Враг внутри

      В горле пересохло и Грязевой, казалось, слышал постепенный треск той жизни, к которой он уже успел привыкнуть. И, кажется, настолько, что перестал быть в должной степени осторожным… Сердце бешено колотилось в груди, но почему-то злодей был даже доволен этим, в какой-то мере. Может быть, ему правда не хватало этого чувства. Страх, безысходность… когда мысли метаются в голове, подобно раненому хищнику в клетке.       В конце концов, если ты всю жизнь был преступником и весь твой путь строился на том, чтобы нарушать закон, а потом сбегать от полиции — вряд ли тебе удастся не заскучать в отсутствие острых ощущений. Но что делать теперь? Одно дело быть обнаруженным в хранилище банка, из которого ты, за имением большого опыта в подобных делах, можешь в любой момент сбежать. Но совсем другое, когда тебя замечают в теле какого-то мальчишки, где ты оказался совершенно случайным образом, при чём? всё ещё непонятным даже тебе самому. Устраивать драку прямо у ворот академии, где куча героев уже только в одном учительском составе — совсем не вариант. Игнорировать вопрос или сбегать — то же самое, что сдать себя с потрохами. Но, может быть, всё ещё не совсем потеряно и, если продолжать вести себя, как обычный Кацуки — этот крашеный поведётся и отстанет? В любом случае, стоит попробовать аккуратненько так отвертеться… — Чего? Ты хоть сам понимаешь, что несёшь или перегрелся, пока ждал? — нахмурился Грязевой, как никогда стараясь подражать образу блондина и не выдавать собственного волнения. — Ты можешь больше не пытаться, — отрезал одноклассник, сложив руки на груди и сердито глядя на «Бакуго» — Как и говорил Айзава, при внимательном рассмотрении, вы с Кацуки теряете свою схожесть. Грязевой недовольно цыкнул. Он, конечно, может продолжать отмазываться, чтобы тянуть время, но это будет крайне жалко выглядеть. А злодей терпеть не мог быть жалким… Даже понимая, что его самолюбие сыграет с ним злую шутку, преступник выдохнул и решил, что если и уходить, то красиво. В конце концов, они всё равно не причинят ему вреда, пока в руках злодея «живой щит» — тело одного из студентов. — Хорошо, мои поздравления, — копируя позу одноклассника, ответил Грязевой, уже не стараясь поддерживать образ своей «оболочки». — Кто бы мог подумать, что один из самых известных тугодумов класса, пусть и с помощью учителя, первым догадается о том, что где-то во всём этом цирке собака зарыта? — Как по мне, так умственные способности Киришимы здесь ни при чём. Просто у тебя немного не хватило актёрского мастерства, — последовал ответ со стороны ворот академии. А вот и Шерлок Холмс показался. — … — злодей издал неясный звук, но, очевидно, выражавший раздражение и недовольство. — И что теперь? Вы знаете, что я не тот, за кого себя выдаю. Ваши действия? Исключите меня? Или проведёте «наставительную беседу», после которой я, по задумке, должен буду встать на путь истинный и самовольно покинуть временное место жительства? Так вот, мои хорошие, даже если бы я и хотел это сделать — я всё равно не знаю, как, — преступник решил явно не выражать нежелание покидать тело парня. Ну, мало ли. В переговорах всегда нужно оставлять небольшую щель для предложений противоположной стороны: они могут оказаться довольно занимательными. На некоторое время, между говорившими затянулось молчание. Киришима, судя по всему, не знал, что делать дальше, поэтому просто кидал вопрошающие взгляды то на учителя, то на одноклассника. Первым тишину прервал именно Айзава. — Следуйте за мной, — вывел он, обернувшись к парням спиной. — И попрошу без глупостей, — добавил мужчина, разрушив все надежды Грязевого, уже косящегося на выход в надежде побега. У него что, глаза ещё и на затылке.? Злодей цыкнул и покосился на своего «охранника», Киришиму, неустанно бдящего за ним. Так и хотелось рыкнуть на него, чтоб подскочил от страха, но нарваться на разгневанного Айзаву сейчас было последним из нужных преступнику исходов.

