Она жалела о сказанном, но как быть сейчас? Что ей сказать? Что Розалинда требовала назвать себя конченной сукой, какой ее считала Муза? Что Муза зассала в самый тупой момент? Что?       — Я не могу себя контролировать рядом с ней, — она взялась в отчаянии за голову и отвернулась от парней, ждущих ее ответа.       — Она это умеет, — Ривен сделал к ней шаг. Муза повернулась к нему, посмотрев в глаза.       — Даже твоя ментальная защита лучше, чем моя, понимаешь, — ей было слишком досадно это признавать. Ее сильно кольнули слова Розалинды о Ривене. Была в этом какая-то... зависть? Она ведь понимала, насколько силен его щит. И в чем же самый сок. Бывший феи разума владеет мозгами лучше самой феи разума.       Наверно, потому что унес с собой кусочек.       Точно.       — Не просто ж так я тренируюсь, конечно, — это звучало как данность для него.       — Мне нужно что-то с этим делать.       — Ну все, ребят, я пойду, мне нужно встретиться с Блум, я обещал ей помочь, — вдруг спохватился Скай, глядя на друзей, увлеченных разговором.       — Помощь не нужна? — спросил Ривен, ощутивший смущение, сразу передавшееся Музе, чему она сначала не поверила.       — Не-не, я же большой мальчик, у меня все схвачено, — улыбнулся Скай и, достав телефон, направился обратно к колледжу, что-то печатая на ходу.       А Муза не знала, как ей быть. Ривен не выглядел злым или вредным, как все время до этого. Но она — она была не в самом лучшем состоянии для разговора. Даже с ним. Не сейчас.       И Ривен подошел к ней ближе. Нежность никогда не была в его стиле. Сейчас — особенно. Забота тоже давалась с трудом. Но он не мог не чувствовать тревогу и обеспокоенность дорогого ему человека. Даже несмотря на все, что между ними было (и даже если это было чуть больше получаса назад).       — Ты не должна ей поддаваться, — его голос оставался твердым.       — Я чувствовала себя такой жалкой, Ривен. Она специально пыталась показать мне это, чтобы я перестала нос высовывать.       — А ты иди ей наперекор, — это был вызов.       Она почувствовала знакомое тепло внутри, разливающееся, словно золотой свет. Она вновь сама себя подводит.       — Покажи ей, что тебя не так легко сломать. Ты ведь можешь, — в его глазах горел огонек.       Он звучал так убедительно. Муза мечтала, чтобы в реальности все было, как на его словах. Он всегда так умел ее приободрить, придать сил и заставить забыть всю гниль, подбирающуюся к ее молодой цветущей свежести, что сейчас, ощутив его поддержку вновь, ей, казалось, что у нее снова получается дышать, выйдя на свет из беспроглядного мрака, который она сама себе и создала.        Но ее эмоции вновь ее подводили.       — Мне страшно, — буквально проскулила она так жалобно, что он, не сумев сдержать свои геройские порывы, вмиг обнял ее, обхватив горячей правой рукой ее спину, а левую положив на ее голову. Это он. Он.       Не выдержав расстояния и почувствовав вдруг накатившие слезы, она с чувством обняла его, уткнувшись лицом его грудь, до которой она уверенно дотягивалась, дав волю своим чувствам, отчего он прижал ее слабое тело к себе сильнее. Его можно было бы назвать самыми разными словами. Был определенный образ, довольно негативный, стоит сказать, сложившийся у студентов о парне, который был всегда под кайфом, не отказывал себе в удовольствиях, спокойно прогуливал занятия не интересные ему, позже ставшего полной противоположностью прежнего себя. Но бессердечным он никогда не был. Ни тогда, ни сейчас. Никогда.       — Не оставляй меня больше, — едва слышно произнесла она сквозь плач.       Он ничего не ответил, прижав ее к себе сильнее, и коснулся губами ее теплой макушки. Она чувствовала, как с его души упал камень, и он позволил себе открыться ей еще раз.

***

Миссия выполнена даже круче и быстрее, чем мы ожидали, коллега 💪🏻💪🏻💪🏻

Это нужно отметить 😏💃🕺🍷