Тонкости седзе-манги

      Нет, Куроо совсем не был требовательным партнером. Он никогда не ставил ультиматумы и никогда ничего не клянчил у своих пассий, ни в коем разе, правда. Ему всегда было достаточно простого искреннего внимания на словах, а если к красивым речам еще и шоколадка какая прилагалась, так вообще сказка, приятно до невозможности. Тецуро даже когда-то давно проходил всякие странные тесты в интернете на языки любви, и как результат — деньги с подарками в его диаграмме занимали меньше всего места.       Но понимаете... когда на День Рождения вам скидывают сухую смску с поздравлением (даже без забавной открытки с котиками!), а потом семь часов подряд делают вид, что знать вас не знают, становится как-то слегка неприятненько и может даже обидно. Ладно, не даже, а очень сильно обидно.       И если дежурных поздравлений от коллег и друзей Тецуро было достаточно, то от Цукишимы, признаться честно, он ожидал большего. Не белого лимузина, набитого красными розами, конечно, но хоть какой-то чисто символический подарок в виде нового канцелярского ножа для работы можно было сделать. Все-таки не чужие друг другу люди, в самом деле.       И вот тут стоило бы сделать небольшую ремарочку. "Не чужие люди" — это, без сомнений, выражение сильное, однако не особо конкретное. Как самые настоящие взрослые состоявшиеся по жизни мужчины, Тецуро и Кей ни разу не обсуждали друг с другом статус своих отношений. Свидания, романтические вечера и эксперименты в постели (только для Цукишимы, сам Куроо уже наэкспериментировался по глотку в свое время) никоим образом не определяли природу их постоянных взаимодействий, потому что основным условием для конкретики является разговор один на один словами через рот. И если от Цукишимы, без пяти минут гея, такая неопределенность была вполне ожидаема, то Куроо просто безосновательно стремался заводить серьезный разговор, уповая на старый-верный способ "проблема решится сама, если делать вид, что ее нет".       Как итог, Тецуро даже ничего предъявить Кею не может, ибо тот де-факто ему приходится то ли другом, то ли любовником, то ли начальником, то ли вообще хер пойми кем. Короче, статус в соцсети: "Все сложно".       Вроде и не хочется строить из себя обиженку, однако внутренняя драма квин рвет и мечет, заставляя Куроо время от времени кидать на стол босса загадочные взгляды, полные молчаливой обиды. Цукишима либо мастерски игнорирует всякие намеки, либо в упор не замечает скверного настроения своего недобойфренда, поэтому к концу дня Тецуро сдается и уныло копается в фреймах манги. Ну в конце концов, не будет же он Кея с ножом у горла заставлять ему печь праздничный торт прямо в офисе?       Когда до конца рабочего дня остается всего каких-то жалких десять минут, Куроо уже начинает потихоньку собираться. У него День Рождения, вообще-то, имеет полное право съебаться чуть раньше положенного.       — Куда путь держишь? — классическим тоном начальника-тирана интересуется Цукишима, хотя реального интереса в его голосе кот наплакал.       — Домой вот пойти хочу, — с некой опаской отвечает Куроо. Он не до конца уверен, что подобная вольность сойдет ему с рук, но должна же у Кея быть хоть капля благородства, верно?       Цукишима с подозрением оглядывает подчиненного, а после совершенно беспристрастно кивает, давая свое разрешение. Видимо решил, что уход с работы раньше на десять минут — это отличный подарок на День Рождения. Что ж, лучше так, чем еще и работать сверхурочно и вернуться в дом к самой ночи, не имея сил даже на традиционный праздничный просмотр Форсажа. Тецуро встает со своего места с максимально пафосным видом (режим королевы драмы все еще включен) и собирается съебаться из офиса по-английски, предварительно отключив звук на телефоне. В планы Куроо входит полное игнорирование Цукишимы на протяжении, по меньшей мере, нескольких часов. На большее его просто не хватит.       — Прежде чем уйдешь, отнеси Сугаваре документы на подпись.       