Там, где всегда темно

      Солнечный свет был прекрасен.       Он заполнял собой всё небо, накрывая его, будто шёлковым полупрозрачным покрывалом из золотых нитей, тихо струился на землю, подобно музыке, но, натыкаясь на листья деревьев, растущих плотной стеной, рассыпался и невесомыми горячими звёздами падал вниз.       Не всегда у Вэй Усяня было время полюбоваться природой. Но в такие минуты затишья, когда он мог просто смотреть, просто дышать, его сердце заполнял особый покой, словно после тысячелетней войны наступал мир.       Ученики ордена Гусу Лань тихо шагали вокруг него. Порой они переговаривались, но их негромкие ровные голоса терялись в шуме ветерка в кронах деревьев, растворялись в золотом свете солнца.       Это была удачная и, по мнению исключительно Вэй Усяня, весёлая ночная охота. Они славно развлеклись, выслеживая яогуая по лесам и горам, чтобы не дать ему вновь вредить жителям деревни, откуда и пришёл запрос с просьбой о помощи. Вэй Ин даже позволил почти всю работу сделать самостоятельно юношам, чтобы они смогли набраться опыта, а сам старался приглядывать за ними и подстраховывать на случай неудачи. Лань Чжань бы непременно гордился им, гордился тем, как он вырос как учитель.       Опустив руку вниз, Вэй Усянь, не останавливаясь, сорвал сухую травинку и, засунув в рот, принялся медленно пожевывать кончик.       Прошло уже пять дней, как его муж отбыл в Цинхэ на совет глав кланов. Лань Сичэнь лишь недавно оставил уединение и пока не был готов полноценно вернуться к своим обязанностям, так что Лань Ванцзи отправился вместо него.       В то утро Вэй Ин встал раньше Лань Чжаня, что бывало крайне редко, но он чувствовал странное беспокойство ещё с ночи, и не мог его унять. Когда Ванцзи проснулся, Вэй Ин был тем, кто наполнил для него бочку водой и помог искупаться. Они позавтракали вместе, говоря ни о чём и молча обо всём сразу. А затем Вэй Усянь проводил Лань Чжаня до ворот из Облачных Глубин.       — Возвращайся скорее, мой муж, — ухмыльнулся он, обнимая Лань Чжаня за шею. Пальцы пробежались по тёмным волосам, поглаживая их, зацепились за ленту и принялись закручивать её знакомым движением. — А то твой дядя только и ждёт возможности выставить меня отсюда. Вот увидишь, только ты уйдёшь, как он сразу же меня выгонит.       — Никто не выгонит Вэй Ина, — как всегда мягко возразил Лань Ванцзи, обнимая его в ответ. — Это твой дом.       Вэй Ин весело рассмеялся, пытаясь этим звуком прогнать своё беспокойство, которому не было причин.       Облачные Глубины, созданные из серых камней, малахитовых сосен и голубых водопадов, белых облаков и таких же белых лобных лент, пресной еды и тихих голосов, стены с тысячами правил и маленьких кроликов, действительно стали его местом за эти годы, здесь он ощущал себя в безопасности, здесь ему было хорошо, и он был счастлив, сюда всегда мог вернуться. Но не из-за серых камней, малахитовых сосен и всего остального. Его дом мог быть где угодно, если там был Лань Ванцзи.       Но Вэй Ин не сказал ничего из этого вслух. Он лишь потянулся вверх и, прекрасно зная, что на них смотрят, поцеловал Лань Чжаня. И Лань Чжань, зная то же, поцеловал его в ответ.       Они расстались, это было пять дней назад, но Вэй Ину казалось, что вечность прошла с тех пор.       Он скучал, и все знали это. Ученики пытались помочь ему, найти увлекательное дело, Лань Сичэнь неизменно приглашал его на чай, Лань Цижэнь не переставал бранить, отвлекая от мыслей. И большую часть времени Вэй Ин действительно был занят чем-то интересным, что не оставляло ему возможности тосковать. Быть может, лишь в постели в цзинши, слишком большой для одного, он позволял своей тревоге вернуться. Да в такие мгновенья, как это, когда сердце его переполнял покой от красоты и тишины мира, он желал, чтобы его муж шёл рядом с ним, и они могли вместе насладиться великолепием природы и жизни.       