Падение непобедимого генерала

      Северные земли – край бескрайних гор, недружелюбный, опасный. Здесь, на пограничье, постоянно поджидают вторжения врагов, и потому почти нет дорог – никто в королевстве и не думает облегчать неприятелю продвижение к богатым внутренним областям, и даже не помышляет о покорении диких северных далей, где всё кишит злобными тварями... Зато в бесконечных пограничных долинах, на опасных перевалах, на высоких утёсах, и отвесных скалах располагается бесчисленное количество всевозможных рыцарских и баронских замков. Большая их часть была построена без королевской санкции, но у всех них есть одна важная миссия – беречь пределы государства от врага.       Впрочем, не все из твердынь с этой миссией справляются. Есть и те, которые оказались в лапах врагов, о чём в столице, или даже в замках, расположенных относительно неподалёку, могут и не подозревать.       Об одном из таких замков сведения теперь появились, вот только доставить их королю никто не мог…       Сегодня под сводами этой павшей цитадели раздавались развесёлые, и, по большей части – пьяные выкрики. Голоса были грубы и злобны, звучали почти по-звериному, что не удивительно – принадлежали они оркам. Оркам, превратившим этот замок в своё логово, и отсюда разоряющих все окрестные владения.       Громче всего крики и возгласы были слышны в большой зале замка. Когда-то здесь пировал со своими рыцарями-вассалами местный барон. Теперь его место заняли грязные, лохматые зеленокожие. Всё вокруг несло на себе печать их влияния. Все прежние украшения – изодраны и изрублены, вся изысканная резная мебель – сломана и заменена грубо сколоченными столами и скамьями. Такими, которые могут вынести буйство пьяного орка, в угаре громящего своими кулаками и всем, что подвернётся под руку, всё вокруг. Немудрено, что баронские резные кресла и столы не выдержали этого «праздника жизни», и большей частью отправились на растопку каминов.       Сегодня зал был заполнен орками. Их зелёная кожа лоснилась от пота, распространяя вокруг жуткую звериную вонь, их желтые глаза дико горели, а клыкастые пасти широко разевались, поглощая без всякой меры жуткое оркское пойло, которое они пьют, не признавая человеческих вин и пива. Некоторые из орков не забывали закусывать, растерзывая огромные ломти плохо прожаренного мяса с кровью, грудами лежащего на столах, зачастую даже без какой-либо посуды, либо на плохоньких деревянных подносах. Очевидно, всю хозяйскую посуду либо перебили, либо, если она была из золота и серебра, растащили по личным углам.       Ведь это орки, другого от них ждать не приходилось Между тем, жуткое пиршество было в самом разгаре. Орки то и дело вскакивали, бросались из стороны в сторону и друг на друга, потрясали своими ятаганами и топорами, скалились и рычали. Но среди всей этой орущей толпы находился один единственный человек. Орки, толпившиеся вокруг, постоянно толкали его, награждали ударами и подзатыльниками, насмехались над ним и плескали в него своё пойло. Но человек стойко сносил это испытание.       – Знаменитый «непобедимый львиный генерал»! – злобный зов перекрыл весь гомон в зале. Орки разом затихли. У некоторых из пастей даже попадало мясо и пролилось не проглоченное пойло. Это был рёв их вождя.       Зелёномордая орава расступилась, и в одно мгновение в центре зала образовалось открытое пространство. На одном конце этой импровизированной арены стоял человек. Он был высок ростом и хорошо сложён. Его широкую грудь закрывала кираса с королевским гербом, кожа приобрела в сотнях походов приятный смуглый оттенок, а коротко остриженные рыжие волосы лихо вились. Он был хорош собой, и его нисколько не портила даже та грязь и кровь, что запятнали его броню и плащ в пылу недавней битвы. Он уверенно стоял на ногах, глядя вперед своим единственным глазом. Другой был скрыт за чёрной кожаной повязкой, красиво украшенной тонкой золотой инкрустацией. Он потерял этот глаз в одном из сражений.       На другом конце открывшегося пространства, прямо перед этим отважным человеком, прошедшим через сотни битв, и из каждой, кроме одной, последней, вышедший победителем, был орк. Тот самый, который сумел взять над ним верх. Впрочем, назвать это… это существо простым орком было трудно. Он значительно выделялся из числа своих собратьев, и не только ростом. В одном только кулаке этого зелёного гиганта, казалось, может без труда поместиться голова обычного орка, и он сломает её без труда, как гнилую тыкву!       