Про́клятый

      Чимин шумно вздохнул и встрепенулся, стараясь успокоиться. Ладони от волнения вспотели, и от этого кожаный переплет старинной книги грозился выскользнуть из рук. Юноша почти бесшумно прошел меж огромных стеллажей школьной библиотеки, направляясь в самую глубь: именно там большую часть времени «обитал» староста Слизерина Мин Юнги. Который, к слову, очень быстро нашелся за одним из столов, корпевший над толстенной книгой. И Чимин очень сомневался, что спустил ее с полки он без помощи левитирующего заклинания.       — Привет? Я присяду? Просто свободных столов больше нет, — неловко спросил Пак и, впрочем, не дожидаясь ответа, уселся напротив.       — Вообще-то полно, — с недоверием нахмурил брови слизеринец, оглядываясь по сторонам.       — Тебе кажется, — с каждой секундой все сильнее краснея, продолжал нести чепуху парень. — Там сидят когтевранцы под заклятием невидимости.       — Оно запрещено на территории школы, — с еще большим недоверием заметил Юнги.       — Кого это когда останавливало?       — Всех… — староста пододвинул книгу ближе с явным намерением поскорее убраться куда-нибудь подальше от странноватого пуффендуйца. — Кто не желает быть отчисленным, разумеется.       — А ты милый, — нервно улыбнулся парень, меняя тактику, и протянул руку. — Я Пак Чимин, пятый курс.       — И чего ты хочешь? — Юнги настороженно встал и ухватился за палочку, готовясь блокировать злонамеренные чары. — Я никого проклинать не буду, чтобы ты там мне не наговорил.       — Нет-нет! Я и не собирался просить тебя об этом! — пуффендуец замахал руками, снова приобретая розоватый оттенок. — Я просто хочу познакомиться поближе…       — Насколько близко? — Мин недоверчиво скрестил на груди руки, хотя палочку все же убрал.       — Я тоже выбрал руны… Но не особо их понимаю. Слышал, ты лучший в этом. Не можешь позаниматься со мной? — Чимин надул губы и жалостливо посмотрел исподлобья, зная, что выглядел при этом слишком мило, чтобы кто бы то ни был не мог устоять. — Пожа-а-алуйста.       — Ладно… — спустя несколько минут напряженной войны с самим собой со вздохом сдался Юнги. — Но у тебя могут быть проблемы, если кто-то узнает, что ты со мной…       — Я знаю. Все в порядке, — радостно улыбнулись в ответ.       — Знал и все равно пришел? Безумец, — хмыкнул слизеринец. — Ладно, показывай, что тебе объяснить.       — Это, — Чимин довольно подсел ближе, от чего его щеки покрыл слабый румянец, и ткнул в книгу. — И еще не особо понимаю, как они связываются…       Слизеринец снова вздохнул и отлистал на несколько страниц назад, решая начать оттуда и увлекаясь объяснением интересной ему темы. Чимин же растянул губы в довольной улыбке и, изредка поддакивая, принялся рассматривать парня перед собой. Белоснежные, немного взлохмаченные волосы, аккуратный нос кнопочкой, нежно-розовые губы, придающие небольшое сходство с котом, и пушистые ресницы черных, как смоль, глаз. Приятные, мягкие черты лица, да еще и староста факультета… Должно быть, он бы пользовался популярностью, если бы не одно существенное «но»: происхождение. Юнги был потомственным черным магом, многие члены семьи которого во времена Того-Кого-Нельзя-Называть были Пожирателями Смерти. Неудивительно, что по школе ходили слухи, что и сам парень владел этой магией: могущественной и бесконечно темной. Хотя того, как он ее применял, никто так и не видел. И скорее всего, и не увидит никогда: парень собирался стать целителем, к чему, к слову, все также относились с огромным подозрением. Друзей, насколько Паку было известно, у него не было: его попросту боялись. Как и второй половинки. И вот тут-то и начинались все неприятности пуффендуйца — Чимин был по уши в него влюблен. Еще на первом курсе в глаза бросился этот нелюдимый слизеринец с ледяным взглядом. А дальше понеслось… Сначала хотелось просто подружиться, но было слишком боязно подходить к другому факультету. Потом, на пятом курсе, его выбрали старостой, а третьекурсник Пак окончательно потерял голову. В стране были легализованы однополые браки, это начало становиться нормой. В школе все больше нетрадиционных пар встречались открыто. Тогда-то Пак и понял, что хотел с Юнги далеко не дружить. Он ему нравился. Еще два года он не мог банально решиться подойти. А в конце прошлого года и вовсе пошел слушок, что Юнги — бисексуал. И Чимин решил: либо сейчас, либо никогда. Для Мина этот год в Хогвартсе последний, они могут больше и не увидеться никогда. Поэтому сейчас самое время для попытки завоевать его сердце.       — Слышал, ты не только по девочкам… — как бы невзначай ляпнул парень, когда «лекция» подошла к концу и слизеринец уже собрался уходить.       — Н-ну… Д-да. Что-то не так? — замялся Юнги, впервые на памяти пуффендуйца слабо краснея.       — Просто я гей. Это я так, к сведению. Поэтому, если кто-то понравится — можешь мне рассказать. Я не против, — Чимин мило улыбнулся, хотя на самом деле невероятно волновался, отчего случайно оторвал пуговицу от рубашки и неловко закашлял, стараясь скрыть звук упавшего предмета.       — Эм… Хорошо… Буду знать? — Мин неловко почесал затылок и склонил голову на бок. — Но ты выглядишь нервным. Точно все в порядке?       — Да, все хорошо. Все замечательно. И я тебя вовсе не боюсь, если ты про это. Мне все равно, что про тебя говорят. Я им не верю. Просто… Я наблюдал за тобой. Ты не похож на те слухи, — Чимин грустно улыбнулся. — Не думаю, что ты заслужил все это.       — Можно сказать, что это моя судьба. Я заранее знал, что все будут меня ненавидеть. Родители даже не хотели, чтобы я поступал в Хогвартс. Так что все в порядке. Я привык, — Юнги отразил чужую печальную улыбку. — И… Завтра я буду тут. Если ты захочешь придти, конечно…       — Я приду! — радостно пообещал Чимин.       — Тогда… До встречи?       — До встречи.       Губы сами по себе растянулись в слишком радостную улыбку, пока Пак провожал взглядом белоснежную макушку. Руны он понимал прекрасно, даже был лучшим на курсе. Но другого предлога подойти он так и не нашел. И да, он знал, что обманывать нехорошо, как и втираться в доверие таким способом, однако… Он хотел быть рядом с Юнги. Чимин видел, как ему одиноко, хоть он и отказывался в этом признаваться даже себе.       Пак захлопнул книгу и поплелся в гостиную своего факультета, так и оставив ее на столе: в эту часть библиотеки мало кто заходил, да и конкретно этот стол был известен едва ли не как собственность черного мага, поэтому переживать за ее сохранность не приходилось. Чимин вздохнул. Как жаль, что четыре года назад шляпа не определила его на Слизерин. Он мог бы хотя бы зайти к нему в комнату… А так Юнги как будто был проклят на вечное одиночество. Ужасно, что такое происходило даже в современном мире. Никто не заслуживал проходить через подобное… Никто.       — И где ты пропадал? — упер руки в бока и нахмурил брови Хосок, стоило парню только перешагнуть порог гостиной. — Опять бесцельно шатался по территории замка?       — Нет, — насупился в ответ Чимин. — Я был в библиотеке.       — Зачем? Ты ж и так умный…       — Я… Я подошел к нему, — Пак смущенно улыбнулся и отвел взгляд от старосты своего факультета, принимаясь неловко ковырять носком обуви пол.       — К кому? — с непониманием переспросил Чон.       — К Мин Юн…       — Цыц! Не произноси его имя! — тут же вскрикнул парень, зажимая младшему рот. — Пойдем, нам нужно поговорить       — Но… — неуверенно промямлил Чимин, протягивая руки к столу, за которым велся турнир по волшебным шахматам, определенно заслуживающий его внимания.       Хосок же шикнул и, вцепившись в рукав мантии, повел в безлюдные коридоры, дабы диалог не был подслушан. Паку же ни осталось ничего, кроме как смириться с происходящим и плестись следом, изредка вставляя ворчания, что можно было бы и не так конспирироваться.       — Я понимаю, что ты хочешь видеть в людях только хорошее, но, черт, Чимин! Ты ничего о нем не знаешь! Ни…       — Он любит котиков.       — Что?       — Ты сказал, что я ничего о нем не знаю. Это не так. Он такой же, как и остальные…       — Его родители темные маги. Ты и представить себе не можешь, на что он способен! А если он проклянет тебя? Ты же не сможешь всегда быть ему приятным собеседником. Вы можете и поссориться, — но завидев взгляд напротив Чон сменил пламенную речь на тяжелый вздох. — Да, даже при том, что ты котик.       — Бред, Хосок-хен.       — Не подлизывайся, — еще сильнее нахмурился Чон после вежливого обращения из их родной страны, которое тут было не принято, но активно использовалось Чимином, когда тому было что-то нужно.       — Я и не пытался. Он довольно милый. И он так чудесно улыбается… — Пак и сам расплылся в мечтательной улыбке.       — Ах, ладно, делай, что знаешь, — раздраженно помассировал виски староста. — В любом случае помни: я за тебя отвечаю. И хотя бы ради меня не ищи себе проблем.       — Хорошо-о, — сладко протянул Чимин и вприпрыжку направился в Большой зал: все время, остававшееся до ужина он проговорил с Хосоком, поэтому, видно, доделывать домашнее задание придется после него.       Чем ближе он подходил, тем многолюднее становились коридоры. Отовсюду слышались разговоры и смех. А он только вертел головой по сторонам, выискивая взглядом одинокую белокурую макушку, и, как только нашел, слегка улыбнулся. Юнги как всегда был с книгой. И при нем возникала едва ли не гробовая тишина у всего факультета: все, как огня, боялись снятия баллов.       Чимин, перед тем как усесться за стол, помахал одногодке с Гриффиндора, с которым познакомился еще до школы, так как, по счастливой случайности, их дома в магловском мире были рядом, но, к сожалению, они попали на разные факультеты и теперь общались не так тесно, как раньше. Но все время ужина Пак не сводил глаз с Юнги, игнорируя попытки приятеля привлечь его внимание. Мин, кажется, тоже несколько раз взглянул на него украдкой, будто проверяя, не передумал ли он.       — И чего ты так лыбишься? — нахмурился усевшийся рядом Хосок, прослеживая за чужим взглядом. — Все еще из-за него?       Чимин расплылся в улыбке сильнее и почти незаметно помахал ладонью.       — Ох, Хосок-хён! — парень театрально откинулся на друга, хватаясь за сердце и жмурясь. — Умираю!       — Что случилось? Что он сделал? Чимин?! — взволнованно начал староста, но, как только увидел счастливую морду Пака, отвесил ему подзатыльник, чтоб не пугал понапрасну старших.       — Он мне улыбнулся, — едва сдерживая смех и попутно защищаясь от томика магловедения, протянул Чимин. — Улыбнулся…       — Не знал, что он умеет, — задумчиво отозвался староста, после чего тоже фыркнул со смеху.       — Сам пошутил — сам посмеялся? — проворчал в мгновение ока ставший серьезным Чимин и вернулся к ужину, все еще иногда поглядывая на слизеринский стол.       Ушел из Большого зала он быстро: ему хотелось сделать как можно больше заданий, чтобы освободить время на завтра. К слову говоря, ему это почти удалось. А «почти» потому что единственным предметом, что ему все же не давался, была защита от темных искусств. И как раз-таки по ней доклад писаться и не хотел, сколько парень над ним ни бился. И в итоге он настолько отчаялся, что прямо со свитком и спустился в библиотеку, с каждым шагом все медленнее подходя к дальнему столу, скрытому не одним десятком стеллажей.       — Привет, — Чимин мягко улыбнулся, садясь напротив слизеринца.       — Я был уверен, что ты забыл… — тихо произнес Юнги, напрягая скулы, чтобы скрыть обиду.       — И в мыслях не было! Я просто хотел сначала закончить с уроками… — пуффендуец смущенно почесал затылок. — Но никак доклад по защите не выходит. А ведь профессор Аддерли не сдачу домашки явно не простит, он же… Думаю, ты знаешь.       Мин согласно кивнул и уткнулся обратно в свою книгу, не решаясь больше заговорить с пятикурсником, пока тот сам не начнет. Но все же украдкой поглядывал на сочинение и стопку книг рядом с парнем, которые, к слову, прогресса работе особо не придавали.       — А какая тема? — все же подал голос слизеринец, в тайне боясь показаться слишком навязчивым, и, как только ему перевернули пергамент, одними губами прочитал: — «Основания для неагрессивного ответа на магическое нападение»… Так это же не так сложно. Ну… В плане… Попробуй выписать это из магических законов Дании. Почему-то именно в этой стране они описаны более полно… Книга в правовом отделе, если не ошибаюсь, на третьей полке сверху.       — Ого… — Чимин быстро прикинул все возможные и невозможные способы добраться едва ли не под самый потолок волшебной библиотеки и в итоге остановился на далеко не самом безопасном, но зато достаточно забавным. — Не поможешь мне ее достать?       — Что? — тут же опешил Юнги, силясь понять, что же имел в виду собеседник, но все же никак не мог ухватить нить чужой мысли.       — Заклятием левитации поднимешь меня. Сам я до туда не достану… А лестницу мы сейчас вряд ли найдем.       — Ты уверен, что это безопасно, — нахмурил брови Мин, хотя все же встал, готовый пойти за единственным, кто с ним общался.       — Я тебе доверяю, — невесомо улыбнулся Пак и быстрым шагом направился к нужной секции.       Юнги замер, пытаясь осознать, не послышалось ли это ему. И только после того, как Чимин позвал его, наверное, раз третий или пятый, он почти бегом нагнал парня. Будто со стороны видел себя, произносящего заклятье и… И то, как пуффендуец полетел. Полы мантии почти сразу же разлетелись в разные стороны, свою палочку он по неуклюжести выронил и, будучи уже в метрах четырех от пола, начал заливисто смеяться. Доверял? Неужели такое чистое, светлое и невинное создание, как он, могло доверять ему? Но тогда как объяснить то, что он, даже не держась за полку, искал взглядом нужную книгу и, наконец стащив тяжеловесный том с полки, крикнул: «Опускай!»       Юнги старался быть аккуратным, честно. Но мысли отчего-то путались, и заклинание немного шатало в стороны. Но Чимин, видимо, был упрям. Пусть в глазах блестели нотки страха — все же высота нешуточная — но он так и не коснулся стеллажа. С высоты примерно в полтора метра он свалился в руки Мина, с легкой дрожью выдыхая в шею и явно радуясь снова чувствовать землю под ногами.       — Прости, я…       — Все в порядке, — снова улыбнулся Чимин, поднимая на Юнги глаза-полумесяцы, в которых теперь не было и следа пережитого. — Мы ее спустили. Я не пострадал.       Слизеринец кивнул, хоть и по-прежнему чувствовал себя виноватым. Пак на него не злился. Ни в чем не обвинял и не косился с подозрением. Юнги было немного не по себе. Душу грызло ощущение, что его как-то крайне странно и мерзко разыгрывали.       — Хён? — Мина от размышлений отвлекло непривычное здесь обращение, и он сел напротив парня, уже начавшего рыться в книге. — Слышал, твоя семья переехала из Кореи десять лет назад. Почему?       — После падения Темного Лорда было много проблем, — Мин начал нервно перебирать пальцы, но не решился перевести неприятную тему. — Потому мы бежали в Англию. У нас здесь особняк в какой-то глуши. Из ближайших соседей только маглы.       — Оу… Наверное, скучно?       — Во всяком случае лучше, чем когда двери дома изрисовывали кровью… Последние пару лет жизни там, их даже уже не отмывали — бесполезно.       — Я рад, что ты все же решился поступить в Хогвартс, — Чимин улыбнулся, едва касаясь его руки. — Я верю, что ты сможешь изменить мнение людей о себе.       Юнги почувствовал, как щеки стремительно покраснели, что было совсем на него не похоже, и отвел взгляд. Этот пуффендуец — единственный, кто хотел с ним общаться и при этом не вздрагивал при любом шорохе. Конечно, все было не так плохо, и пара знакомых у него все же была. Трое соседей по комнате, хотя и редко, но все же решались с ним заговаривать. В основном просили помочь с учебой и все время разговора нервно сжимали палочку под мантией. Конечно, они думали, что это незаметно. Но Юнги очень быстро устал делать вид, что это действительно так, и стал накладывать скрывающие заклятия вокруг своей кровати. Разрешены были только самые слабые из них, поэтому все же приходилось вести себя очень тихо и осторожно, чтобы не быть замеченным. Еще на его факультете учились близняшки, мечтающие стать мракоборцами и постоянно пытающие его на тему темных заклятий и как их можно распознать. И Лина, четверокурсница, метившая в старосты в следующем году. Хотя все они, конечно, тоже становились дерганными в его присутствии. Чего не скажешь о Чимине.       — Кстати, — Мин протянул юноше палочку. — Ты выронил.       — Ой… — пуффендуец неловко улыбнулся. — Постоянно их теряю. В том году пропало пять. В этом мама пригрозила, что мне придется учиться колдовать пальцем.       Юнги фыркнул, но сдержать смех не удалось. Если он и был проклят на вечное одиночество, то Чимин, видимо, был целебным эликсиром от этого проклятия.       — Ну чего ты смеешься, — наигранно обиженно протянул Пак, смущенно улыбаясь в ответ. — Я не специально их теряю!       — Охотно верю. Может быть.       — Юнги! — Чимин несколько раз несильно ударил в плечо уже совсем расхохотавшегося парня и после уткнулся в столешницу, закрывая голову руками.       — Что-то не так? — в голосе послышалось волнение и пуффендуец почувствовал, как Мин инстинктивно отодвинулся назад, боясь то ли навредить, то ли напугать больше.       — Ты меня смущаешь, хён, — тихо пробормотал на корейском Чимин, наконец поднимая взгляд и удивляя парня напротив заалевшими щеками и совершенно наивным, полным доверия взглядом.       Юнги только кивнул. Здесь, в Англии, он крайне редко пользовался родным языком, но тем не менее легко понял смысл слов. Хотя, может, это оттого, что у парня на лице все было написано. Чимин невероятно добрый. С ним весело и приятно. Он не отшатывался каждый раз, когда видел в его руках волшебную палочку. Разве что теребил все, что только попадало в коротенькие пальчики, но, судя по искренней улыбке, это скорее от волнения, чем от страха. Почему он подошел вчера? Юнги сразу понял, что не из-за рун. На его факультете тоже немало хороших магов, выбравших специальностью это предмет, поэтому лезть к нему не было смысла. Да и не слушал он его тогда. Мин сам не знал, зачем объяснял, что называется, до победного, когда Чимин на его вопросы отвечал совершенно невпопад, да еще и смущающе пялился с глуповатой улыбкой. Но издеваться и выспрашивать что-то о темной магии он все же не собирался. И от этого возникало липкое вязкое чувство, будто что-то все время не сходилось, было совершенно неправильно. Ну не было у него адекватной причины начать общение! И необъяснимое внимание немного пугало. И он сам не понимал, почему велся на этот по-детски наивный жалобный взгляд и рассказывал все, о чем только спрашивали. Ему ли не знать, что это могло обернуться ой какими проблемами? Почему же тогда это происходило снова и снова?       — Я видел у тебя фотографию с котом… — попытался прервать неловкое молчание Пак. — Ты ее часто достаешь, когда сидишь здесь. Нравятся котики?       Чимин же сразу после своих слов прикусил губу. Почему собственные действия казались слишком подозрительными и больше походили на допрос? Юнги не задал ни одного вопроса, когда он все тянул и тянул из него информацию. Должно быть, со стороны это смотрелось крайне странно. Да и хотел ли слизеринец вообще с ним разговаривать? Он староста. У него своих дел по горло. Да и еще и целительство… Сложная вещь. Ответственная. И вряд ли парню простят хоть одну ошибку. А он вместо подготовки к выпускным экзаменам тратил свое время на него. Чимин чувствовал себя немного виноватым. Стоило ли ему вообще быть здесь?       