Лань Сычжуй поравнялся шагом с Вэй Ином. Они переглянулись, обменялись улыбками, и молча продолжили свой путь.       Когда они достигли каменных ступеней Облачных Глубин, солнце уже миновало зенит, в волосах Вэй Усяня и Лань Цзинъи были вплетены лесные цветы, а в руках они и ещё несколько других учеников, включая Сычжуя, несли букеты.       — Учитель Вэй, — при входе ему сразу же поклонился один из адептов, находящихся на дежурстве, — учитель Лань просил вас незамедлительно явиться к нему по прибытии.       Юноша окинул Вэй Ина нервным взглядом, зацепился за цветы, затем посмотрел на учеников и слегка нахмурился. Краем глаза Вэй Ин заметил, как Цзинъи поспешно избавляется от украшений в своей причёске, пока его никто не поймал.       — Ладно, — потянул Вэй Ин, гадая, что, а главное, когда, он успел натворить, и оглянулся на юношей. — Отнесите букеты в цзинши, ладно?       Он хотел украсить дом к возвращению Лань Чжаня сотней цветов.       Сычжуй кивнул, и Вэй Ин направился к яши.       Ещё издалека он услышал голоса, громкие, резкие, такие неправильные в этом месте тишины и прохлады, и это заставило неприятный узелок завязаться в горле. Почти бегом Вэй Ин поднялся по ступенькам и, даже не подумав постучаться, влетел внутрь.       Тотчас множество взглядов обратились к нему. Здесь был Лань Цижэнь посреди комнаты, другие старейшины стояли вокруг, у стен, и Лань Сичэнь возвышался рядом со своим дядей. Несомненно, спорили эти двое.       — Что случилось? — сразу же выпалил Вэй Усянь. Его взгляд встретился с глазами Лань Хуаня, и было в них что-то столь огромное и глубокое, что тревога, та самая, которая подняла Вэй Ина до рассвета пять дней назад, отозвалась протяжным воем. — Это Лань Чжань?       Он знал это. Он знал прежде, чем услышал ответ. Он знал уже в тот самый миг, когда Сичэнь посмотрел на него. Или в тот миг, когда учитель Лань не закричал на него за бесцеремонность. А, может, в тот миг, когда…       — Мы отправили письмо в Цинхэ для Ванцзи, — ответил Цзэу-цзюнь, — передать ему некоторые решения для собрания. Сегодня пришёл ответ от главы ордена Не. Все главы отбыли домой ещё позавчера после полудня.       Вэй Ин моргнул. Время, более чем достаточное, чтобы такой заклинатель, как Лань Ванцзи, мог вернуться на своём мече.       — Мы не знаем, где он и что случилось, — продолжил Сичэнь. — Я прошу дядю отправить людей на его поиски.       — Ты слишком рано беспокоишься, — возразил Лань Цижэнь. — Ванцзи — опытный заклинатель с несравненными духовными силами и совершенным владением мечом. Нет никого, кто с ним бы сравнился. Время сейчас мирное. Скорее всего, он просто задержался в пути, чтобы помочь какой-нибудь маленькой деревушке или городку. Это в его духе. Вспомни, Сичэнь, сколько раз он поступал так за все эти годы? Всегда там, где хаос.       Вэй Ин видел, как Сичэнь покачал головой.       Неважно, сколько раз Лань Чжань поступал так за годы своего одиночества, сейчас всё изменилось. Он всегда спешил вернуться, когда уходил один. Он всегда торопился назад к Вэй Ину.       — Я отправлюсь за ним, — сжав кулаки, выступил вперёд Вэй Ин. — Если это всего лишь охота, мы закончим её вместе.       А если нет…       Вэй Ин не мог позволить этой мысли проскользнуть. Дерзко вскинув подбородок, он уставился на старейшин, готовый бросить вызов любому, кто решит с ним поспорить.       — Твои духовные силы слабы, далеко ли ты улетишь на мече? — фыркнул Лань Цижэнь.       Вэй Ин ощутил, как ногти впиваются в ладони.       — Дальше, чем те, кто ничего не делает, — процедил он. И вновь повернулся к Лань Сичэню. — Цзэу-цзюнь, позвольте мне взять с собой Сычжуя. И, я слышал, Вэнь Нин сейчас неподалеку. Он присоединится к нам.       — Что?! — воскликнул Лань Цижэнь.       — Хорошо, — согласился Сичэнь. — Сделаем так. Но держи нас в курсе, Вэй Усянь.       — Безусловно, — Вэй Ин улыбнулся. — Как только встречу Лань Чжаня, сразу же отправлю к вам Вэнь Нина. Вы же знаете, он быстро бегает. А сейчас позвольте отправиться в путь.       — Удачной дороги.       Вэй Ин поклонился всем присутствующим и выбежал за дверь. Он слышал, словно лентой тянущиеся за ним сердитые голоса и споры, но не обращал внимания.       Солнце ещё стояло высоко над горизонтом, когда Вэй Усянь и Сычжуй на мечах покинули Облачные Глубины. И, поднявшись над деревьями, в бронзовых тёплых лучах Вэй Ин смог выдохнуть впервые с того момента, как услышал слова Цзэу-цзюня. Двигаться вперёд, делать что-то — всегда лучше, чем ждать. Даже если старик Лань прав, и Лань Чжань просто остановился, чтобы помочь тем, кто в беде, Вэй Ин бы не смог бы уснуть этой ночью. Он бы не нашёл себе покоя. И не найдёт, пока сильные, тёплые руки не обнимут его, а пылкое, горячее сердцебиение возле уха не прошепчет о своей бесконечной любви.       Рядом летел Сычжуй, и Вэй Ин не мог позволить ни тени беспокойства отразиться на своём лице или в поведении. Поэтому он улыбался мальчику каждый раз, когда тот смотрел на него, чтобы подбодрить. Взгляд у Сычжуя был совсем как у Лань Чжаня — пристальный, твёрдый и наполненный заботой и нежностью. Как глубокие озёра в вечерних сумерках, в тот миг, когда солнце уже зашло за горизонт, но его тёплый свет ещё остался бархатным следом в небе и отражается в покачивающейся воде.       Прежде Вэй Ин мог бы лететь всю ночь без оглядки, но сейчас он чувствовал, как слабеет и теряет управление мечом. После того, как он и Ванцзи поселились в Облачных Глубинах, он неустанно практиковался, учился, пытаясь увеличить свои духовные силы. Конечно, ему удалось это, но он знал, что никогда не вернётся к тому, что было прежде. Когда он впервые за десятилетия смог сам взлететь на мече, его восторгу не было предела, а Лань Чжань смотрел на него так, словно он поймал руками звёзды.       Сычжуй заметил, что меч Вэй Усяня начинает снижаться и дрожать, хоть и не сказал ничего вслух. Когда они остановились на ночлег посреди какого-то леса, к ним присоединился Вэнь Нин, всё это время бегущий по земле. Никто не говорил.       Вскоре Сычжуй уснул, свернувшись прямо на траве под мантией, Вэй Ин всё ещё сидел, поджав коленки к груди, и смотрел на огонь. Пальцы бессознательно вертели флейту. Даже не верилось, что то мирное, безмятежное утро, сотканное из золотого солнечного света, было сегодня.       — Молодой господин Вэй, — негромкий голос Вэнь Нина был едва слышен за треском дров в костре. Вэй Ин поднял глаза от пламени и посмотрел на друга, сидевшего по ту сторону огня. За последние годы тот преобразился — носил новые хорошие одежды, расчесывал и аккуратно заплетал волосы, стараясь прикрыть ими темные прожилки на шее. Люди перестали врассыпную разбегаться при его виде, хотя те, кто встречал его впервые, порой косились с настороженным подозрением, а ученики и адепты разных кланов, кому доводилось охотиться с ним вместе, относились кто с восторгом, кто с уважением. Да, он всегда будет Призрачным Генералом, как Вэй Усянь всегда будет Старейшиной Илин. Но ещё теперь они снова могли быть просто собой — Вэй Ином и Вэнь Нином, теми, кого однажды свела и разбила на части судьба.       Вэнь Нин знал Вэй Ина так долго, знал в самые тёмные его времена. И сейчас никакая бравада, улыбки или шутки не могли его обмануть.       — Всё хорошо, — всё равно упрямо сказал Вэй Усянь то ли ему, то ли самому себе. — Завтра заберём Лань Чжаня и домой. А по дороге заскочим в Цайи, закупимся «Улыбкой императора». Да. Так и сделаем.       