За чертой силы

Твилион с трудом разлепил глаза. В тот же миг яркий свет от жаровень пронзил болезненной вспышкой голову, и он поспешил прикрыть веки рукой. Сквозь морок страдания он все же ощутил, что находится не один. Спустя мгновение он почувствовал, как чьи-то руки осторожно приподняли голову и заставили выпить горький напиток. Несмотря на затуманенное сознание, маг узнал горячие прикосновения дикаря, но не смог найти в себе сил отодвинуться или отползти куда подальше. Голова нестерпимо болела, словно в нее били оглушающие колокола. Напоив юношу отваром, горец, не замечая страхов обессиленного мага, приподнял его и положил голову к себе на плечо. Горячее тело мужчины прижалось к незащищенной коже юноши. Твилион ощутил, как приятный жар заскользил по руке, спине, шее, проникая внутрь, согревая и расслабляя сведенные судорогой мышцы. Постепенно боль стала отступать. Юноша благодарно прижался, забыв о том, что это живительное тепло исходит от дикого горца, который с легкостью мог его убить. В этот момент самым главным было то, что горячее прикосновение изгоняло всепожирающую муку. Следующее пробуждение было наполнено приятным теплом и свежим запахом гор. Открывать глаза не хотелось, и юноша позволил себе ещё немного понежиться рядом с... Вздрогнув, он отодвинулся и с опаской уставился на дикаря, который лежал под одной с ним шкурой. Они оба были обнажены. Только на каждой руке мага было надето по тяжёлому браслету. Обдумать увиденное он не успел. Горец проснулся от движения и окинул юношу внимательным взглядом тёмных глаз, спросив с хрипотцой: - Как ты себя чувствуешь? Твилион отодвинулся еще дальше, нервно осмотрелся и с удивлением понял, что находится в незнакомом доме. Весь пол был устлан мягкими шкурами, по углам стояли небольшие глиняные жаровни. В воздухе витал знакомый запах сосновых смол, такой же, как на празднике. Этот дом был больше того, где его заточили, но меньше, чем тот, в котором жил Пернатый человек. Приподнявшись следом за юношей, мужчина перекинул косички за спину, оставив открытым мощный торс, и сел, расслабленно прижавшись спиной к стене. Одна его рука покоилась на бедре, вторая удобно лежала на согнутом колене. Он был спокоен, чувствуя себя хозяином в доме, и с присущей ему неторопливостью рассматривал юношу. Твилион с трудом дышал. От близкого присутствия горца нутро дрожало от страха. Все повторялось: на нем браслеты, блокирующие силу, и он один на один с горцем. Видя, что воин ничего не предпринимает, он решился спросить, не надеясь на ответ: - Где я? Во время их вынужденного совместного путешествия горец ни разу не взглянул ему в глаза, теперь же он неотрывно смотрел, будто наверстывая упущенное и заставляя еще больше нервничать юного мага. - Ты в своем новом доме, - мягко проговорил Бергар. Его взгляд вновь неспешно скользил по обнаженному юноше, вызывая смущение и желание поглубже зарыться в шкуру. Стараясь справиться с волнением и не давая себе шевелиться, чтобы не показать страх, Твилион посмотрел на мужчину, пытаясь осознать услышанное. Если это его дом, то что тут делает дикарь? Ответа он так и не узнал. Раздался негромкий стук, и воин, легко поднявшись, прошёл мимо, ничуть не смущаясь своей наготы. По дороге он подхватил штаны и ловко натянул на себя, после чего открыл люк в полу и скрылся в нем. Послышались негромкие голоса, среди которых юноша узнал принадлежащий Пернатому человеку. Натянув шкуру до самого подбородка, он принялся ждать, что произойдет дальше. Вскоре учитель забрался в комнату и участливо посмотрел на ученика. Подойдя к Твилиону, он сел в свою излюбленную позу со скрещенными перед собой ногами и положил прохладные пальцы на лоб юноши. - Как ты себя чувствуешь? - повторил он вопрос, который совсем недавно задал ему дикарь. - Хорошо, спасибо, - Твилион на всякий случай