Леон, знаменитый «непобедимый львиный генерал», как его называли, сдержал едва не вырвавшийся из груди возглас удивлении: чудовище, бывшее перед ним восседало на трон, но это был не просто трон. Он был сложен из камней, бывших когда-то горным троллем! Это было чётко видно по обломкам того, что было когда-то лапами и мордой жуткого монстра.       Тролли рождались из скалы, и, умирая, вновь обращались в камень. Они были грозными врагами, и не только из-за своих размеров и крепких, почти непробиваемых кожи и плоти. Они были колдунами, дикими, но чрезвычайно опасными. Если этот вождь орков смог убить одного из них, то он определённо был невероятным бойцом. И всё же, Леон сохранил лицо – остался невозмутим. Пусть орки и чувствовали своё превосходство над ним, их пленником, он не собирался сдаваться. Никогда!       – Знаменитый «непобедимый львиный генерал», – повторил вождь орков, и обнажил в плотоядной ухмылке свои клыки. В общем-то, что-то ещё на его морде, кроме клыкастой пасти и мощного подбородка, разглядеть было трудно – всю её скрывала белеющая маска-череп. Зная нравы орков, Леон не сомневался – она сделана из черепа предыдущего вождя, которого вождь нынешний убил собственноручно, и, вероятно, самым кровавым способом.       – И моя добыча, – продолжил вождь, оскалившись ещё сильнее. В это миг Леон мог поклясться, что даже с того расстояния. Которое разделяло их, он заметил недобрый отблеск в желтых глазах своего врага.       Что он задумал?       По спине рыцаря прокатилось несколько крупных капель холодного пота. Нет, он не боялся, но… Почувствовал себя нехорошо. Вид этого огромного орка, всего множества орков вокруг, усталость от недавнего сражения, горечь поражения навалились на него. Будь на его месте кто-то послабее, то мог бы упасть, молить о пощаде или скорой смерти, но только не Леон, «непобедимый львиный генерал», чьи воины бросаются в атаку, словно львы.

***

      Пиршество продолжалось – орки пили, ели и горланили что-то, что называли песнями, но Леон этого больше не видел. Одним движением своей огромной лапы вождь определил его судьбу. Подскочившая пара орков-солдат схватили рыцаря и грубо поволокли куда-то. Куда? Он не знал, но надеялся, что в камеру, где он сможет, наконец-то, остаться один на один со своей бедой.

***

      Уже через пару поворотов стало ясно, что ведут его не в темницу – их путь лежал не вниз, а наверх. Конечно. Его могли запереть на вершине какой-нибудь башни – так чаще всего поступали с благородными узниками в королевстве, держали в почётном плену, но в благородстве орков Леон сомневался очень и очень сильно. Вернее сказать, был убеждён, что оно у них отсутствует.       Может, его просто скинут с какой-нибудь башни в ущелье? В нынешних обстоятельствах это был бы лучший из вариантов казни – тело бы не нашли…       Но умереть Леону было не суждено. Не сейчас.       Миновав несколько галерей и витых лестничных пролётов, они почти наверняка оказались на одном из верхних этажей донжона – здесь должны были располагаться господские покои.       И правда, через пару мгновений Леон со своими стражами оказался перед добротной дверью. Распахнув её, орки грубо втолкнули рыцаря внутрь. Дверь вновь захлопнулась, а через мгновение щёлкнул замок. Его закрыли!       Леон оказался совершенно один, в полутёмном незнакомом помещении. Весь свет попадал сюда через несколько стрельчатых оконцев с цветными стёклами. Едва придя в себя, рыцарь сразу же метнулся к ним, распахнул, глянул вниз и… Сердце его упало. Перед ним была пропасть.       Что же – вздохнул он – сбежать отсюда невозможно, но отчаиваться не стоит. Для начала – оглядимся.       Он определённо оказался заперт в господских покоях. Это было видно и по чистоте стен, которые орки не успели изгадить, и по отделке большого камина – его украшала искусная резьба по камню. Но вся прочая обстановка была абсолютно уничтожена. Ни столов, ни стульев – все они изломаны, и в виде дров лежат теперь у камина. Только пара массивных окованных сталью сундуков в углу. Вероятно, обосновавшийся здесь орк сунул туда награбленное добро…       Леон продолжил осматриваться.       