В планах Куроо корректировка: игнорирование Цукишимы на протяжении суток, не меньше.       — Вы знаете, что такое факс? — Тецуро старается держать вежливый тон, хотя внутреннее "Я" так и требует перейти на трехэтажный мат с переходом на личности.       — Ну, можешь самостоятельно его починить, но я все-таки советую отнести самому, так быстрее выйдет, — буднично заявляет Цукишима и ставит точку в споре, который не успел толком начаться.       Тецуро смотрит на это бесстыжее бледное лицо, уткнувшееся в экран рабочего компьютера, и думает, как в человеке могут уживаться две настолько разные личности. Сначала он спрашивает, вкусный ли получился омлет, а потом засылает кататься на лифте по этажам с бесполезными бумажками на подпись. Куроо испытывает противоречивые чувства и, чтоб не сорваться на своего босса-тире-парня, оборачивается на коллег в поисках поддержки. Но и тут его снова настигает всеобъемлющее разочарование в этом грешном, прогнившем мире.       Нет, его товарищи, естественно, не были посвящены во все тонкости романтических взаимоотношений начальника и подчиненного, ибо "в моем отделе ни у кого не должно быть личной жизни, работа — это работа, никак иначе", так что всего уровня драмы они прочувствовать не могли априори, однако можно было бы хоть головы от экранов оторвать, поддержать взглядом! Тецуро, конечно, понимал, что он не самый обаятельный и приятный, но чтоб никто... никто... Даже хуманизация слова "Эмпатия" под именем Алиса не реагирует, продолжая что-то усиленно тыкать по клавиатуре рабочего компьютера.       Выразительно нахмурившись, Куроо не забывает мысленно послать всех этих офисных чертей нахуй, а затем с гордостью выходит за дверь. Конечно же, громко захлопывает ее за собой, чтоб не втыкали и точно поняли его негативный настрой.       Ладно, возможно с уровнем драмы Тецуро немножко перегнул, ведь на непутевых коллег он не обижается по-настоящему. Подумаешь, не поздравили с хлопушками, у всех своя работа и свои дела, да и не обязаны они ему ничем. Куроо бы сам раз десять подумал перед тем, как покупать подарок для такого, как Ойкава. Но отнести ссаные документы на миллиардный этаж вместо именинника Тецуро бы точно вызвался, потому что он не такая паскуда бездушная!       Короче, на нужный этаж Тецуро едет совсем без настроения и с хмурым ебалом. Даже не подмигивает собственному отражению в зеркале, как обычно это бывает в каждом лифте, куда ступает его нога. Последним огоньком надежды становится Сугавара, и только он удерживает Куроо от спонтанного желания начать прыгать в кабине лифта, чтоб весь механизм заглючил и встал посреди шахты. Почему-то такой вариант развития дальнейших событий кажется Тецуро наилучшим.       Малознакомый коридор отдела продаж встречает его неприятной пустотой. Ни единой души, в отличии от все того же редакторского отдела. Этот факт еще больше портит и без того плохое настроение Куроо, потому в нужный кабинет он шагает совсем уж уныло, словно злосчастный призрак оперы. С самим мюзиклом Тецуро не знаком от слова совсем, но он почему-то уверен в правдоподобности своего сравнения.       Дверь с официозной табличкой "Сугавара Коуши, руководитель отдела продаж" Куроо открывает без стука. А нахера? У него День Рождения, ему сегодня можно.       — Сугавара-сан, тут документы на подпись, — с порога заявляет Куроо, не размениваясь на приветствия.       Начальник отдела мгновенно отрывается от экрана компьютера и, фокусируя взгляд на вошедшем, мягко улыбается. От него веет такой доброжелательностью, что лицо Куроо не выдерживает напора и светлеет на пару оттенков. Позитиву Коуши просто невозможно сопротивляться.       — Спасибо большое. Положи их на стол, пожалуйста, — даже интонация голоса у него добрая, что ж такое.       