Тёмные глаза Вэнь Нина не отрывались от него. Вэй Ин вновь уставился на огонь. Пальцы его пробежались по волосам и выцепили единственный уцелевший с утра цветок. Расправив нежные фиолетовые лепестки, Вэй Ин ещё немного посмотрел на него, а затем бросил в огонь.       Утром они двинулись в путь, едва взошло солнце. По дороге им приходилось останавливаться в каждой деревушке, в каждом городе, чтобы узнать, не видели ли здесь Ханьгуан-цзюня. Но им всегда отвечали «нет». Уже к обеду, услышав очередное недоумение в голосе продавца на базаре в каком-то небольшом городке, Вэй Ин ощутил, как зарождающееся раздражение начинает щекотать горло. Даже не поблагодарив мужчину за ответ и не улыбнувшись, он обернулся в поисках своих попутчиков. Сычжуй разговаривал с женщиной на другом конце площади, а Вэнь Нина не было видно. Зато на глаза попался трактир, и Вэй Ин подумал, что немного вина ему сейчас бы явно не повредило.       — Сычжуй, эй, Сычжуй! — громко прокричал он, размахивая руками. Юноша оглянулся, посмотрел на него, затем что-то сказал женщине, поклонился и направился прямо к Вэй Усяню.       — Есть что-то? — спросил Вэй Ин, едва мальчик оказался в зоне, где мог услышать его голос без крика.       — Нет, — ответил Сычжуй. Вэй Ин раздражённо цокнул языком.       — Пойдём, поспрашиваем в трактире. Там наверняка есть путники. Возможно, кто-то из них видел Ханьгуан-цзюня неподалеку. Такого человека сложно не заметить. Давай, давай.       В трактире было шумно, но немноголюдно. Машинально улыбнувшись подошедшей к ним с подносом девушке, Вэй Ин заказал у неё вино для себя и чай с едой для Сычжуя.       — Тебе нужно поесть, так что жуй, — приказал он, когда та же девушка принесла им блюда.       — Вам тоже, учитель Вэй, — заметил Сычжуй, беря палочки.       Последнее, что сейчас хотелось Вэй Ину, это есть. Вместо ответа он потянулся к вину и принялся рассматривать людей, размышляя. Покинув Облачные Глубины, они проделали уже не малый путь, побывали во многих местах, где мог бы задержаться Лань Чжань, но до сих пор не нашли ни следа, что тот вовсе проходил этой дорогой. По пути в Цинхэ он вряд ли останавливался и, должно быть, всё время летел на мече. Но обратно… Что-то задержало его уже на несколько дней. Как до сих пор они не нашли никого, кто хотя бы слышал о прекрасном заклинателе в белоснежных одеждах, спасающем простых людей от зла?       Здесь, среди тусклого света огней и выцветших серых стен, были краснолицые мужчины, освежающиеся после дневной жары, одинокий старик с большой сумкой у ног, пара, сидящая рядышком и делящаяся своими порциями, словно те не были абсолютно одинаковыми, полная женщина с двумя ребятишками и троица юношей едва ли старше Сычжуя, шепчущихся о чём-то за самым дальним столом.       — Учитель Вэй, смотрите, здесь есть острый соус, как вы любите! — голос ученика отвлёк его. Сделав ещё глоток вина, Вэй Ин взглянул на мальчика и бегло улыбнулся.       — Пойду, поспрашиваю этих людей, — сказал он и встал. — Ты сиди и ешь. Твой дядя или твой отец, смотря кто найдёт нас раньше, будут крайне недовольны, если узнают, что я морил тебя голодом.       — Но я… — Сычжуй встал, и Вэй Ин тотчас скрестил руки.       — Не вмешивайся.       Юноша послушно вернулся назад на лавку. Вэй Ин оставил ему свой меч, взял вино и направился к компании загорелых мужчин. Одежды грубого кроя из простой ткани, грязь на сапогах, большие мозоли на руках и красная кожа выдавали в них сельских жителей, днями работающих под солнцем в полях. Заметив, что к ним приближается незнакомец, они прервали свой разговор и с любопытством уставились на него.       — Чем можем помочь, молодой господин? — спросил один из них, самый смелый.       — Приветствую, — Вэй Ин улыбнулся как можно приятнее. Он умел быть очаровательным, когда желал. — Знаете, я разыскиваю одного человека, заклинателя. Быть может, вы что-нибудь видели или слышали? Не происходили ли где-нибудь поблизости странные смерти или убийства, не пропадали ли люди, не разрывали ли кладбища? Не проходил ли странствующий заклинатель в белых одеждах? Он из Гусу, его легко узнать по ленте на лбу.       Мужчины переглянулись и покачали головами почти одновременно.       — В наших краях давно всё тихо, — ответил за всех тот же человек, что и заговорил первым. — Заклинатели, тем более великих орденов, к нам не заглядывают. Но вы спросите тех юношей, я слышал, они идут пешком почти из самого Цинхэ уже не один день. Может, они что видели.       Так Вэй Ин и поступил. Но юноши тоже ничего не слышали. Они передвигались на лошадях и редко останавливались в гостиницах или на постоялых дворах, предпочитая спать под открытым небом, чтобы экономить деньги, а потому мало кого встречали. Пара и вовсе оказались местными супругами, что давно не покидали город. Старик с сумкой, на которого Вэй Ин возлагал надежды, их не оправдал. Он шёл со стороны Гусу и поэтому ничего не знал.       Подходя к столу женщины с детьми, Вэй Усянь уже ни на что не рассчитывал. Очевидно, что Лань Чжань не останавливался в этом городе и нигде по пути. Честно говоря, не было даже уверенности, что он летел именно этим путём, хотя это и была самая прямая дорога в Цинхэ. Но ведь полёт на мече тем и хорош, что у него нет ограничений, как у пеших или верховых путешествий.       Будет забавно, если Лань Чжань уже вернулся домой и узнал от брата, что его муж и сын отправились за ним. И тогда, конечно же, он сразу полетит назад. Так и будут они искать друг друга. Наверняка, Лань Чжань найдёт их первыми.       — Простите, молодой господин, не могу вам помочь, — ответила женщина, сочувственно улыбаясь. — Мы едем из Тяньшань уже неделю, но заклинателей не встречали. Разве что двух, в зелёных одеждах. Они направлялись на восток. И, думаю, среди них не было того, кого вы ищете.       — На восток? Что там?       — Не знаю, — женщина легонько пожала плечами. — Мы лишь пересеклись у колодца, но не разговаривали.       Вряд ли это была зацепка. Немало заклинателей маленьких кланов и одиночек бродило по дорогам в поисках приключений.       — А я видел божество! — воскликнул младший из ребятишек и хлопнул в ладошки.       — Чжи-эр, тише, — шикнула на него женщина. — Не мешай, когда взрослые разговаривают. — Хуан Цзи, успокой брата.       — Нет, нет, постойте! — Вэй Ин машинально протянул руку вперёд, но не посмел прикоснуться к мальчику. Вместо этого он присел на корточки и весело улыбнулся.       — Чжи-эр, малыш, ты видел божество? — ласковым тоном спросил он. Возможно, это лишь детская фантазия, а, может, ребёнок заметил то, что взрослые пропустили. Женщина и мальчик постарше удивлённо наблюдали за ним, но Вэй Ин сосредоточился лишь на этом малыше. За день поисков он впервые нашёл хоть что-то, и его интуиция подсказывала, что он не ошибся.       — Угу, — кивнул Чжи-эр. — Такое большое!       — Правда? — Вэй Ин всё-таки поймал ладошку мальчика и сжал. — Расскажешь мне?       — Ты мне веришь? — удивлённо пискнул мальчик. — Хуан Цзи не поверил. Он сказал, я всё выдумал.       — Ты всё время всё выдумываешь! — крикнул второй мальчик. Вэй Ин бросил в его сторону взгляд, и тот сразу же замолчал.       — Конечно же верю, — он снова улыбнулся малышу. — Знаешь, мне тоже доводилось встречать богинь и божеств пару раз, так что сейчас мне очень интересно.       — Вау! — Чжи-эр подпрыгнул и сжал ладонь Вэй Ина в ответ. — Они такие красивые, правда?       