heartlines

тёплая медовая кожа на тазовых косточках феликса позволяет рукам чонина легко скользить по ней. старший почти молчит, если не считать прерывистого дыхания, сходившего с его распухших от поцелуев губ. чонин восхищается слезами, катящимися по розовым щекам, и желанием, мерцающим в полуприкрытых глазах. боже, феликс прекрасен. нет и дня, когда он не удовлетворял чонина. феликс напряжён, как всегда, и его красивые ноги крепко обхватывают тонкую талию чонина, удерживая его на расстоянии поцелуя. чонин чувствует знакомое тепло в животе, разливающееся и воспламеняющее вены от жгучего удовольствия. австралиец вцепляется в его волосы и плечи так, словно от этого зависит жизнь, спина выгибается дугой, рот приоткрывается, а глаза закатываются. отношения с феликсом всегда полны нежности, любви и, в конечном счёте, эйфории, как и тогда, когда феликс мягко целует его, ласкает прикосновениями щёки и так красиво стонет в ухо. феликс невинен, даже распростёртый вот так, восхитительно открытый и готовый принять чонина. и чонин так влюблён в него, в глаза, губы, голос, тело и душу. феликс действительно произведение искусства. чонин кончает первым, как обычно, и трахает феликса, несмотря на нежную гиперчувствительность, покалывающую его член. феликс, кажется, действительно наслаждается наполняющей его спермой, когда голова откидывается назад, а грудь вздымается тихими всхлипываниями экстаза. чонин рад, что феликс живёт с другом, а не с родителями (другом, который в настоящее время выкрикивает различные мольбы и неоднократно повторяет слово «господин» — так что, возможно, Чонин не так рад этому). наконец оргазм настигает феликса, и он резко сжимается вокруг чонина, когда его изящный член пачкает животы тёплым белым веществом. чонин продолжает небрежно двигать бедрами, помогая феликсу продлить оргазм, тихо скуля от боли из-за чрезмерной стимуляции. феликс хнычет вместе с ним, слегка извиваясь, когда его брови хмурятся от дискомфорта, а ногти впиваются в плечи чонина. младший медленно выходит, не обращая внимания на жалобные звуки феликса из-за пропавшего чувства наполненности, и немедленно приступает к уборке. в течение нескольких секунд австралиец чист от любых следов спермы, хотя всё ещё влажный от пота, слёз и потекшего макияжа. зрелище, какое бы восхитительное оно ни было, требует надлежащих водных процедур. поэтому чонин уговаривает феликса встать на дрожащие ноги, придерживая его за руки, чтобы помочь ему идти. — прости, хён, — бормочет он, заметив, что феликс прихрамывает. старший издаёт смешок, наклонившись к чонину с любовью в глазах. — я в порядке, нини. остальные десять шагов, которые требуются, чтобы добраться до ванной, проходят в тишине (если не считать эйфорические выкрики и ритмичные постукивания изголовья кровати о стену, доносившиеся из комнаты соседа), и вскоре пара уже расслабляется в тёплой ванне. — я ведь не был слишком груб, правда? — спрашивает чонин, нежно поцеловав феликса в плечо и потерев мыльной мочалкой его живот. блондин тихо мурлычет, устало опустив голову на плечо чонина. — ты никогда не груб, любимый. всё, что ты делаешь, идеально, — сердце чонина согревается от гордости и любви, когда он откладывает мочалку и обнимает феликса за тонкую талию. чонин любит феликса всем сердцем, особенно в такие нежные моменты. в конце концов, любвеобильный феликс — это милый феликс, а милый феликс — хороший.