прислушался к своим ощущениям, но внутри стояла благословенная тишина. В присутствии Шаунь он чувствовал себя гораздо спокойнее и раскованнее, чем с остальными людьми из племени. Юноша был рад его приходу. - Хорошо. Ты немало нас напугал, поскольку три дня не приходил в себя. Послышался шорох и напротив, привалившись к противоположной стене, сел дикарь. Теперь двойная перевязь для мечей пересекала его грудь. Косички свободно рассыпались по плечам и спине. Юноша с трудом отвел взгляд от грациозного хищника, который пугал его и одновременно завораживал. Сердясь на себя, он постарался сосредоточиться на разговоре. - Три дня? - удивленно переспросил Твилион. Он не думал, что прошло так много времени. Для него праздник летнего солнцестояния закончился только вчера. - Да, никто из нас не был уверен, что ты выживешь. Твоя сила... Твилион испуганно дернулся и мысленно дотронулся до своего дара. Сила явственно ощущалась, это отличалось от предыдущего раза, когда на него надели ограничитель силы. Он сразу почувствовал что там, где раньше бился ключ, гремел водопад. Несмотря на то, что магия была подавлена, от прикосновения к дару в пространство вырвалась волна, от чего затряслись стены. Пернатый человек успокаивающе погладил юношу по плечу: - Тише... Тише, иначе ты кого-нибудь покалечишь. Нужно время, чтобы привыкнуть и научиться управлять той силой, что в тебе пробудилась. Не спеши. Мысли юного мага заметались, словно пойманные в силки птицы. Что с ним стало и почему? Мощь, шедшая изнутри, пугала. Отпрянув от источника силы, он ощутил, как тряска прекратилась, и с надеждой посмотрел на своего учителя. Тот добродушно усмехнулся и проговорил: - Редко такое случается, я лишь однажды столкнулся с таким, читая древние предания. Разлом по-разному влияет на людей, способных управлять твилой. Кого-то он сводит с ума, и тогда человек бросается в расщелину. Кого-то пугает, и тот бежит сломя голову, теряя рассудок. Кто-то, как я, спокойно живет рядом и сдерживает духов, пытающихся пробраться в наш мир с той стороны. И есть такие, как ты: разлом или убивает, или наделяет могущественной силой. Твилион нервно сглотнул. Сила, живущая теперь внутри него, пугала. Он помнил, с каким трудом приучил свой дар. Ушло немало времени, пока он овладел необходимыми навыками и поток энергии начал его слушаться. И пока этого не случилось, его тело терзала боль. Теперь он понял, от чего ему было так плохо. Паника охватила разум, и Твилион, подстегиваемый страхом и пережитым, закричал: - Я не хочу, - он смотрел на Пернатого человека, как будто тот мог что-то изменить, - верните все обратно! Я об этом не просил! - Твилион, на то была воля предков. Я и Бергар, - он указал на дикаря, - будем рядом. Пройдёт совсем немного времени, и ты все освоишь. Ужас захлестнул юношу с новой силой. Осознание, что ничего нельзя было изменить, окатило как ведро холодной воды. Оставалось только идти вперед. Он в растерянности устремил свой взгляд на горца. Как и в тот раз, когда юноша стоял на поляне и должен был дать ответ, мужчина смотрел на него своими темными глазами, передавая уверенность. Почему-то на душе стало легче от этой безмолвной поддержки. Страх постепенно улетучился. Твилион впитывал в себя устремлённый на него взгляд, набираясь решимости вновь пройти нелегкий путь обучения. Первая тренировка началась уже после полудня, когда шаунь со своими хранителями отошли на достаточное расстояние от деревни, чтобы Твилион не мог причинить вред живущим в ней людям. Для занятий выбрали луг среди холмов. Вокруг стоял привычный лес, в котором можно было найти пропитание и поймать дичь. Вайнок заметно нервничал, хоть и старался это скрыть, и Бергар, немного отстав от шаунь, спросил, в чем дело. Хранитель, продолжая неусыпно следить за учителем и учеником, тихо пояснил: - Никто из