heartlines

феликс хочет проколоть пупок. очень сильно. с тех пор как чонин убедил свою маму позволить ему проколоть язык, феликс тоже непреклонен в решении сделать пирсинг. чонин признаёт, что феликс плюс пирсинг в пупке равно горячо, и именно поэтому он никогда не позволит своему парню пройти через это. не сможет удержаться от того, чтобы не целовать старшего до бесчувствия. поэтому, когда феликс приходит в укороченном топе и очень откровенных шортах, с металлическим блеском в пупке, чонин немедленно захлопывает дверь перед его носом. недовольное хныканье, донёсшееся с другой стороны, не что иное, как самое прекрасное, и чонин борется с желанием открыть дверь. боже, феликс такой идиот. — я не впущу тебя, пока ты не оденешься, хён, — кричит младший, запирая засов и плюхаясь на диван в гостиной. феликс долго молчит, потом раздаётся металлический звон, ключ проскальзывает в замок, и дверь открывается. чонин издаёт стон разочарования, молча проклиная свою милую мать за то, что она дала его соблазнительному парню запасной ключ. — какого чёрта ты проколол пупок? — чонин невозмутимо смотрит на мерцающий металл, вживлённый в кожу старшего. феликс издаёт обиженный звук, скрещивая руку на груди. — по-моему, это выглядит мило, нини. ты просто злой, — к словам добавляются мило надутые губы и большие глаза, взгляд которых безмолвно умоляет о комплиментах. чонин закатывает глаза и подавленно вздыхает. он должен признать, что новый пирсинг выглядит весьма привлекательно в сочетании с подтянутым животом феликса и его веснушчатой кожей. чонин хлопает себя по бедру, молчаливо приглашая феликса присесть. и старший садится, с ослепительной улыбкой и хихиканьем, которое чонин любит. — признайся, это восхитительно, — дразнит австралиец, в глазах которого пляшут вёселые огоньки. чонин утыкается лицом в тонкую шею феликса, вдыхая успокаивающий аромат клубничного шампуня. — ладно, это мило, — голос чонина приглушён гладкой кожей феликса, пока его пальцы находят бёдра старшего и нежно поглаживают их. ликс удовлетворённо хмыкает, проводя пальцем по волосам своего тонсена. такие моменты обычное дело между ними, но это не значит, что чонин когда-нибудь устанет от этого. во всяком случае, это просто делает его ещё более нуждающимся в хёне. — приму это за комплимент, — бормочет феликс, удовлетворённо кивая. чонин поднимает голову и притягивает голову феликса к своему плечу, нежно поглаживая его по щеке. старший никогда не обнимается, если не спит, что замечательно в глазах чонина; феликс не может цитировать короткие видео из интернета и танцевать танцы из фортнайта, когда спит, и чонину очень нравится, как выглядит феликс, когда просыпается. поэтому, когда блестящие красные губы феликса приоткрываются в зевке, а веки — покрытые яркими тенями, которые Чонин абсолютно презирает — закрываются, младший тихо вздыхает с удовлетворением. он любит феликса в любое время, но сонный — самое милое и любимое. когда ликс просыпается почти два часа спустя с усталым хныканьем, чонину приходится бороться с желанием ущипнуть его за щёки и назвать любимым, пока тот не покраснеет и не расстает. — доброе утро, нини, — сонно бормочет старший, поднимая голову и потирая глаза. ещё один стон срывается с его губ, покрытых размазанной вишнёво-красной помадой. — я смазал подводку. надутые губы феликса так мило накрашены, что чонин не удерживается и слегка целует его. и ещё раз. и ещё. и даже больше, пока феликс не превращается в хихикающего и розовощёкого, а губы чонина не покрываются пигментной помадой. позже этой ночью милый новый пирсинг феликса холодным прикасается к животу чонина, и он решает, что не так уж сильно ненавидит это, как думал. в конце концов, в эту ночь он получает возможность целовать феликса бесконечное количество раз. так что, возможно, всё лучше, чем кажется.