Даже господская кровать не уцелела. На её месте был тонкий слой соломы, на который набросили несколько волчьих шкур.       И совсем ничего, что можно было бы использовать в качестве оружия (сражаться с орком обломком стула было глупо, и такой вариант Леон даже не рассматривал).       Между тем, глаз рыцаря окончательно привык к полумраку, да и в целом он стал чувствовать себя увереннее. Теперь он стал активно выискивать по углам одно совершенно определённое место… Весь минувший день он провёл сперва в походе, потом – в битве, а затем – в плену у орков, и у него уже очень давно не было возможности справить малую нужду, и сейчас он нуждался в этом, как никогда. Сделать этого раньше он не мог – вокруг постоянно были орки, которые толкали его и насмехались над ним. гордость не позволяла ему просить у них разрешения отойти в сторонку – они несомненно засмеяли бы его ещё больше. Сходить под себя тоже было не вариант. Поэтому он так ждал, когда же его, наконец, бросят в темницу, и поэтому надеялся, что его не соберутся пытать или казнить – тогда он несомненно не смог бы сдержаться… И поэтому же быть сброшенным в обрыв казалось хорошей смертью…       Теперь шанс был, и нельзя было его упускать!       Вдруг что-то скрежетнуло! Это ключ вставили в скважину. Миг – щёлкнул замок. Другой – дверь распахнулась, и в комнату пролились рыжие отблески. Свет ослепил Леона, и когда он, наконец, проморгался, перед ним уже возвышался вождь орков. В его лапе горел факел. Глубокие неверные тени на лице вождя не давали разглядеть его глаз, но Леон был уверен – в них нет для него ничего хорошего.       – Знаменитый «непобедимый львиный генерал», – снова сказал вождь. Но в этот раз голос его был тише, и было в нём что-то, что можно было принять за насмешку…       Леон сухо сглотнул.       Орк, между тем, вложил факел в кованое гнездо на стене, и вновь обернулся к рыцарю. Теперь свет лился из-за спины вождя, из-за чего все контуры его могучей фигуры оказались чётко очерчены. Он предстал перед своим пленником как могучая чёрная тень, окружённая рыжим сиянием преисподней.       Леон ощутил в ногах слабость. Он стоял безоружный перед врагом, который был несоизмеримо сильнее него. Если бы орк захотел, то одним ударом убил бы его прямо здесь и сейчас, и даже не запыхался. Но орк этого, почему-то, пока ещё не сделал.       Наконец, Леон смог выдавить из себя короткую фразу:       – Что ты хочешь от меня? – голос его, из-за вдруг пересохшего горла, прозвучал предательски тихо и хрипло.       – Мою добычу, – был ответ.       Леон совершенно ничего не понимал. Его мысли судорожно метались, пытаясь подобрать верный ответ. Его будут пытать, выведывая военные тайны королевства? Выспрашивать секретные ходы в столицу? Маршруты снабжения королевских войск? Как орк собирается использовать его? Может, за него потребуют выкуп?       Конечно! Выкуп! Ведь он – «непобедимый львиный генерал», более того, его дядя – нынешний король, которому он столь много и верно служил! За него могут дать хороший вык…       Он не успел домыслить – орк одним гигантским прыжком оказался прямо перед ним, почти вплотную. Могучие зелёные лапы схватились за генеральскую кирасу и… одним мощным рывком разорвали кованную сталь!       Леон не сдержал вскрика. Такого он совсем не ожидал. Ошеломлённый, он застыл, не в силах шелохнуться. А орк совсем не собирался останавливаться на достигнутом. Он грубо срывал с рыцаря его броню, одежду, слой за слоем.       Только когда на генерале совсем ничего не осталось, когда он спиной ощутил лёгкий сквозняк, забирающийся в комнату через щели, он, наконец, вышел из ступора, попытался отстоять свою честь, оттолкнуть негодяя, но все его попытки были жёстко пресечены. Вождь перехватывал его запястьях, больно сжимая их в своих лапищах, а когда ему надоели эти трепыхания, просто-напросто подхватил Леона за плечи и хорошенечко встряхнул, а потом грубо бросил на застланный досками пол. Рыцарь упал, больно приложившись спиной, и сдавленно застонал. И тут же на него сверху навалился сам орк, схватил за талию, потянул, переворачивая, и снова ткнул в землю, с силой упирая лицом в пол, как неразумного котёнка.       – Прекрати! – выкрикнул, наконец, рыцарь, но в ответ получил лишь удар в бок и затрещину по затылку, явно намекавшие, что лучше молчать.       