Тецуро глубоко вздыхает, осознавая одну простую истину — надежда все-таки имеет свойство умирать. Даже посланник небесных ангелов в лице Сугавары не поздравляет его с Днем Рождения, хотя казалось бы, такой человек должен вести календарь со всеми праздниками, так или иначе касающихся всего издательства. Документы хлопаются на рабочий стол чересчур шумно.       — Так, подожди, — Сугавара бросает косой взгляд на бумажки, прилетевшие ему под нос, — Это что такое?       — Э-э, — тянет Тецуро, — Мне-то откуда знать, меня сюда Цукишима-сан прислал.       — Идиот твой Цукишима-сан, — неожиданно резко выдает Коуши и отбрасывает бедолажные документы в угол своего стола. Он и представить не может, насколько сильно согласен с данным высказыванием сам Куроо, — Пошли, надаем ему по башке.       И вот тут настроение Куроо немного приподнимается по шкале хуевости от "я щас в окно прыгну" до "может, этот мир не настолько плох, каким кажется". Боже, как человека может приободрить перспектива надавать кому-то по башке! И есть ведь за что, в самом деле. Будет теперь знать, как игнорировать любимого (статус все еще под вопросом) в его День Рождения. Сугаваре впору удивиться внезапной полуулыбке на губах Куроо, но начальник тактично игнорирует чужие скачки настроения. Мало ли, что у редакторов в голове творится, себе же хуже будет, если начать разбираться.       Вместе они заходят в лифт, аварийную остановку которого Куроо героически предотвратил минут пять назад путем недюжинного самоконтроля. На этот раз он все же аккуратно подмигивает своему отражению, пусть и не с таким задором, как обычно. Сугавара продолжает тактично игнорировать.       — А вы сильно его ругать будете? — не скрывая детского предвкушения спрашивает Куроо, когда двери лифта открываются с тихим скрежетом.       — Скорее всего, я буду орать, — спокойно отвечает Сугавара. Он деловито поправляет манжеты белой рубашки и выходит в мрачный коридор. Неужели уже даже свет везде повыключали?       Куроо за его спиной разве что кулачками от злорадства не трясет, настолько радуется приближающейся нервотрепки для Цукишимы. Гордо задрав подбородок, он идет следом за начальником отдела продаж, а его мозг уже рисует картинки раздраженного лица Кея, как он начинает закипать и ругаться в ответ. О да, каждая такая стычка с Сугаварой-саном стоила ему миллионов нервных клеток, а порой и севшего голоса.       Плохой ли Куроо человек, если ему приносит моральное удовлетворение страдания его (почти) бойфренда? Возможно. Но заслужил ли этого наказания (почти) бойфренд? Однозначно.       Сугавара только открывает дверь редакторского логова, как Тецуро тут же практически наваливается на его левое плечо в попытке не упустить ни единой эмоции на лице Цукишимы. Он хочет видеть все: от удивления до глубокой злости.       Когда вместо того, чтоб начать свою коронную гневную тираду с матами, Сугавара с неожиданной силой тянет Куроо за предплечье и выставляет перед собой, он ничего не понимает. Когда руки Сугавары мягко толкают его в спину, вынуждая сделать шаг вглубь офиса, Куроо все еще ничего не понимает. Когда глаза привыкают к свету после темного коридора, Куроо вдруг понимает все.       — С Днем Рождения, Тецуро!       Общий хор голосов знатно бьет по барабанным перепонкам, однако лицевые мышцы Куроо слишком заняты выражением эмоции глубокого ахуя для того, чтобы морщится от слишком громкого звука. Ему впервые нечего сказать и нечем себя оправдать.       В офисе перед линией рабочих столов выстроилась целая шеренга его друзей и знакомых. И как они все влезли в эту душную офисную коробку? Помимо своих коллег (Куроо очень стыдно, что он называл их чертями у себя в голове минут десять назад) он замечает даже лица Бокуто и Яку, которые стоят по краям и держат натянутый до нельзя самодельный плакат с совершенно, абсолютно, несусветно глупой деньрожденческой надписью. Очевидно, с матами, поэтому что слово "блять" единственное различимое в чудесном почерке Котаро. На головах у обоих узнаются дурацкие праздничные колпаки (Яку явно не в восторге от своего головного убора).       