ныне живущих никогда не имел дела с такой силой. Шансов, что Твилион доживет до конца обучения, слишком мало, - и, видя немой вопрос, пояснил, - ты ничего не знаешь о шаунях и их силе. Ивайго не просто так готовился стать хранителем, но теперь уже ничего не изменишь. Бергар видел, Вайнок недоволен, что он нарушил заведённый порядок. Ритуалом было предусмотрено, что если претендентов на место Хранителя несколько, проводится священный бой. Уже много десятилетий вопрос о том, есть ли более достойные, оставался без ответа, и отстаивать в кругу своё право не приходилось. Хранителем становился тот, кто к этому готовился с рождения. Бергар же своим поступком пошатнул привычные устои. Однако поступить по-другому он не мог, чувствуя свою ответственность за пойманного им человека. - Твила может легко разрушить шаунь, и не дать ей это сделать можно только одним способом - обуздать. Чем мощнее сила, тем сложнее с ней справиться. Ты видел, что происходит, когда она вырывается из-под контроля, - и он многозначительно посмотрел на Бергара, напоминая о землетрясении, которое вызвал потерявший сознание шаунь. Оно прекратилось только тогда, когда на руки юноши надели ограничивающие силу браслеты. Молодой воин невольно посмотрел на хрупкого молодого человека, который совсем недавно корчился от невыносимой боли в его объятиях. Браслеты и специальные снадобья помогли утихомирить разбушевавшуюся твилу, но все это было лишь временной мерой. В груди заворочался страх: выдержит ли такое испытание его шаунь? - И в опасности не только он. Все мы. Твила слепа. Направляет ее тот, кто ей владеет. - Расскажи, чем сила Твилиона отличается от остальных? Воины сели в отдалении, продолжая наблюдать за приступившим к обучению шаунь. Вайнок негромко начал рассказывать: - Трещина между мирами, что проходит в подножье горы, вместе с духами выплескивает и твилу. Каждый шаунь может черпать силу, идущую из разлома. Благодаря собственным способностям, они могут управлять этим внутри себя: блокировать, приумножать, направлять ее вовне, воздействуя на мир. Но с такой силой, как у Матьена и теперь у юного шаунь, можно по неосторожности выпустить в мир дрхана. Бергар слушал, затаив дыхание. О том, что рассказывал старый хранитель, он не знал. И оно понятно: безопаснее убить шаунь, который является потенциальным пропуском для дрхана. Многие, да и он сам, именно так и поступили бы. Их с детства учили не допускать малейшей угрозы проникновения злобных духов в мир, именно поэтому эти знания были доступны лишь шаунь и их хранителям. - Конечно, всегда есть риск, что злобный дух овладеет сильным шаунь, когда он черпает твилу. Для того чтобы этого не произошло, они учатся держать свой внутренний источник закрытым, а обращаясь к нему, блокировать дрханов и пропускать только твилу. Твилион пропускает через себя слишком много твилы. Если бы не Матьен, вовремя надевший браслеты, то полезли бы и дрханы. Сейчас амулеты блокируют и то, и другое. Молодой шаунь должен научиться держать под контролем свою внутреннюю силу и не допускать дрханов, - и с сомнением посмотрев на юношу, проговорил - но как заставить водопад, насыщенный весенним паводком, не ронять ни капли? Вопрос повис в воздухе. Тем временем Твилион внимательно слушал объяснения Шаунь: - Есть сила, идущая изнутри. Ее ты уже почувствовал. Теперь будешь учиться полностью блокировать, а затем выпускать в необходимых количествах. Помощник в этом непростом деле скрыт так же в тебе. Это хитро устроенные природой центры в теле. Где живёт твоя сила? Твилион привычно направил взгляд вглубь себя, ощутив, несмотря на браслеты, грозную силу и легкую вибрацию воздуха вокруг: - Тут, - он указал себе на грудь. - Прислушайся к себе так же, как когда ты обращаешься к своей силе, что ты ощущаешь здесь? Шаунь тронул указательным пальцем