***

«К доктору привели… серьёзно?..» — осматривая медицинский кабинет, подумал Грязевой. — «Если эта бабуля, которая никак не смирится со своим возрастом, снова полезет целоваться — я дам дёру. Плевать, рассекретили меня или нет: я больше не хочу лечиться таким образом!..»       Наверное, из всего старшего состава этой академии, Исцеляющую Девочку преступник, почему-то, боялся больше всех. Этот маленький гремлин мог вылечить чуть ли не любые твои физические недуги и, если её причуда сочтёт Грязевого за одну гигантскую микробину в теле ученика — пиши пропало. И пусть он уже лечился у неё пару раз, но всё равно старался часто сюда не захаживать. — О, Айзава, что у тебя на этот раз? — раздался вопрос с кресла, которое тут же обернулось к посетителям. Вот он, ночной кошмар злодея воплоти. Пока учитель объяснял Исцеляющей Девочке ситуацию, Грязевой незаметно спрятался за спиной Киришимы. Ещё одна причина, по которой он не любил доктора академии, заключалась в том, что преступник никогда не мог определить, куда направлен взгляд её прищуренных глаз. Поэтому ему всегда казалось, будто за ним ведётся беспрестанное наблюдение, как бабушки иногда следят за гуляющими во дворе внуками с лавочек или балконов. — Ты что делаешь? — обернулся к однокласснику Эйджиро. — Если попытаешься сбежать… — Больно мне надо, сбегать… — буркнул Грязевой. — Ты же что-то вроде «охраны», да? Вот и будь добр, охраняй меня от этой женщины… — он покосился на доктора. — … — Киришима промолчал, едва сдерживаясь, чтобы не прыснуть. Да уж… если бы все бандиты боялись Исцеляющую Девочку — проблем, очевидно, было бы меньше. — Ну… у каждого свои тараканы в голове. — вывел «ёж». — Хей, пострадавший, — окликнула, тем временем, парня доктор. — Подойди сюда. Ложись на кушетку… да не бойся ты, никто тебя резать не будет… пока… Грязевой недоверчиво поплёлся к кушетке. И что они думают с ним делать? Может, будут вынимать мозг? Хотя, вряд ли у Кацуки теперь два мозга, даже преступнику было понятно, что тут нечто другое. А вот что конкретно, он хотел бы выяснить уже у доктора. Подкатившись на своём кресле к парню, Исцеляющая Девочка провела некоторый базовый осмотр, задала парочку вопросов по поводу его «болезни», на некоторые из которых, злодей даже сам не знал ответа. По итогу, он просто рассказал ей всё, что понимал сам о своём состоянии. Внимательно выслушав все его «показания», Исцеляющая Девочка откатилась обратно к столу и задумалась, не сказав ни слова. Молчание затягивалось. Все взгляды были прикованы к «объекту исследования» — преступнику, который, стараясь казаться спокойным, просто лежал на кушетке и разглядывал потолок. — Ты ведь понимаешь, что сейчас не в том положении, чтобы врать… — напомнил Айзава. — Я всё сказал, как есть, что вам ещё от меня нужно? — раздражённо спросил злодей. — Если вы думаете, что мне просто выгодно сидеть в этом мальчишке, то придётся мне вас разочаровать. Я сам не очень понимаю, как мы стали чем-то одним и уж тем более не знаю, как нас теперь разъединять. — Это как два куска пластилина, что ли.? — подал голос Эйджиро, но быстро втянул голову в плечи, получив безнадёжные взгляды трёх пар глаз. — Можно и так сказать… — всё же кивнул Айзава, после чего обернулся к доктору. — Вы можете что-нибудь сказать о происходящем с ним? — Хм… — Исцеляющая Девочка задумчиво вздохнула, полистав какую-то записную книжку. — Подобный случай довольно необычный и первый на моей, прошу заметить, довольно долгой практике. Если бы проблема состояла только в том, что Бакуго проглотил какую-то часть преступника — его организм был бы в состоянии справиться с этим без посторонней помощи, и у нас бы не было причин собираться здесь. — Вывела она. Медицинский кабинет снова заполнился нагнетающей тишиной. Если даже Исцеляющая Девочка не знает, что можно предпринять в сложившейся ситуации, то на что ещё можно надеяться?.. — Эх, обратись ты ко мне раньше, может, мы бы и могли что-то решить… — задумчиво протянула доктор. — Но полностью тебе доверять и судить по твоей информации я не могу, — всё же, решила она и обернулась к Айзаве. — Приведите его сюда ещё раз, когда Бакуго станет собой. Опираться только на показания преступника — слишком рискованно. Классный руководитель 1-А сдержанно кивнул и, попрощавшись, покинул кабинет вместе с подростками. Грязевой насторожено следовал за ним и Киришимой, готовый в любую секунду рвануть куда-подальше, если его вдруг решат отправить в полицейский участок на какое-то время, к примеру. Хотя, вероятнее всего, его подозрения были абсолютно пустыми. — Что теперь, учитель? — уже у ворот академии, спросил Эйджиро, хмуро поглядывая то на одноклассника, то на