Рядом с Мориске взрывается хлопушка, от чего тот пугается и чудом не рвет плакат на части. Лев хохочет с его реакции и трясет в воздухе своим оружием, пока разноцветные бумажки медленно расплываются по всему офису, ложась аккурат на чужие головы. Каким-то чудом затесавшаяся сюда Ячи неловко смахивает с праздничного торта непослушные конфетти, пока стоящая около нее Айда Рико вынимает все те же блестяшки из волос Терушимы. Кажется, что эта женщина будет преследовать Куроо до конца его жизни.       Не сразу, но из-за чужих спин выплывает скромная девушка в прямоугольных очках. Она осторожно заправляет выбившуюся прядь волос за ухо, и Куроо узнает в ней никого иную, как Киеко Шимидзу, его мангаку, с которой они вместе работают над романтической драмой уже довольное долго. Из-за того, что Киеко рисует из дома, они почти не видятся, решая рабочие вопросы через телефон или электронную почту. А сегодня она пришла поздравить его с Днем Рождения. В офис. Сама. Куроо кажется, что ребята сошли с ума, раз смогли вытащить из собственного кокона такую домоседку, как Шимидзу.       Над общей оравой с потолка игриво свисает картонная тематическая гирлянда из супермаркета напротив, чей кончик отклеился прямо в моменте, и слово "Рождения" накренилось в вертикальное положение. Среди упавших на пол конфетти Куроо замечает резиновые шары и даже один нелепо надутый презерватив (точно Ойкава постарался).       — Так и будешь с открытым ртом стоять? Я-то не против, но другие, боюсь, не поймут.       Взгляд Тецуро пулей устремляется к источнику насмешливого голоса. Как он сразу его не заметил?       Цукишима стоит в самом центре, а на его блондинистой макушке красуется нелепый праздничный колпак. С черепашками-ниндзя, из того же набора, что и у Бокуто с Яку. И смотрится на нем это картонное недоразумение настолько неестественно, что Куроо не выдерживает и прыскает от смеха куда-то себе в плечо. Потом смотрит на Цукишиму еще раз. Умиляется и снова усмехается. А потом вовсе сдается и заливается глубоким смехом, не стесняясь абсолютно ничего.       Цукишима смеется тоже.       — Эй! А ну хорош ржать, идиот, быстро пошел свечи задувать, пока пожарная сигнализация не сработала! — вклинивается в поток смеха Ойкава, за что тут же получает недвусмысленный взгляд Сугавары, который все это время тихо-мирно дежурил за спиной Куроо.       Тецуро вытирает подступившие слезы то ли радости, то ли благодарности, то ли непрерывного смеха, и старается привести себя в порядок. Его коленки слегка подрагивают из-за наплыва эмоций, потому походка получается не совсем твердой. Он все еще не до конца верит в то, что видит перед собой. А перед собой он видит только смеющееся лицо Кея. Нет, вы не подумайте, он безумно рад присутствию остальных, но он... Он не так плох в романтических делах, как казался.       Спохватившаяся Ячи быстренько передает сливочный торт в руки Цукишимы, а тот аккуратно принимает его так, чтобы не потушить свечи. Ими усеян весь первый корж, но точное количество ребята так и не соблюли, потому что тупо не хватило (свечи покупал Терушима).       Куроо подходит к торту почти вплотную, на него обращено все внимание в офисе, но смотрит он по прежнему только на Цукишиму. Не сводит взгляда с острых черт лица, с нежной улыбки, с янтарных глаз за прозрачными стеклами очков. Не знает почему, но никак не может налюбоваться этим чудом, которое 99 процентов времени строит из себя самую занудную задницу в мире, только в редкие моменты открываясь по-настоящему. Как сейчас, например. Сейчас тот самый момент, думает Куроо и задувает свечи вслепую.       Тецуро не знает, потушил ли все за раз или позорно задул всего одну. Его это и не волнует абсолютно, потому что практически сразу его губы накрывают чужие. При всех коллегах, при друзьях, при бедной Рико, которая стала невольной виновницей всей местной драмы. Ни капли не стесняясь и прекрасно осознавая последствия.       