лоб, горло, пупок. Твилион сосредоточился сперва на лбу. Ничего не происходило, минуты текли одна за другой. И как с твилой, которую не сразу почувствовал и заметил краем глаза на празднике, он ощутил, словно сквозь плотную ткань, лёгкое жжение. - Горячо, - юноша удивленно схватился за лоб. - Хорошо, - довольно сказал Шаунь, - теперь горло. Долгое время ничего не происходило. Твилион уже хотел сказать, что ничего не чувствует, как появилась лёгкая щекотка. Сообразив, что это связано с речью, проверил догадку, собравшись ещё раз заговорить, и тут же щекотка усилилась. Следующие несколько часов он тренировался вызывать непривычные ощущения осознанно. Все это время внутри грохотала сила, но подавленная браслетом, не причиняла страданий. Глубоким вечером, когда на небе зажглись первые звезды, а хранители развели костер и приготовили еды, шаунь закончили занятие. Сев в круг у огня, мужчины принялись за еду. Твилион ел за двоих. Старый Шаунь лишь посмеивался и негромко переговаривался со старым воином. Когда все поели, Пернатый человек проговорил, обращаясь к ученику: - Ты толком так ни с кем из нас и не познакомился. Давай я представлю нас еще раз. Меня зовут Матьен, мой верный друг - Вайнок, а имя твоего хранителя - Бергар. Воины не улыбнулись и ничем не выдали, что говорят про них, от чего Твилиону стало не по себе. Он никак не мог привыкнуть к суровости местных жителей, к их немногословности, скупости движений. Ничего лишнего не было в их поведении, все имело свою цель. - Думаю, стоит начать учить язык, - Матьен подбадривающе улыбнулся уставшему ученику. Выжатому дневными занятиями юноше хотелось одного - лечь и не шевелиться, но понимая, что возражения никто слушать не будет, он смирился с происходящим. Одного только не учел: - Бергар, думаю, это обоим вам будет полезно, - с этими словами пожилые люди удалились, оставив их вдвоем сидеть у костра. Твилион беспомощным взглядом проводил уходящих пожилых людей, которые очень скоро скрылись за холмом, и осторожно поднял глаза на воина. Тот сидел в расслабленной позе и смотрел на своего шаунь. Озноб пробежал по телу, хотя на улице было тепло и жар от костра согревал пространство вокруг. Юноша никак не мог привыкнуть к обществу воина, от которого постоянно исходила неясная угроза. Мужчина слегка кивнул головой и начал говорить. Голос у Бергара был приятным, низким, и Твилион с удовольствием его слушал. Его по-прежнему пугал грозный вид хранителя, который, скорее всего, был к нему приставлен на случай, если он решит сбежать. И если такое случится, воин убьет его, в этом сомневаться не приходилось. И все же противоречивые чувства обуревали юношу, с одной стороны, он его боялся, но когда становилось страшно от происходящего вокруг - именно с этим гороподным человеком он чувствовал себя удивительно спокойно. Юноша с изумлением поймал себя на мысли, что ему хочется сесть поближе, почувствовать горячие прикосновения и объятия крепких рук. Одернув себя от неуместных мечтаний и рассердившись на глупые желания, Твилион сосредоточился на том, что ему говорит горец. - Дерево, земля, небо, гора, - дикарь описывал ближайшие предметы окружающего мира, показывая рукой. Далее вновь повторял отдельные слова, и Твилион послушно пытался сказать так же. Непривычные звуки путались, язык еле ворочался. Костер начал затухать, когда юноше уже хотелось кричать и с кулаками броситься на невозмутимого мужчину, но тот раз за разом указывал на ошибки и заставлял повторять снова и снова. В итоге Твилион упал на спину и раскинул руки. Ему уже было все равно, убьют его или нет: - Все, больше не могу. Бергар перевёл это на свой язык и сказал: - Повтори. Маг сверкнул гневным взглядом, но послушно произнес фразу, коверкая звуки. Язык и губы были словно чужие, не желая производить нужные слова. И все же проверять на