Вэй Ин вспомнил, как выглядели те, кто попадался ему, и поспорил бы. Красоты там и близко не было. Хотя… может, если есть любители подобного… В конце концов, не стоит упрекать чужие вкусы.       — Правда, — он вытащил ещё одну нетерпеливую улыбку. Но сейчас он должен был вести себя осторожно, чтобы не напугать ребёнка. — Так что, Чжи-эр, как выглядело то божество, помимо очевидной красоты, конечно?       Мальчик задумчиво приложил ладошку свободной руки к губам и поднял глаза в сторону вверх, вспоминая. Вэй Ин быстро оглянулся и заметил, что Сычжуй смотрит на него с волнением на лице. Он уже догадался, что Вэй Усянь что-то нашёл, раз так задержался у этого стола, и теперь ждал, как на иголках.       С тех пор, как Вэй Ин нашёл его, украшающим цзинши цветами вместе с Цзинъи, и велел собираться, Сычжуй вёл себя достойно истинного Ланя — спокойный, хладнокровный, уверенный, взрослый. Но так не могло продолжаться вечно, он ещё слишком юн для непоколебимого контроля. Он волновался, и это уже начало пробиваться через его броню. Вэй Ин быстро подмигнул ему и вновь устремил всё своё внимание на мальчика перед собой.       — Большое, — выдохнул Чжи-эр, — всё белое-белое, как снег. Огромные крылья. Оно летело в небе и светилось как солнце. Высоко-высоко, выше деревьев. Оно промчалось над нами и улетело.       «Ах, Лань Чжань, — с нежностью пронеслось в голове Вэй Ина, — ты так прекрасен, что тебя уже принимают за божество».       — Чжи-эр, ты можешь сказать, в какую сторону летело это божество? — спросил Вэй Ин вслух. Мальчик немного подумал, а затем указал ручкой влево.       — Туда. Или нет, — он повернулся вправо. — Туда? Не знаю, мы ехали по дороге, не здесь.       — Ладно, ладно, — Вэй Ин потряс его ручку, успокаивая. — Тогда можешь вспомнить, когда это было? Сколько дней назад?       По крайней мере, теперь он знал, что Лань Чжань действительно летел этим путём. Вопрос лишь в том, видел ли мальчик, как он направлялся на совет в Цинхэ, или уже возвращался домой.       — Сколько, малыш? — поторопил ребёнка Вэй Ин. — Пять? Три?       Личико Чжи-эра скорчилось, то ли от размышлений, то ли готовясь разразиться слезами.       — Пять, — вдруг произнёс старший мальчик. Вэй Ин тотчас взглянул на него. Тот немного покраснел от смущения, но повторил:       — Пять. Он рассказывал мне тогда, а я не поверил. Так это правда было божество?       Вэй Ин чувствовал лёгкую горечь, заполнившую рот. Отпустив руку ребёнка, он поднялся.       — В какой-то мере, — ответил он старшему мальчику и посмотрел на их притихшую мать. — Спасибо вам за помощь.       Он хотел улыбнуться, но внезапно этот горький вкус помешал ему, будто склеивая губы. Вместо этого он просто сложил руки и поклонился. А затем вернулся к своему столу. Сычжуй сразу же вскочил, едва он приблизился. Множество эмоций отражались на его лице, танцуя замысловатыми узорами.       — Учитель Вэй? — выдохнул он. — Что-то нашлось?       Вздохнув, Вэй Усянь рухнул на скамейку и налил себе ещё вина.       — Можно и так сказать, — ответил он лишь после нескольких глотков. Всё это время Сычжуй стоял на ногах. — Тот ребёнок видел, как Лань Чжань летел на мече пять дней назад.       — Пять? — Сычжуй нахмурился. — Это было по пути в Цинхэ.       — Мгм, — Вэй Ин отпил ещё вина.       Сычжуй вернулся на своё место и взял палочки. Только сейчас Вэй Ин заметил, что еда на столе так и осталась нетронутой. Всё это время юноша наблюдал за ним и ни к чему не прикоснулся.       — По крайней мере, теперь мы хотя бы знаем, что Ханьгуан-цзюнь летел здесь, и мы верно следуем за ним, — произнёс Сычжуй задумчиво. — Раз он летел так в Цинхэ, то зачем ему выбирать другую дорогу обратно, ведь так? Должно быть, он остановился где-то раньше, и мы просто ещё его не настигли.       