Поцелуй огненной саламандры

Я сидел за столом в большом зале и пытался написать что-то умное в самых обтекаемых выражениях в ответ на письмо одного из бывших придворных ныне покойного короля Ванджела Пламенного. Дня не проходило, чтобы кто-то из князей не попытался устроиться на теплое местечко и не присылал курьеров, послов, а то и отпрысков. Беда была в том, что местечко и впрямь было теплым, даже слишком, как и все места в старой крепости, стоящей на склоне потухшего вулкана. — Печать надо? — мрачно поинтересовался я у замершего в почтительной позе разряженного по последней моде в кружева и бархат посланца, тот яростно закивал, разбрызгивая пот с чела. — Ну надо так надо, — вздохнул я и постучал указательным пальцем по саламандре, изображавшей венец в моих волосах. — Печать! Сонный и жутко недовольный Дымок лениво сполз на стол и уставился на письмо. Ждал команды. — Здесь, — я постучал по правому нижнему углу пергамента, бумагу использовать было нельзя — вспыхивала моментально, — и Дымок важно прошелся по диагонали, прочерчивая волнистую линию и оставляя с обеих ее сторон отпечатки когтистых лапок. Обернулся, полюбовался на оставленные следы, довольно свистнул и забрался обратно в волосы — спать дальше. — Благодарю вас, ваше величество, — сипло поблагодарил посланец, имени которого я так и не узнал. — Прощайте, — сказал я, намекая, что видеть его еще раз не горю желанием. Он глубоко вздохнул, ослабил платок на шее, тоскливо глянул на горящий за моей спиной камин и что-то пробормотал. Я забеспокоился, как бы он не свалился в обморок, и вызвал Инце: — Проводи господина. И воды дай, что ли. Нам только безвременной кончины посла не хватало. Инце бросил на меня взгляд, говорящий, что таких, как этот тип, оглоблей не перешибешь, но сдержался, выпроводил гостя вежливо и тут же вернулся: — Ну? — Что? — я потянулся до хруста в костях, все же каменное кресло и каменный же стол были ужасно неудобными, но других у нас не держали. — Интересно же, чем на этот раз искушали. — Да все то же: золото, драгоценные камни, контрабандные ткани… На кой нам ткани, коли держится только эта наколдованная красота? — я подергал себя за подол красно-золотой тоги. — Никакой фантазии! — потешался Инце. — Нет чтобы яблок привезти, или варенья, например. — Я бы и от моркови не отказался, — я вздохнул: мясо и каши надоели безмерно, но овощи в этих краях были редкостью. — Кстати, морковь можно сушить! — Яблоки тоже, — Инце подозрительно посмотрел на меня. — Ты не это?.. — Что «это»?! — взвыл я, намеки на мое «интересное положение» изрядно достали. — Нет! Нет! И нет! — Не кричи. Вдруг тебе вредно. Я выскочил из большого зала, распугав по дороге с десяток саламандр, пробежал через анфиладу комнат к открытой веранде — нужно было остыть и на самом деле успокоиться. Дурацкая шутка, уходящая корнями в тот день, когда Киприан решил признать во мне короля, приняла вид непреложной истины. — Дите у них. Наследник, — сказал он тогда, с умилением глядя, как несносный ребенок уминает ужин всего отряда. — Им бы еще парочку, и будущее династии обеспечено. Но, — Киприан запнулся, — видать, господин Зоран не отошел еще. Тяжко пришлось? Болел, небось долго? Я от такого предположения растерялся — не может же быть, чтобы взрослые люди на полном серьезе предполагали… Подозревали… Слов от возмущения у меня не было! Зато Дымок, хорошо понявший слова «господин Зоран» и «болеть», тут же выдал картинку, где я полутрупом лежу на лавке, а рядом суетится повитуха. Не удивлюсь, если бедную Алуну взяли в оборот и пытали насчет «сложных родов», вряд ли кого-то она смогла убедить в обратном. Нет, ну правда же — зачем еще нужна повитуха! — Ты зря сердишься, — Инце меня все-таки догнал. — Мы все беспокоимся, хотя и рады будем, конечно. Я застонал и закрыл лицо рукой — разубеждать его сил никаких не было! — Будто не вас весь дворец по каминам с утра разыскивает, — еще раз уколол Инце и замолчал, встав рядом. — А что делать, если в кроватях спать холодно, — я пожал плечами и все-таки улыбнулся: неважно где начинается день, главное, чтобы он начинался с поцелуя моей огненной саламандры.