себе, чем закончится отказ, не хотелось. Наконец длинный день подошёл к концу, и Твилион, блаженно укутавшись в шкуру, которую ему дал Бергар, уснул. Спустя три дня юноша уже не удивлялся, просыпаясь прижавшись к крепкому боку Бергара. А спустя ещё несколько дней был благодарен теплу, которым с ним делился хранитель. Тренировки с каждым разом были все тяжелее. Браслеты, сдерживающие силу, на тренировках снимали, давая передышку только ночью. Под вечер Твилиону казалось, что он весь день поднимал на гору огромный неудобный камень. Новая сила была холодной и била наотмашь. Все тело болело: кости, мышцы, внутренние органы и даже кожа. Нередко слёзы отчаяния текли из глаз. Крайне редко удавалось подчинить себе этот несущийся изнутри поток. Воздух вокруг непрерывно вибрировал, иногда земля под ногами ходила ходуном. И если бы не старый Шаунь, помогающий и направляющий обучение, необузданная сила уничтожила юного мага. Вечерами после таких занятий сил не было даже поесть. Тогда Бергар садился рядом, охватывал одной рукой, не давая упасть, и кормил. Вайнок и Матьен помогали Бергару уговаривать Твилиона поесть, часто они смотрели с жалостью, но облегчить участь ничем не могли. Страхи от близкого присутствия дикаря, давно отступили перед смертельной усталостью. Хотелось только одного – спрятаться в крепких объятиях от всего мира. Ночью хранитель, не слушая слабых возражений, обхватывал юношу и прижимал к себе. Горячее тело изгоняло холод из Твилиона, и утром, к своему удивлению, он понимал, что может продолжать обучение. Его смущало близкое присутствие горца, и в то же время он жаждал быть с ним рядом. Все чаще юный маг ловил себя на странных желаниях: ему не хотелось разрывать физический контакт с Бергаром, хотелось к нему прикасаться. Во время изнуряющих тренировок, когда было совсем невмоготу, он искал взглядом хранителя, чтобы почерпнуть сил и уверенности. Спустя, казалось, вечность, старый Шаунь разрешил один день отдохнуть от занятий и предложил молодым людям дойти до тёплых источников. Твилион безразлично согласился. Мозг был словно желе, тело казалось чужим, даже Бергар уже мало чем мог помочь. Обучение давалось юноше нелегко. Один браслет был убран, и теперь приходилось постоянно справляться с силой самостоятельно. Хотелось прекратить эту пытку, но было нельзя. Он знал, что бывает с людьми, которые не умеют управлять своим даром. Однажды в Академию приехала девочка. Ей было не больше четырнадцати лет, практически столько же, сколько и Твилиону тогда. Агнию, так ее звали, определили в ученицы к учителю юноши. Она все время плакала и отказывалась заниматься. Прошло не более двух месяцев, когда ее тело разорвало изнутри от накопившейся силы, которой она не умела управлять. За годы в Академии он видел такое ещё три раза. Умереть в ужасных мучениях Твилион не хотел, но и продолжать пытку обучением больше не мог. Устало, не глядя по сторонам, Твилион, не задумываясь, куда его ведут, переставлял ноги, бредя за Бергаром. Идти, как оказалось, было недалеко, и вскоре стал слышен шум равнинного водопада. Небольшая долина, спрятавшаяся между холмами, хранила в своём сердце небольшое озеро удивительного бирюзового цвета, в котором били горячие источники. Смешиваясь с холодной водой горной реки, они наполняли впадину тёплой водой. Мужчина помог Твилиону преодолеть подъем и спуститься к воде. Тёплые руки стянули тунику, спустили штаны. Краем сознания, юноша отмечал, что его раздевают, но оказать сопротивление не мог. У него просто не осталось никаких сил, и он как бы со стороны следил за происходящим. Бушующий внутри источник рвался наружу, и приходилось постоянно сдерживать его. Наука старого шаунь не прошла даром, приобретенные умения наконец позволили блокировали поток, не давая причинять телу боль, воздух вокруг также перестал