Вэй Усянь не ответил. Когда юноша начал, наконец, есть, он тоже взял палочки и тарелку с рисом, но он совсем не ощущал голода. Даже красный перец, острый соус и зажаренная птица не вызывали у него аппетита.       Вэнь Нин ждал их снаружи. И, едва завидев, сразу же затряс головой из стороны в сторону. Он тоже ничего не нашёл.       Вэй Ин старался не унывать, потому что это не значило ровным счётом ничего. Скорее всего, Лань Чжань просто свернул с прямого пути в Гусу раньше. Быть может, он остановился где-нибудь, чтобы немного отдохнуть, и услышал о какой-то напасти в далёком поселении. И, конечно же, незамедлительно отправился туда, чтобы помочь бедным, страдающим, несчастным жителям. Потому что да, Лань Чжань именно такой. Он бы не смог спокойно лететь домой, когда напуганные, измученные, всеми брошенные люди просили его помощи. Наверняка, это не было что-то слишком ужасное, иначе вести о таком точно распространились бы на многие-многие чжани во все стороны, и уж тут бы о них все слышали. Скорее всего, просто эта деревня очень далеко. И лишь поэтому дорога заняла у Лань Чжаня столько времени. Когда Вэй Ин встретит его, то обязательно отругает за то, что тот не послал никакой весточки, что задерживается. И непременно не забудет упомянуть, как взволнован был Цзэу-цзюнь, чтобы посильнее надавить на совесть Ванцзи. Потому что нельзя так исчезать. Только не ему.       Вскоре Вэй Ин и Сычжуй снова поднялись в воздух. Ветер тотчас ударил их в лица, растрепал волосы, всколыхнул ленты. На мгновенье Вэй Ин потерялся, заворожённо глядя на белые полосы ткани в чернильных волосах. Когда-то очень-очень давно, в другой жизни, он считал лобные ленты глупым атрибутом. Но теперь, зная о них так много, он чувствовал всё, что в них вкладывали их владельцы. И его сердце всё так же, как в первый раз, трепетало, когда он осознавал, что Лань Чжань так легко, так уверенно отдавал ему свою. Не просто ленту — жизнь, сердце, любовь.       Ох, как же Вэй Ин хотел его увидеть прямо сейчас.       Он смотрел прямо вперёд, глаза слезились из-за сильного прохладного ветра, солнце грело спину, и под ногами жил, существовал целый мир. И где-то в этом мире Лань Чжань ждал его.       Когда звёзды выплыли на небо одна за другой, а следом выкатился тонкий блестящий месяц, внизу показались огни какого-то города. Жестом Вэй Усянь указал Сычжую, что пора спускаться. Быть может, здесь они найдут ответы.       Спрыгнув на землю, Вэй Ин поймал меч и вложил в ножны. Ночной воздух, особенно на высоте, был холодным, и его тело невольно дрожало, почти незаметно, но он ощущал это неприятное неконтролируемое чувство. Вэй Ин всегда любил тепло и терпеть не мог морозы.       Дождавшись Вэнь Нина, втроём они вошли в город и неспешным шагом отправились на поиски постоялого двора. Час уже был поздний, и людей на улицах оставалось совсем немного, зато в окнах приветливо горели теплом оранжевые огни. Семьи собирались дома, за общим столом, ужинали, улыбались и обнимали друг друга, делились событиями минувшего дня, строили планы, мечтали, любили. Им не нужно было больше никуда идти, потому что они уже были вместе, у своего очага, там, где и хотели быть.       Эти мысли заставили сердце Вэй Ина тихо дрогнуть. Повернув голову, он взглянул на Сычжуя, шагавшего рядом. Лицо юноши оставалось стойким, но в неярком тёплом свете огней чужих семей, оно казалось совсем детским, как тогда, на горе Луанцзан. И в темноте этих глаз всё так же жил тот мальчик, потерявший всех в одночасье.       — А-Юань, — позвал Вэй Ин, и именно это имя слетело с его губ отголоском памяти. Сычжуй повернулся в его сторону.       — Что такое, учитель Вэй?       — Я никогда не спрашивал тебя, но тут подумал… — Вэй Ин почесал нос. — Ты когда-нибудь называл Лань Чжаня своим отцом, папой? Когда он принёс тебя в Облачные Глубины, ты был ещё маленьким.       