Но Леон не мог больше молчать. В его сознании уже явно вырисовывалась участь. Уготованная ему орком, и он не мог просто так с ней смириться! Взамен могучая зелёная лапа опустилась ему на шею и с силой сдавила её.       Такой смерти Леон не желал. Рыцарь испуганно замер, а комментарием ему была злобная усмешка, раздавшаяся позади.       Уверенными движения вождь орков заставил своего пленника встать на четвереньки, уперев ладони колени в пол и прогнув спину. Сомнений не оставалось… Леон не единожды случайно замечал, как в лагере королевских войск солдаты ставят так ночами проституток, всегда следующих в обозе армии, а теперь он сам оказался в такой позе!       Орк снова усмехнулся, а в следующее мгновение грубые лапы опустились на ягодицы рыцаря, сдавили их с дикой силой, развели в стороны, а затем резко потянули вверх. В мгновение ока верхняя половина Леона оказалась подвешена в воздухе – ноги его не касались земли, и ему оставалось лишь жалко упираться ладонями в пол, пытаясь не упасть и не расквасить об него своё лицо. Лицо, которым он совсем ещё недавно приводил в восторг столичную толпу, славословящую его, триумфально возвращавшегося из очередного похода во славу королевства…       – Нет, прошу тебя! Нет!       Крики Леона оставались неуслышанными. Вместо этого что-то невероятно горячее и склизкое ткнулось ему прямо ТУДА! Рыцарь боялся шелохнуться и боялся повернуть голову… Орк был так огромен, и если он таков везде…       Член вождя продолжал тыкаться в заветную дырочку, покрывая её и всё вокруг обильно выделяющейся смазкой. И тут – мелькнул робкий проблеск надежды, что мольбы не напрасны! Член отодвинулся. А в следующее мгновение – надежды рухнули. Его просто заменил палец орка. Выпустив из ладони одну из ягодиц пленника, он теперь орудовал своими пальцами в другом месте. И хотя пальцы были тоньше члена, размер их всё равно был слишком велик.       Между тем, орку надоело играться. Рука переместилась от дырочки в голове рыцаря, схватила того за короткие рыжие волосы и с силой потянула назад. Теперь от пола оказались оторваны и ладони Леона – он буквально висел в воздухе, удерживаемый в этом непристойном положении лишь руками орка: одной на талии, а другой – в волосах. А в это время огромный член вождя пошёл в натиск. Преодолев напряжение, горячая пунцовая головка проскользнула внутрь.       Леона обдала волна нестерпимой, жуткой боли. Его словно разрывали живьём. Он больше не мог сдерживаться: из его груди вырвался крик, из глаз – брызнули слёзы, но, что гораздо, гораздо унизительнее – из ставшего совсем маленьким, сжавшегося членика брызнула, наконец, давно сдерживаемая невероятным усилием воли золотая струя. Под диким напором она ударила в пол, и во все стороны тут же полетели сверкающие в свете факела брызги.       – Нет, нет!…       Моча всё продолжала вытекать, и её золотистые капли разлетались по полу во все стороны, что не могло не укрыться от орка… Комнату наполнил громкий смех вождя:       – Тебе уже так нравится?       Орк разжал хватку, на мгновение Леон подумал, что он упадёт, но, в то же время, вырвется, освободится, но… Лапы тут же властно легли ему на талию, сжали, и с силой потянули назад. Одним махом рыцарь оказался насажен на огромный орочий член. Теперь он, висящий в воздухе, удерживаемый там лишь членом врага в своём заднем проходе и его же руками на талии, упирался упругими ягодицами прямо в жёсткий щетинистый пах своего мучителя. При малейшем движении эта щетина царапала кожу рыцарских ягодиц…       Но это было уже не важно – боль волна за волной скручивали Леона, заставляя безумно извиваться в безуспешных попытках соскользнуть с пронзившего его горячего орудия. Он выл, умолял, но всё – бессмысленно. Орк лишь смеялся, а затем – начал двигаться. А вернее сказать, вождь начал двигать рыцаря, просто-напросто надрачивая им себе, как какой-то игрушкой, заменой кулаку…       Каждый миллиметр этого орудия пыток доставлял Леону только боль. Он ощущал каждую его венку, каждый бугорок, а больше всего – громадную головку, продолжавшую выделять заполняющую рыцаря смазку. Уже через несколько движений вперёд-назад сзади очень пошло захлюпало, что привело орка в дикий восторг, от чего он ещё крепче стиснул хватку на талии пленника. Рыцарь вскрикнул.       Сколько же может длиться эта пытка?       