вибрировать, но на это уходило все внимание и силы. Бергар шагнул в воду и потянул за собой юного шаунь. Твилион почувствовал, как ноги, затем живот, грудь, шею охватывает тепло и блаженно вздохнул. Вода смывала усталость последних дней. Юноша даже решился немного проплыть. Каждая клеточка тела блаженствовала. Заметив, где устроился хранитель, маг подплыл и сел рядом. Откинувшись головой на мягкий берег, покрытый синеватым мхом, он закрыл глаза, отдаваясь приятным ощущениям. Молодой человек давно понял, что присутствие Бергара успокаивает и наполняет уверенностью. Страх не до конца покинул его. Прошло немало дней, а воин ни разу не сделал ничего плохого, что ожидал Твилион. Наоборот, часто, засыпая, сквозь дрему маг слышал глубокий голос, который уговаривал его потерпеть, обещал, что все будет хорошо и он справиться с твилой. Взглянув на воина, Твилион смущенно отвел взгляд. Бергар, как всегда, смотрел в упор, внимательно и как-то по-особому. Юноша не понимал этого взгляда, он одновременно пугал и завораживал. - Почему ты помогаешь мне? - хотелось разрушить этот колдовской взгляд, и Твилион задал давно волнующий его вопрос. - Ты шаунь, я хранитель. Из такого ответа было ничего не понятно, и Твилион попросил: - Объясни, я не знаю ваших обычаев. Кто такой шаунь и зачем он нужен, мне рассказал Матьен. Но хранитель... Бергар оттолкнулся от берега и встал напротив юноши, протянул руку и провёл ладонью по плечу мага, затем по груди и другому плечу. От этих прикосновений приятная волна пробежала по телу. Твилион смутился собственных ощущений. - Ты сильный духом, но слабый телом. Ты хранитель моей души и душ людей племени. Я - хранитель твоего тела. Сердце учащенно забилось, кровь прилила к щекам. Это было очень лично. Твилион непонимающе посмотрел в тёмно-карие глаза, горящие внутренней силой. - Я помогу, защищу и, если нужно, отдам за тебя свою жизнь, - взгляд Бергара обещал все, что он говорил. Вернувшись на прежнее место, мужчина сполз по самый подбородок в воду. Вместе с этим рассеялась магия момента. Твилион смущенно сглотнул, не зная как относиться к произошедшему. Слушая своё сердце, гулко бьющееся в груди, он пытался выровнять участившееся дыхание. Выдавшиеся минуты покоя дали время обдумать свои отношения с хранителем. Они делили одно одеяло, спали прижавшись друг к другу. Бергар часто держал его в своих объятиях, когда он изможденный возвращался с занятий. Такая близость между мужчинами в его мире была недопустима. Но тут, в этой деревне среди дикарей... Для этих людей был естественно выражать поддержку прикосновениями друг к другу. Твилион в смятении чувств полностью ушёл под воду. Его до невозможности смущало происходящее между ним и Бергаром: почему-то прикосновения этого человека волновали и заставляли жаром растекаться от груди к низу живота. Он чувствовал непривычное шевеление естества, но не понимал, почему так происходит. Вынырнув, он неожиданно для себя вспомнил рассказы парней, учащихся с ним в Академии. Они болтали о чем-то похожем на то, что происходило сейчас с Твилионом. Про свои приключения в домах, где девушки за деньги оказывали необычные услуги. Юноша тогда слушал вполуха, поглощенный приручением силы. Его мало волновала эта сторона жизни. С раннего детства пробудившийся дар изменял течение энергий в теле и то, что описывали сокурсники: влечение к девушкам, желание быть с ними, ему были не знакомы. Однажды он решился спросить об этом у учителя. Тот пояснил примерно то же, что и Пернатый человек: сила его велика и управление ей требует всех ресурсов организма. Учитель посоветовал не забивать ерундой голову, а как следует заниматься. «Всему свое время», - так он сказал, закончив беседу. Сейчас, столкнувшись с этим самым влечением, юный шаунь не знал, как ему быть. Твилион с отчаянием думал о том, что происходящее