Сердце Куроо заходится в бешеном ритме, в то время мир вокруг как будто застывает на месте. Дыхание сбивается к хуям, потому что внутри него разливается такое тепло, что оно скорее походит на жар, прожигающий всю грудную клетку напрочь. И нет, это не из-за нахлынувшей внезапно страсти, какую описывают в "50 оттенков серого", ему не хочется хватать Цукишиму за задницу и завалить прямо на стоящий позади стол Ойкавы. Куроо ведет только лишь от осознания того факта, что каждая живая душа, находящаяся в офисе, видит их поцелуй. Пусть и весьма целомудренный, без французский засосов и излишней красоты, но видят. И теперь знают.       Тецуро отстраняется первым лишь для того, чтобы еще раз посмотреть в глаза напротив и увидеть в них уверенность, а не сожаление. У Куроо нет тревожного расстройства личности, он не собирается паниковать и думать, что это все какая-то подстава, просто ему сейчас безумно нужно подтверждение всего происходящего.       Несмотря ни на что, губы Куроо все еще горят, и это уже само по себе является неопровержимым доказательством.       — Что за взгляд? — Цукишима говорит спокойно, однако Тецуро чувствует грудью, как дрожит торт в чужих руках, — Я уже не могу поцеловать своего парня на его же День Рождения?       Где-то на периферии счастливо охает Алиса, зажимая в радостных объятиях брата и Яку. Ойкава тянет едва различимое "я же говорил", а Сугавара только усмехается, обнимая того за плечи. Хохочет и Бокуто, безумно довольный таким развитием событий. Только Терушима шепчет на ухо Рико, что он ничего не понял, но та обещает потом ему все объяснить.       — Можешь, — взгляд Тецуро снова мутнеет хер пойми от чего. Он аккуратно кладет ладони поверх подрагивающих рук Кея, помогая тому удержать торт навесу, — Конечно можешь.       Из Куроо выходит плохой помощник, потому что тремор внезапно охватывает и его. Торт грозится размазаться по всему полу офиса редакторов, так и не побывав ни у кого на тарелках. Но разве в торте счастье?       — Это... это же ты все устроил? — вырывается из Куроо на эмоциях. Ему необходимо знать.       — Мне помогали, очевидно. Но да, — голос Цукишимы срывается, ему неловко о таком говорить, — Идея была моей.       У Куроо чувство, что он вот вот начнет харкаться радугой и блевать сердечками, настолько сильно его распирает от нежности, от радости, от эйфории, от всех существующих и несуществующих на свете положительных эмоций. Дурацкий торт так и продолжает перегородкой стоять между ними, и если бы не он, то Куроо бы уже давным давно бы запрыгнул на Цукишиму с ногами, намереваясь затискать его до смерти, воскресить и потом снова затискать.       Ну а как ему еще реагировать? Вокруг него его самые близкие люди, если не брать в расчет родителей и сестру, которые живут на другом конце Японии. Его ебанутые друзья и ставшие почти родными его не менее ебанутые коллеги, даже мангака, с которой он работает дистанционно, все собрались сегодня специально ради него. Тецуро кажется, что лучше такого подарка на свой День Рождения он даже представить себе не мог.       Но ему только кажется.       — Я выбил у директрисы возможность отпраздновать прямо в офисе, — Цукишима весьма неловко прокашливается, кое-как отлипает от Куроо и делает шаг в сторону, открывая вид на рабочие столы, заваленные всеми возможными легкими снэками. И пиццей. И алкоглем, — У нас есть всего два часа, потом за нами придет охранник, а я не хочу лишних проблем, поэтому...       — Я люблю тебя.       Кей затыкается на полуслове, словно бежал марафон и споткнулся о камень. Упал и разбил себе голову, именно так выглядит его выражение лица после внезапного признания Тецуро. Он бездумно то открывает, то закрывает рот в попытке подобрать нужные сейчас слова, но Куроо лишь мотает головой из стороны в сторону. Не торопит и понимает.       — Не отвечай. Скажешь, когда будешь готов, — и улыбается после этих слов так, словно давно все сам знает.       И он действительно знает.