heartlines

всё начинается с невинного поцелуя — как всегда. поцелуй чонина лёгкий и невинный, почти без давления на губы феликса. но через несколько секунд язык феликса оказывается у него во рту, а ягодицы прижимаются к худым бёдрам чонина. предполагалось, что это будет вечер нежных объятий, с тихими словами обожания и нежными тёплыми прикосновениями. вместо этого момент превращается в распухшие губы, растрёпанные волосы и лёгкие стоны, выдыхаемые похотливыми ртами. их рубашки сброшены, как только становится жарко, и холодное серебро нового пирсинга феликса прижимается к торсу чонина, когда кружево персикового топа соскальзывает вверх с каждым движением. чонин впитывает каждый из звуков, которые вырываются из горла его возлюбленного, пока он проталкивает два смазанных смазкой пальца через плотное кольцо мышц и нежно растягивает на манер ножниц. мысль о презервативе от всей души отвергнута феликсом, и старшего осторожно укладывают на спину, чонин нависает сверху. симфония стонов, вздохов и хныканья наполняет тёплый воздух спальни чонина, когда младший медленно и страстно прижимается к парню. феликс не разочаровывает, пронзительно постанывая «я люблю тебя» и целуя чонина со слишком интенсивными движениями языка и большим количеством слюны. чонин чувствует себя так хорошо, тепло, невыносимо тесно внутри, и это чудо, что ему удаётся продержаться после первого толчка. феликс всегда стремится угодить и жаждет быть наполненным, поэтому неудивительно, что он сжимается вокруг своего младшего, как будто завтра не наступит. стоны, хныканье и всхлипы австралийца можно сравнить с порнушными, и это подводит чонина к грани быстрее, чем он хочет. он кончает, не обращая внимания на крайнюю чувствительность, стремясь доставить своему партнёру сладкий оргазм. это происходит быстро, и феликс снова сильно сжимается и стонет имя чонина, пачкая их тела белым веществом. если раньше макияж феликса и так был размазан, то теперь, когда слёзы и тушь стекают по его пухлым щекам, а маленькие кулачки яростно потирают глаза, всё действительно смазывается. чонин думает, что он выглядит абсолютно великолепно, с блестящей от пота кожей. да, феликс действительно великолепен после секса. — мой прекрасный мальчик, — шепчет сладко-медовым тоном чонин, пока вытирает феликса салфетками, которые удаётся найти. щёки феликса пылают алым, когда он тянет чонина вниз, чтобы обнять его, уткнувшись головой в грудь младшего — феликсу всегда нравится слушать сердцебиение чонина вместо обычной колыбельной. и, как всегда, оба засыпают в считанные секунды — феликс задрёмывает от сердцебиения, а чонин от мягкого дыхания феликса. спать рядом с ним — любимое занятие чонина, и ничто никогда не изменит этого.