с ним - неправильно. Разум подсказывал, что должно быть иначе, а душа и тело хотели быть как можно ближе к дикарю. Все дело в чувстве защищенности, которое он испытывал рядом с горцем, уговаривал себя Твилион. Бергар следил за ним сквозь прикрытые веки. Сейчас он напоминал огромного ленивого хищника, который отдыхает перед смертельным прыжком. Твилион не понимал, как можно испытывать одновременно страх перед хранителем и желать быть к нему как можно ближе. Сердито тряхнув головой, он отплыл на безопасное расстояние. На озере они пробыли до вечера. За это время маг отдохнул. Он с интересом наблюдал за своим хранителем и даже решился спросить о жизни в деревне. К его удивлению, Бергар не стал отмалчиваться. Удивительнее всего было слышать в голосе сурового воина неподдельную гордость и любовь к своему народу. Твилион узнал, что все без исключения в селении учатся с детства защищаться от дрханов, знают травы и деревья, которые помогают защитить душу от темных духов. Жители деревни не выращивали никаких культур, пищу им давал окружающий их лес и озера. Недалеко от селения держали прирученных горных коз, от которых получали молоко и шерсть. Вечер этого удивительного дня прошел не менее интересно. Матьен, раскурив трубку и пуская колечки дыма в воздух, рассказывал предания своего народа. Юный маг слушал завороженно, боясь пропустить хоть слово. Его личные печали и горести отступили на задний план. Он все больше проникался уважением к этому небольшому народу, к их культуре и умению жить в гармонии с окружающим миром, несмотря на опасное соседство с дрханами. Впервые за долгое время он сам подошел к Бергару и лег рядом с ним спать. Он пытался отыскать в себе прежний страх, но тот уступил место желанию ощущать тепло и защиту этого грозного воина. Может быть он действительно сказал правду, и смерти от его рук или кого-то из племени можно больше не опасаться. Юноша был магом, а теперь и шаунь племени, защитником душ, как сказал Бергар. Он примерял на себя новую роль. Раньше он должен был угождать вышестоящим, служить богатым людям. Теперь же молодой человек был не приложением к статусу графа. Его уважали, учили жить в гармонии с окружающим миром и защищали. Он сам постепенно становился тем, на кого в будущем будут полагаться. Дни шли за днями, Твилион научился полностью блокировать силу. С него сняли второй браслет. Без сдерживающих амулетов, подавление дара не доставляло ему неудобства, и он делал это уже не задумываясь. Как только сила приручилась, появилась новая проблема. Каждое утро юноша мучительно пытался справиться со своим телом, которое реагировало на близкое присутствие Бергара непонятными ему позывами. Днями он нередко ловил себя на мысли, что ищет взглядом воина, но стоило тому обернуться, почувствовав, что за ним наблюдают, как Твилион вздрагивал и смущенно отворачивался. Матьен, видя успехи своего ученика, в один из дней сказал, что самая легкая часть обучения завершена и теперь следовало научиться управлять силой. Тренировки вновь стали изнурительными. Одно дело - блокировать поток, и совсем другое - заставить его течь в нужном количестве для воздействия на окружающий мир. Для второго этапа ученичества они поднялись дальше в предгорья. Вместо привычных холмов их окружили скалистые выступы. Густой лес остался позади. Тут местность была каменистой, и лишь чахлая растительность временами пряталась среди скал. Зелени практически не за что было зацепиться. Лагерь разбили под скалой, выступ которой защищал от непогоды. В середине лета в этих местах часто шли дожди, и укрытие было необходимо. Невдалеке пробегал ручей, так что проблем с водой не было, в отличие от еды. Вайнок или Бергар периодически делали вылазки, чтобы добыть пропитание. С рассвета и до первых звезд Твилион учился поднимать камни в воздух при помощи