Юноша еще раз осмотрел Мина, который достал ту фотографию. Теперь можно было посмотреть на ней еще и ребенка, который напоминал… Неужели Юнги? Такой милый… Кажется, ему тут…       — Кот моей семьи. Умер, когда мне было пять, — Юнги пожал плечами, будто бы пытался отмахнуться от уже давно перегоревших и оставшихся горсткой пепла на душе эмоций, когда Чимин в очередной раз захотел удариться головой об что-нибудь да пожестче, дабы больше не задавал таких дурацких вопросов. — Не смотри так жалобно. Я толком ничего не помню. Но он был стар, так что, думаю, для него так было лучше. А вообще… Мне не очень-то сильно нравятся коты… Конечно, они довольно милые, хотя я давно хотел собаку. Но в Хогвартс ее не возьмешь, а оставлять дома жалко. Потом была еще мысль завести черного кота. (Нет, не потому что я ведьма или что-то из этого) они просто очень симпатичные… Но из-за возможных слухов пришлось отказаться.       Чимин понимающе усмехнулся и уткнулся в свиток. Писать больше не было никакого желания. Из-за близости Юнги позорно потели ладони, слова в голове мешались в непонятную кашу, а красивый и аккуратный почерк превращался в едва разбираемые каракули. Профессор Аддерли будет не в восторге, но уходить парень не собирался. Ведь Юнги слишком милый. И прекрасный. И очаровательный. И… Черт, он сейчас должен думать совершенно не об этом!       Юноша покосился на читающего семикурсника. Определенно. С ним было комфортно. У него не было той зловещей ауры темной магии, которой были окружены многие существа, с которыми они знакомились на уроках по защите. От него скорее веяло одиночеством и недоверием, хотя Чимин был уверен, что и это со временем пройдет. Нельзя же сразу привыкнуть к другому человеку. Кроме того, он периодически замечал на себе изучающие взгляды. И ему это нравилось. И было интересно, считал ли Юнги его красивым? И если да, то насколько? Возможно, у него даже есть неплохие шансы стать для него больше, чем просто другом.       — Уже поздно. Мы пропустим ужин, — Мин громко хлопнул книгой, в попытке ненавязчиво привлечь внимание витающего в облаках пуффендуйца. — Ты пойдешь?       — С тобой? — начал с глупого вопроса пришедший в легкую панику Пак, но на удивление быстро взял себя в руки. — Ой. Да. Конечно! Пойдем?       Наскоро сгребая в кучу и пергамент, и перо с заботливо закрытой слизеринцем чернильницей, и сборник магических законов Дании, он с трудом удерживал в себе порыв не свалиться прямо тут с дрожащих от счастья и волнения ног. И вот он, гордо взирая на Хосока, явился в Большой зал не иначе как в сопровождении про́клятого черного мага, вызвав тем самым целую волну самых разных теорий, догадок и, соответственно, слухов. Так что на следующий день ему пришлось окольными путями добираться до библиотеки, обходя всех особо заинтересованных личностей, коими являлась почти что вся школа. Юнги, кажется, ждал его. И даже слабая улыбка скользнула по его лицу, когда парень услышал приближающиеся шаги. Конечно, кто это мог быть кроме Чимина? Но улыбка тут же спала, стоило Мину заметить пластырь на чужом носу и царапину на скуле. В подсознании с пугающей скоростью всплыла мысль, что он не мог приносить окружающим ничего кроме неприятностей, и Чимин не был каким-то внеземным исключением, как то казалось раньше.       — Привет, — стараясь подделать беззаботность, ляпнул Мин и кивнул на побитый вид: — Что-то случилось?       — Ну… С меня утром дважды пытались снять Империус. Как видишь, безуспешно, — Пак плюхнулся на стул напротив, открыл принесенный учебник по истории магии и добродушно, намного ярче, чем заслужил Юнги, улыбнулся. — Но я уже поговорил с деканом, повторения быть не должно.       — Прости, — пролепетал слизеринец, но тут же почувствовал, как чужая рука остановила длинные пальцы, нервно загибающие и отгибающие вновь угол страницы, и утешающе погладила по тыльной стороне ладони.       — Все в порядке, — Чимин снова улыбнулся, а у Юнги от чего-то все внутренности скрутило в единый плотный ком. — Ты не виноват. Просто небольшое недоразумение. И я уже сказал: повторения быть не должно.       Но это случилось снова. Весь месяц, в течение которого они общались, он ходил побитый. То, пусть небольшой, но синяк, то царапина, порез… И Пак смущенно оправдывался своей неуклюжестью, рассказывал забавные истории про свои падения и «собирательства» углов, однако слизеринец прекрасно знал, что юноша лгал. Апогеем стал рассеченный лоб, с которым он явился в уже ставший для них родным закуток библиотеки. Это серьезнее, чем казалось изначально. Добрая часть школы все еще была уверена, что Чимин действовал под заклятием Империус, и благородно пыталась его снять самыми разными методами. Среди особо не любимых Паком были: внезапное обливание ледяной водой, попытки оградить от Юнги, «наложившего» заклинание, и, конечно же, атака всей, более или менее безобидной магией. Но с каждым днем ученики заходили все дальше. Еще немного в таком темпе и Чимина могли убить. Конечно же, исключительно из добрых намерений. Ибо «зловещий черный маг» у нас только Мин.       — Почему ты так на меня смотришь? — недоуменно спросил Чимин и, проследив за взглядом, коснулся линии роста волос, нащупывая уже начавшую засыхать кровь. — Вот же черт! Подожди, я сбегаю в лазарет…       — Стой, — Юнги решительно подошел ближе и направил на рану палочку. — Пусть я еще и не закончил учебу, но мелкие раны залечивать уже в состоянии. Будет немного неприятно.       Мин зашептал заклинание, все еще удивленный тем, как легко юноша доверился и подставил голову. Между тем из кончика его палочки вырвался сначала небольшой пучок салатовых искр, после преобразуясь в единую блестящую ленту магии, отливающую изумрудным и синей лазурью. Чимин поморщился. Он буквально чувствовал, как кожа затягивалась и восстанавливалась. Место соприкосновения с волшебством немного жгло и щипало, но оно было настолько удивительным, что парень не мог отвести взгляда. Это был первый раз, когда он видел магию Юнги. И… Она была прекрасна. Целительная, светлая магия мерцала и сверкала, красиво играла отблесками на привлекательном сосредоточенном лице.       — Все, — Мин цыкнул на юношу, вновь пытающегося коснуться места недавней раны, и перехватил его руки, попутно вынимая из кармана брюк платок, чтобы стереть кровь. — Не трогай. Завтра утром и шрама не останется. Но… Не слишком ли много проблем от общения со мной? Может, тебе пора…       — Нет, — серьезно ответил Чимин и нахмурился. — Я уже говорил, что в порядке. Мне с тобой комфортно. И никакие слухи и выходки этого не изменят.       Юнги пришлось согласится, хотя чувство вины упрямо не хотело отступать. Он знал, что, несмотря на опасность, пуффендуец не отстанет, если его не прогнать. Но Мин уже слишком привык к его компании, чтобы суметь пересилить себя и свой эгоизм. Поэтому оставалось только надеяться, что ничего более серьезного все же не произойдет.       — Чимин-и, — ласково позвал Мин, откладывая книгу в сторону. — Как насчет того, чтобы погулять по замку? Если подумать, мы встречаемся только в библиотеке…       Пак кивнул и слабо улыбнулся. Ему не нравились постоянные напоминания, что рядом с Юнги он в опасности, хотя после такого обращения обижаться было трудно. Он знал, что слизеринец чувствовал ответственность за его сохранность и искренне переживал, и парень старался быть осторожнее, дабы не усугублять чужое чувство вины. Но, как то видно из практики, получалось не очень, и проблемы стабильно находили его, что бы он ни делал.       Когда они выбрались из библиотеки под легким скрывающим заклятием, на улице уже начинало темнеть и по всему Хогвартсу зажигались магические свечи. Чимина подобная бытовая магия ничуть не удивляла: он был чистокровным волшебником, в следствие чего просто привык к тому, что вокруг что-то само выключалось и включалось, мылось, готовилось, убиралось да и мало ли что еще. Чего нельзя было сказать про Юнги. Выросший в семье, вынужденной всеми возможными способами прятать свою магию и жившей по магловским законам, парень всегда восхищался подобными мелочами в мире волшебников.       — Хочешь покажу кое-что? — Чимин, внезапно озаренный новой идеей, вышел в последние лучи закатного солнца, освещавшие небольшой закуток коридора и лукаво улыбнулся, поворачиваясь к другу и сцепляя пальцы за спиной.       Юнги охотно кивнул и опустился на ступеньки, разглядывая переливы солнца в шоколадно-карих глазах. Пятикурсник озорно хихикнул и направил палочку в воздух.       — Авис, — прошептал он, и над слизеринцем закружилась стайка серебристых и насыщенно-синих птиц.       — Красиво, — констатировал Мин, отражая мягкую улыбку.       — Это еще не все, — Чимин плюхнулся рядом, колдуя на разлетевшихся по всему пространству закутка птиц. — Кантис!       Пернатые зачирикали, и очень скоро разномастный хор слился в единую успокаивающую песнь. Пак уложил голову на плечо Юнги и прикрыл глаза. Всегда бы было так мирно…       — А ты почему учишься здесь, а не в Корее? — подал голос староста, и почти было убаюканный юноша фыркнул.       — Папа после развода переехал сюда. И было решено, что, раз уж тут министерство магии, то и образование здесь лучше, — зевнул Пак и устроился удобнее, приоткрывая один глаз.       Одна из птиц сидела на ладони слизеринца, и он ласково гладил ее по ультрамариновой головке.       — Твои родители в разводе?       — Ага. Уже лет десять? Не уверен точно…       — И… С кем ты живешь?       — Обычно с мамой, но папа часто навещает меня. Он женился во второй раз, на магле, и сейчас мои родители ведут себя как давние друзья, а не бывшие, — парень усмехнулся. — Думаю, тетя немного ревнует. Хотя она тоже хорошая женщина. Я оставался у них на месяц этим летом.       — Это большая редкость… — задумчиво протянул Юнги.       — То, что они ладят после развода? — Чимин потянулся и взял на руки птичку, сидящую на его колене. — Возможно. Но для меня это привычно. Хотя с тетей по началу были небольшие проблемы… Ну… Не очень подготовлены маглы к волшебству.       — Кажется, я их даже понимаю, — усмехнулся Мин.       