Вэнь Нин с другой стороны издал забавный звук, похожий то ли на проглоченную смешинку, то ли на хрюканье. Но сам Сычжуй словно и не удивился такому вопросу. Лишь задумчиво поджал губы, а затем крошечная улыбка появилась на его лице.       — Да, — признался он. Слабое освещение мешало Вэй Ину рассмотреть, но он почему-то был уверен, что мальчик покраснел.       — Первое время я только так и называл Ханьгуан-цзюня, — продолжил Сычжуй. — Он был единственным, кто остался со мной. Моей семьёй. Это всё, что я понимал тогда. Мне было страшно, а он был рядом и любил меня. Я был слабым, болел и не помнил ничего, только его. Я называл его так, пока не подрос. День моего первого занятия был последним днём, когда я так его назвал.       — Хотел бы я это услышать, — ухмыльнулся Вэй Ин. Должно быть, лицо Лань Чжаня было особенно очаровательно, когда малыш называл его «папа». Та единственная встреча Ванцзи и маленького А-Юаня, которую Вэй Ин видел своими глазами, была очень милой и смешной.       — Нет, сейчас я не могу так назвать Ханьгуан-цзюня, — покачал головой Сычжуй, вероятно представив подобную ситуацию в своей голове. Вэй Ин заметил на его губах улыбку, и мысленно хлопнул в ладоши. Ему удалось заставить юношу немного расслабиться и отпустить волнение.       — А что? — Вэй Усянь пожал плечами, будто речь шла о простом деле. — Это было бы впечатляюще! Кстати, раз уж речь зашла об этом, я тебя тоже воспитывал, потом и кровью, между прочим, так что хотя бы разок ты мог и меня…       Громкий женский крик из темноты, переходящий в визг, не дал ему закончить свою мысль. Схватившись за флейту одной рукой и крепче сжав меч другой, Вэй Ин бросился на звук. Сычжуй и Вэнь Нин спешили за ним.       Свернув за угол, он ожидал увидеть чудовище, призрак или хотя бы убийцу с ножом, но оказалось, что кричала полная женщина в фартуке — должно быть, хозяйка трактира, а причиной её воплей стали двое дерущихся пьяных мужчин.       — Вмешаемся, молодой господин Вэй? — негромким голосом поинтересовался Вэнь Нин. Часть Вэй Ина не отказалась бы от хорошей драки, но вторая часть ясно указывала на то, что это точно нельзя было назвать «хорошей дракой», а, значит, и сил не стоило.       — Извините, — Сычжуй, тем временем, обратился к высунувшимся на крик прохожим, — вы не подскажете, где здесь постоялый двор?       — Прямо по улице, единственный дом с двумя этажами, не пропустите, — ответили ему.       — Спасибо, господин.       Сычжуй вежливо поблагодарил и поклонился. Вэй Ин, отвлекшись на него, вновь повернулся к ссоре, но драка уже закончилась. Пьяницы и хозяйка трактира скрылись за дверями, откуда раздавались шум и смех. Возможно, кто-то внутри знал что-нибудь…       — Мы вернёмся утром и расспросим людей, ладно? — Сычжуй словно прочитал его мысли. — Уже поздний час и вряд ли они будут рады расспросам. На рассвете мы пройдёмся по улицам, зайдём на рынок, поищем странников. Учитель Вэй, что-нибудь да отыщется.       Вэй Ин открыл рот, планируя поспорить, но не успел, как Вэнь Нин тоже решил поделиться своими мыслями.       — Лань Сычжуй говорит верные вещи, молодой господин Вэй, — робко произнёс он. — В таком состоянии эти люди всё равно ничего связного не подскажут, а стучаться по домам слишком поздно.       Это звучало разумно, и Вэй Ин вынужден был согласиться.       Они сняли комнату с двумя кроватями на постоялом дворе, Вэнь Нин не решился зайти, боясь напугать людей, и отправился отдыхать в конюшню. Сычжуй быстро заснул, но Вэй Ин не мог. Открыв окно, он забрался на него и, глядя на месяц, вытащил флейту и начал играть тихую печальную мелодию. И каждая нота в ней отчаянно звала, искала — где же ты, Лань Чжань? Где же ты?