силы. Мощный поток без труда ворочал большие обломки скалы, но Матьен требовал работать с небольшими предметами, объясняя, что точность гораздо важнее грубой силы. Умение контролировать количество и продолжительность способствовали развитию чувства силы, что в свою очередь позволяло чувствовать дрханов и блокировать их, при этом продолжая черпать твилу. Под вечер, как и в начале обучения, у Твилиона хватало сил только на то, чтобы дойти до лежанки и упасть. Бергар, как и раньше, был рядом и помогал молодому шаунь. Сколько бы Матьен не объяснял юному магу, как обуздать поток, заставить его служить, у того ничего не получалось. - Почувствуй силу, как она разливается по телу, а затем концентрируется в одной точке и выходит из тебя. Эта энергия может быть огромной мощной рекой, а может быть тоненьким ручейком. Чем больше поток, тем больше опасность, что незамеченный тобой дрхан вырвется на волю. Твилион злился, чуть ли не крича. Он делал, старался, но у него ничего не выходило. Щебень разлетался в сторону от ударов воздуха, а не парил в невесомости, как у старого Шаунь. Он помнил, как впервые поразился умению Матьена управлять воздушными потоками. Ему хотелось мочь так же, но сколько бы он не старался, получалось только причинять разрушения. Единственное, что у него неплохо выходило, это создавать воздушный купол во время дождя. Ливни в горах были частыми, но кратковременными, так что промокли они всего несколько раз, когда Твилион, не справившись с силой, потерял концентрацию. Видя, что ученик впадает в отчаяние, Матьен в один из дней проговорил: - На сегодня достаточно. Отдохни. Думаю, тебе стоит немного отвлечься. Твилион угрюмо кивнул. Все его мысли были заняты непослушной силой, бушующей внутри него. Он было пошел к своему месту, но его остановил Бергар. Взяв за локоть, мужчина предложил: - Пойдем к озеру? Идти не больше пары часов. Как всегда, от прикосновения сильных рук по телу пробежала приятная волна, и юноша не сразу ответил, стараясь не показать смущения: - Хорошо. Шли они в тишине, наслаждаясь умытой после небольшого дождя природой. Скалистая земля сменилась пружинящим мхом под ногами. Появились первые деревья и вскоре их окружил лес. Листья, сквозь которые проглядывало солнце, переливались мириадами солнечных зайчиков. В воздухе пахло прелой листвой и влажной землей. Твилион вдыхал полной грудью живой мир вокруг. Он был так занят обучением, что забыл, как это, просто идти и смотреть на изумрудную листву, через которую просвечивают лучи солнца, небо, ощущать легкий ветер. Вся его жизнь свелась к трудному освоению дара и людям, которые неотступно были с ним. Он ел не чувствуя вкуса пищи, пил, когда жажда мешала заниматься, и спал, когда силы заканчивались. Сквозь череду похожих друг на друга дней его вели теплые объятия Бергара. Маг и сам не заметил, как привязался к своему хранителю. Каждый вечер он ждал, когда можно будет спрятаться от всего рядом с ним. Над озером поднимался легкий туман. Твилион с удовольствием осмотрел бирюзовую воду, в которой отражались зеленые деревья. Предвкушая близкое удовольствие, поспешил скинуть одежду и нырнул в теплую воду. Вынырнув, он громко фыркнул, радуясь купанию. Юноша все еще не привык к наготе жителей племени, но уже гораздо меньше смущался своего обнаженного тела. Тихий всплеск, и рядом появился хранитель. Ему хватило пары мощных гребков, чтобы поравняться с магом. Рука как бы невзначай коснулась бедра, и в следующий момент горячее тело прижало его к себе, удерживая в воде. Твилион дернулся и было возмутился, но твердая ладонь закрыла рот. - Тихо, - шепот дыханием скользнул по щеке. Юноша замер, не понимая, что происходит. Сердце казалось было готово выскочить из груди от этой неожиданной приятной близости. И тут Твилион услышал шорох, затем рык. Что-то к ним приближалось.