Сотриголову. — Ты слышал, что сказала Исцеляющая Девочка, — спокойно или, скорее, устало, начал Айзава. — Приглядим за ним какое-то время, а когда вернётся настоящий Бакуго — отведём к ней… — он перевёл взгляд на злодея. Последнему от этого стало не по себе, но, разумеется, виду он не подал. — Было бы не лишним узнать что-то о текущем состоянии твоего настоящего тела: может быть, это могло бы нам помочь. — Я могу уже идти? — после недолгого молчания, поинтересовался Грязевой. Хотя, мысль о том, чтобы проведать его настоящее тело в тюрьме, казалась ему весьма занимательной. Не то чтобы он хотел вытащить самого себя из-за решётки… но хотя бы узнать, как там его родная «оболочка» поживает, правда было бы очень кстати. — Киришима, если не спешишь, будь добр, проводи нашего двадцать первого ученика до его дома. — попросил учитель ежеголового, после согласного кивка которого и недолгих звуков протеста злодея, Айзава удалился обратно в академию. Преступник проводил его взглядом и, недовольно цыкнув, тяжёлым шагом направился домой. Рыжий одноклассник поспешил за ним. — Больше даже не думай притворяться Бакуго! — Кажется, одноклассник правда рассердился. — Я всё о тебе знаю, и буду следить за тобой, злодей! В конце концов, я учусь на геройском факультете и… — Завались, — грубо перебил Эйджиро Грязевой. — Мы с этим мальчишкой меняемся не по своей воле, так что, если он хотел кому-то поведать о своей проблеме — я для него не был большой преградой. Если он никому ничего не рассказал — не думаю, что это парень так уж нуждается в помощи…

***

— Повторяю ещё раз! Мне! Не! Нужна! Ничья! Помощь!!! — шипел Кацуки, сидя на кушетке в медицинском кабинете. — Если тот второй кретин вам всё разболтал — это еще не значит, что я вам что-то скажу! Я могу справиться сам, а ваши обследования — от одного места дверка! — Айзава… — тихо протянула Исцеляющая Девочка, подперев щёку рукой и глядя на то, как Бакуго рвёт и мечет. — Почему с твоим учеником совладать сложнее, чем с преступником.? — Лучше не спрашивай… — отозвался Сотриголова, безнадёжно приложив ладонь ко лбу. С предыдущего визита Грязевого к доктору прошла примерно пара дней. Как и рекомендовала Исцеляющая Девочка, парня, в его нормальном состоянии, привели на повторный приём. Но, как оказалось, блондин был не так сговорчив, как сидевший внутри него злодей, и напрочь отказывался принимать, чью бы то ни было, помощь. К тому же, Бакуго утверждал, что если он сам не смог разобраться с тем, что сидит внутри него, то как это собираются делать окружающие люди? Со стороны психологии: вполне логично. Если вы не понимаете себя — вряд ли кто-то поймёт вас (за исключением редких случаев), а даже если это произойдёт, вероятнее всего, вы сами же того не осознаете. Но случай Кацуки не имел прямого отношения к психологии, поэтому, что учитель, что врач, что одноклассник — все пытались успокоить взрывного блондина и хотя бы отчасти развязать ему язык. Их непосильные труды увенчались успехом где-то через двадцать минут. — Вести дневник? — Нахмурился блондин, хотя, казалось, что хмуриться сильнее, чем это обычно делал Кацуки, попросту невозможно. — Я что, похож на какую-то сопливую девчонку, которая каждый вечер плачется бумажке? — Лишний раз потренироваться в грамотном письме — никогда не помешает. — Заметила Исцеляющая девочка, занятая тем, что разрабатывала для блондина некоторый план, что, по задумке, должен был как-то помочь парню контролировать переключения из злодея обратно в начинающего героя. Бакуго представить не мог, что она там придумала, но и дальше громить медицинский кабинет было бы точно лишним. — Но если уж тебя так смущает старая добрая бумага, ты вполне можешь пользоваться диктофоном или камерой. Многие в наше время именно так и делают. Кацуки смерил доктора долгим взглядом, но решил умолчать о том, что какие-нибудь таблетки, которые она ему пропишет, он пропьёт, но вот хрена с два будет вести этот долбаный дневник. По мнению блондина, жаловаться, кому бы то ни было, будь то бумажка или человек — всё равно проявление слабости. На самом деле, очень важно вовремя рассказать о своих проблемах близким людям или тем, кому вы доверяете, иначе можно попусту взорваться от невысказанных чувств и эмоций. Но, сколько бы фактов и примеров из жизни вы не приводили, будьте уверены: Бакуго так просто не убедить. Он будет стоять на своём до победного конца и только спустя долгое время после вашего разговора — он, в лучшем случае, допустит мысль о том, что ваша точка зрения верна. Но вот на её принятие ему потребуется куда больше, чем пара недель. Если не вечность, конечно… — Пока что давай понаблюдаем за тобой, — Исцеляющая Девочка протянула