Боль никак не проходила – слишком велик был размер, слишком жёстки движения. Его просто насиловали, ни капли не заботясь о том, сможет ли он пережить последствия этой ночи. Леон сдавленно всхлипнул. Он изо всей силы воли старался сдерживаться, издавать как можно меньше звуков, и уже не просил остановиться, но время от времени больше всё же брала верх. Да, он солдат, генерал, он привык к боли, привык получать ранения и терпеть, но это… Это было другим. Боль была не только физической, но и моральной. Его уничтожал враг!       Орк ускорил свои движения, теперь Леон в его лапах то и дело то почти слетал с члена, но с силой ударялся ягодицами об орочий пах. Комната наполнялась хлопками и хлюпами, тихими всхлипами и тяжелым дыханием орка.       Внезапно, орк с невообразимой силой насадил Леона на свой член, что казалось, будто он вошёл ещё глубже, хотя это было уже невозможно, и замер. Его лапищи сжались ещё сильнее, грозя просто сломать рыцаря пополам.       Вождь кончал. Кончал долго и много, и пленнику казалось, что он чувствует каждый выплеск, и чувствует, как горячая орочья сперма заполняет всего его внутри, доходя даже до желудка…       Орочья хватка разомкнулась, и рыцарь, уже почти потерявшийся в беспамятстве, безвольно соскользнув с члена, рухнул на пол, прямо в лужу собственной мочи. Его живот, наполненный спермой, больно ударился о доски, и сзади тут же мерзко забулькало – из него начало выливаться всё то, что накачал в него орк. Казалось, поток будет бесконечен. Всё тело, особенно сзади, болело, но рыцарь всё же отдалённо чувствовал, как между ног у него всё становится липким. А орк, как ни в чём ни бывало, поднял с пола плащ Леона и совершенно спокойно обтёр им свой член, весь покрытый вспененной смазкой, спермой и выделениями рыцаря. Гигантская дубинка ещё совсем не опала, и ни капли не уменьшилась в размерах. Но экзекуция, на сегодня, кажется была завершена…       Но Леону было всё равно. Он лежал, безучастный ко всему, не в силах пошевелиться. Кажется, он совсем не замечал, что из небольшого пролома в стене, который он раньше не видел, вылезло несколько мерзких гоблинов. Эти неприятные создания начали услужливо убирать царивший вокруг беспорядок. Парочка их подскочила и к рыцарю. В их маленьких крючковатых лапках было что-то зажато…       Ошейник!       Стальная окова сомкнулась на шее Леона, а в следующее мгновение прикованная к ней цепь натянулась, и его куда-то потащили. Прочь из комнаты, в коридор, и дальше, дальше…       Леон не мог идти, его волокли силой, от чего кожа на его коленях и руках, и всём теле нещадно расцарапывалась и обиралась в кровь. Но ему было всё равно. И всё равно, что его какие-то жалкие гоблины, которых он прежде тысячами давил копытами своего коня теперь глумливо волокут его самым долгим путём до темницы, мимо как можно большего количества орков, которые глумливо и надменно смотрят на него, смеются над ним и плюют на него. Кто-то плеснул на него оркским вонючим пойлом, от чего все раны на теле зажгло болью…       Наконец, темница. Тёмное и сырое подземелье со множеством решётчатых клеток и отдельных камер. В некоторых виднелись чьи-то фигуры. Определённо, он не был единственным пленником в орочьем логове. Быть может, здесь был и кто-то из его солдат? К счастью, его бросили в одиночку, где никто не мог увидеть его унижения… Его втолкнули в камеру, маленькую тёмную каморку, каменный ящик, где не было ничего, кроме тонкого слоя гнилой соломы в углу. На неё он и упал. Напоследок гоблины бросили ему что-то, какую-то ткань, чтобы он мог утереться, или укрыться, и ушли, не забыв привязать цепь от его поводка к железному кольцу в стене. Скрипнула дверь, щёлкнул замок. Наконец-то, он был один.       Леон робко шевельнулся, потянулся было к ткани, но что-то остановило его, и прежде, чем взять материю, он как мог тщательно обтёр ладони и солому. Наконец, он взял гоблинский «подарок», и ошарашенно замер. Это было знамя. Его знамя.       Знамя, которое вручил ему сам король, и с которым он ходил в сотню битв…       Леон как можно аккуратнее свернул драгоценное полотнище, отобрал солому получше, и устроил свою маленькую святыню в стороне. Он не мог касаться её, будучи таким… грязным.       Какое-то время он ещё лежал, глядя в темный потолок. Боль потихоньку утихала, и он. Несмотря на прохладу темницы, постепенно провалился в беспокойный, полный кошмаров сон…