блондину некоторый список каких-то препаратов и упражнений, между которыми, честно сказать, сам парень какой-либо связи не видел. — Если будешь придерживаться моих рекомендаций, и тебе станет лучше — продолжим курс лечения, хорошо? — … — Бакуго косо взглянул на доктора, после чего сложил список и засунул его в один из карманов. — А если лучше не станет? — в лоб спросил он. Исцеляющая Девочка помолчала какое-то время, очевидно, подбирая верные слова. Разговор с Кацуки Бакуго действительно частично напоминал минное поле… Одно неверное слово и парень взорвётся хуже любой бомбы. — Не стоит заранее думать в негативном ключе, — наконец, вывела она. — Обычно, если планировать запасные решения: «Б», «В», «Г», «Д» и прочее, — то план «А» с большей вероятностью окажется провальным. Блондин тихо скрипнул зубами. Подобный ответ для него являлся прямым аналогом для: «Мы совершенно не знаем, как тебя вылечить, но давай не будем думать о плохом и попробуем то, что сработает пятьдесят на пятьдесят?». Такого перфекциониста, как Бакуго, сложно было убедить планом, точным лишь наполовину. Но, за неимением хотя бы каких-то собственных зацепок, скрипя сердцем, парню пришлось смириться. Хотя, он правда не понимал, как запоминание и последующее цитирование хайку* помогут ему совладать с той ерундой, что сидела внутри его организма. — Пожалуйста, если заметишь какие-то изменения, сразу скажи мне, — попросила Исцеляющая Девочка, уже выпроваживающая пациентов за дверь. — Побег от проблем даже к похудению не приведёт, не то, что к их исчезновению. — Понял я, понял, — недовольно пробормотал Блондин, закидывая школьную сумку на плечо. — До свидания. — Э… эй, Бакуго! Подожди! — позвал одноклассника Киришима, но, видя то, что он не останавливается, быстро откланялся перед учителями и рванул за одноклассником. — Чего ты психуешь-то? — Хлопнул парня по плечу Эйджиро, подбежав сзади. — Психую? Ты ещё не видел, как я психую… — раздражённо сказал блондин, стряхнув его руку. — Брось, просто думай, что получая такую поддержку, ты уменьшишь риск не для себя, а для окружающих! Это ведь тоже входит в обязанности героя? — Не нужно пытаться меня успокоить! Это ещё больше бесит! — рыкнул на одноклассника Бакуго. — К тому же, Айзава сказал… — Да, на счёт Айзавы! — Перебил Киришима. — Я не знаю, как, но ему удалось узнать о месте заключения того парня, что сидит в тебе. — Хах, счастье великое… — особо не слушая одноклассника, фыркнул он. — Погоди… что? И что с ним? Он умер? — Кацуки резко загорелся. Если злодей отбросил коньки, то ничего хорошего ждать не приходится, ведь вернуть его сознание будет некуда, а в мир иной самостоятельно он точно уходить не захочет. Что же до того, если он жив, то было бы полезно знать о его состоянии. Ведь те, кто в ответе за его поимку, должны были заметить нетипичное состояние заключённого, правда? Пора бы вытрясти из этого ежа всю информацию, которая ему известна. Может быть, появились бы какие-то ответы и… — Я не знаю, — честно пожал плечами Киришима, одной только тройкой слов, обрушив все надежды и планы Бакуго. Вот и не радуйся раньше времени, значит… — Но ты не расстраивайся! Айзава как раз на днях хотел с этим разобраться… Эм… Сразу после спортивного фестиваля… Кацуки невольно сжал кулаки. Может быть, он и понимал, что сам ничего предпринять всё равно не сможет и должен быть благодарен за то, что кто-то, по крайней мере, старается оказать ему помощь… но в то же время, его злило и одновременно пугало отсутствие того самого времени. Он понимал, что сам довёл ситуацию до того, что Грязевой проводит в нём на много больше, чем пару часов. Как понимал и то, что обратись он за помощью раньше — времени на исследования было бы больше и, вероятно, сейчас, он уже был бы «здоров»… Но теперь уже нельзя было ничего изменить. Это ощущение какой-то безнадёжности и отчаяния внутри, упорно ведущих неравный бой с упрямством и надеждами Кацуки, напоминало состояние тонущего человека, долго барахтавшегося изначально и теперь потерявшего все силы, так что способного только думать о том, что успокойся он раньше и рассчитай выносливость — смог бы добраться до берега, который, кажется, уже виден где-то вдали… но не исключено, что это лишь живое воображение умирающего. Но, несмотря на тяжёлые размышления, из речи одноклассника, парень выловил ещё кое-что новенькое. Что-то, разбудившее внутри вечный азарт будней юности, но, в то же время, заставившее парня вздрогнуть, учитывая его нынешнее состояние. Если он до сих пор не может контролировать переключения между собой и тем вторым… Чёрт, ну и почему в это время?.. — Что ещё за «Спортивный фестиваль»? — севшим голосом, спросил блондин.