Солнечный свет плавно перетекал из золотистого в рыжий, а потом и вовсе погас, отдавая власть луне и звездам. За окном послышалось стрекотание сверчков. Свечи в коридорах постепенно затухали, но увлеченные компанией друг друга и приятной беседой парни очнулись только после того, как пение птиц затихло, и последняя из них исчезла с плеча Чимина. Юношу в миг охватило ощущение, будто они остались вдвоем в огромном темном замке. Жутких холодок пробежал по спине.       — Хён, — пролепетал пуффендуец. — А ведь отбой уже был? Ох и влетит нам, если мы натолкнемся на завхоза…       Юнги кивнул. Осторожно поднялся, стараясь не издавать лишних звуков и вслушиваясь в темноту огромного коридора.       — Кажется, тут никого нет. Пойдем, — прошептал парень, за руку поднимая дрожащего Чимина. — Ты темноты боишься?       — Немного, — смущенно сознался Пак, прижимаясь ближе (причем вовсе не из-за соблазна касаться объекта симпатии).       — Люмос, — Мин ласково приобнял за плечи, освещая пространство вокруг. — Тогда я тебя провожу до входа в гостиную. Не думаю, что мне можно идти дальше.       Чимин слабо кивнул. Шаги гулким эхом разносились, казалось, по всему замку, так что даже слабо верилось, что их еще не нашли. Юнги что-то рассказывал, пытаясь заставить расслабиться, но пуффендуец по-прежнему вздрагивал у каждого поворота, боясь натолкнуться на учителя или завхоза.       — Ну не-е-ет… Лестница опять сменила направление? Она же теперь с противоположной стороны! — надул губы юноша, явно уставший от подобного экстрима, и тут же замер, напрягая слух. — Подожди… Ты тоже это слышишь?       Юнги кивнул. Кто-то приближался. Но из-за эха было трудно понять, с какой именно стороны, поэтому парни бросились на самый короткий путь к лестнице, надеясь затаиться где-нибудь в случае опасности. Но не тут-то было. Они почти в центре пустынного коридора, и на противоположной стене уже видно тень, подрагивающую в свете фонаря. Легкий ступор мгновенно сменился всепоглощающей паникой.       — Назад! Бежим!       Вся осторожность была забыта, сердце бешено колотилось где-то в висках, нервы напряглись до предела. Этот коридор замкнут в круг, так что для успешного возвращения в свои комнаты нужно обежать все быстрее завхоза, хотя ему явно ближе.       — Черт, — выругался Юнги, замечая свет в единственном не тупиковом завороте. — Кажется, все. Влипли…       — Подожди… — Чимин прищурился и потянул за руку к двери, которой, он мог поклясться, никогда здесь не видел. — Давай туда?       Мин недоверчиво осмотрелся. Он тоже был уверен, что это коридор пуст и никакой комнаты здесь нет, однако выбирать не приходилось. Осторожно открыл дверь и направил внутрь палочку на случай появления полтергейста или еще кого похуже. Но, на счастье, никого не оказалось, и они едва успели прошмыгнуть. В комнате зажегся свет, а дверь за спиной слилась со стеной. Они в безопасности?       Чимин боязливо прошелся по небольшому помещению. Большая кровать в центре, рядом две тумбы с ночниками. В углу небольшой столик, два пуфика возне него. Юноша ущипнул себя, проверяя, не померещилось ли. И как только убедился, что нет, расплылся в счастливой улыбке.       — Выручай-комната! Никогда не думал, что окажусь здесь… — Пак с разбега плюхнулся на кровать, замечая два комплекта пижамы. — Всю жизнь был уверен, что это лишь слухи!       — Да… — задумчиво протянул слизеринец, завершая осмотр комнаты. — Никогда не знаешь, что найдешь в этом замке… Но если комната подстраивается под наши нужды, то почему кровать одна?       — Тебя только что сам Хогвартс спас от отчисления, а ты еще чем-то недоволен, — фыркнул в ответ юноша, внутренне победно хихикая предоставленной возможности. — К тому же, она очень большая и удобная. Но если ты такой жирный, что не поместишься, то тут и ковер неплохой.       — Вот же вредный, — закатил глаза на хохот Мин.       — О, а тут даже ванная есть! — удивленно отозвался Чимин, пробравшийся сквозь гору подушек к двери.       После долгих подшучиваний, худо-бедно улеглись. Пуффендуец нервно комкал край одеяла. На другой половине лежал Юнги. Щеки наливались румянцем, и он одновременно был смущен и счастлив. Сердце громыхало в груди, и он уже не был уверен в способности мыслить трезво. Юнги поежился и перевернулся на спину.       — Тебе холодно? — тут же оживился Чимин, с заботливым волнением вглядываясь в силуэт напротив.       — Немного, если честно, но… Что ты делаешь?!       По всему телу старосты побежали мурашки от теплого дрожащего дыхания на своей шее. Пак бережно уложил голову ему на грудь и обвил всеми конечностями.       — Обнимаю, — смущенно прошептали в ответ. — Так ведь теплее?       Юнги робко кивнул. Чужие мягкие волосы щекотали подбородок, и слишком велик был соблазн к ним прикоснуться. Он чувствовал немного нервное дыхание и учащенный стук сердца.       — Юнги-хён, — осторожно позвал Чимин, сминая в ладони рукав пижамы, будто бы не мог решится, стоило ему говорить или нет.       — М-м-м?       — Я должен кое-что тебе сказать. Это важно, — голос совсем стих, и англлийский стал в волнении мешаться с корейским, хотя понять все еще можно было. — Я влюблен в тебя. И… Я... Я пойму, если я не в твоем вкусе или что-то такое. Мы можем и дальше быть просто друзьями, правда. Но… Если я хоть немного... Хоть немного тебе симпатичен как парень, пожалуйста, подумай. Может, мы могли бы встречаться?       Юнги чувствовал, что чужое дыхание совсем сбилось, как после бега. Юноша теребил потными от волнения ладонями все, что только попадалось под руки. В мертвой тишине, казалось, было слышно как он облизнул пересохшие губы и зажмурил глаза с длинными ресницами, выжидая ответ.       — Мне… Я не могу ответить сразу.       — Хорошо, — выдохнул Чимин, хотя унять дрожь в пальцах никак не выходило.       Тешила мысль, что его не отшили сразу и слизеринец даже не попытался оттолкнуть, из чего следовал вывод, что симпатия все же была. Но достаточно ее хотя бы для влюбленности? Пак не знал. Однако, хоть и заснул он весь на нервах, сон был приятным. Присутствие Юнги оказывало на него какой-то особый успокаивающий эффект, а запах его одеколона немного дурманил голову. Именно поэтому, проснувшись, парень первым делом поблагодарил судьбу за выходной, иначе они бы неминуемо проспали добрую половину занятий.       Пуффендуец рассмотрел лицо мирно спящего взглядом, полным обожания. Нежно-розовые губы чуть приоткрыты. Пушистые ресницы немного трепетали. И весь он такой родной и близкий, будто бы уже принадлежал Чимину. Вот только он не любил себя обманывать. Повернулся на другой бок и, поколебавшись еще с минуту, все же решился встать.       — Я согласен, — сонно пробубнил Юнги ему в спину, обвивая руками талию и притягивая обратно.       — Что?       — Я согласен с тобой встречаться.       — Ты… Что?! — пятикурсник резко обернулся, снова всматриваясь в такое же сонное, как и несколько минут назад собственное, лицо, и неверяще прошептал: — Повтори, пожалуйста… Мне кажется, у меня слуховые галлюцинации начались на нервной почве.       Взгляд бегал по уже знакомым деталям: в глазах спросонья ни капли ясности, едва заметный румянец на щеках и след от подушки на подбородке. Слишком мило, чтобы Пак мог нормально думать.       — Ты мне нравишься, Чимин. И я хочу с тобой встречаться, — с улыбкой терпеливо повторил Юнги.       — П-правда?       Юноша ярко улыбнулся, резко забрался на парня и нежно уткнулся поцелуем в сладкие губы, после чего сильно покраснел и спрятал лицо в изгибе шеи. Юнги, отойдя от первоначально шока, ухмыльнулся и зарылся пальцами в мягкие спутанные волосы, заботливо поглаживая голову.       — Подожди, — почувствовав влагу на плече, слизеринец отстранился в попытке заглянуть в чужие глаза, упрямо скрываемые в одеяле. — Ты что, плачешь?       — Немного, — смущенно всхлипнули в ответ. — Дай мне полежать так еще немного. Я просто очень счастлив.       — Какие мы нежные, — фыркнул Мин.       — Ой, отстань. Ты портишь атмосферу, — Чимин легонько ударил его в грудь, разыгрывая обиду, но Юнги чувствовал, как он улыбался, водя кончиком носа по бархатной коже его шеи.       Пак шумно выдохнул. Староста факультета Слизерин был слишком прекрасен. Юноша чувствовал его длинные и тонкие пальцы, поглаживающие его оголенную из-за поднявшейся рубашки поясницу. И все бы было идеально, вот только, судя по ощущениям, завтрак они давно проспали, и неплохо было бы вернуться хотя бы к обеду, пока не поднялась суматоха. Мину новость о пропаже пуффендуйца, последней месяц крутящегося возле него, точно на пользу не пойдет. Поэтому, понежившись в объятиях друг друга еще совсем немного, новоиспеченная пара начала собираться.       Чимин все еще сильно краснел, осознавая, что Юнги теперь его парень. Хотя, казалось, особо ничего и не изменилось: они все так же подшучивали (в Мина даже прилетело несколько подушек, пока «обстрелянный» завязывал шнурки кроссовок), обсуждали все на свете и немного удивлялись, узнавая о собеседнике нечто неожиданное.       Расстаться же пришлось совсем скоро. Но Чимин не был бы Чимином, если бы к ставшим традиционными обнимашкам не прикрепил еще невинный поцелуй в губы. Правда, услышав совсем рядом шаги и чужой разговор, густо покраснел и позорно сбежал, обещая придти вечером в библиотеку. Из головы никак не выходили теплые объятия Юнги и то, как приятно спать, спрятавшись в них. Поэтому его едва не окатило уксусом, когда он сбился с ритма. Благо (настоящий кошмар, на самом деле) что его нашел Хосок, спасший от конфуза и проведший в гостиную.       — А теперь потрудись ответить на вопрос. Пак, мать твою, Чимин. Где. Тебя. Носило. Всю. Чертову. Ночь? — зловеще разделяя каждое слово, практически прорычал обычно добрый староста, прижимая пятикурсника к стене.       — Я… Ну… — начал мямлить и заикаться юноша, пытаясь правильно подобрать слова, дабы, не то, что не пострадать, хотя бы выжить после этого допроса. — В Выручай-комнате? По крайней мере, мы так думаем…       — Мы? — Хосок недобро прищурился, скрестив на груди руки.       — С Юнги…       — Ну, это многое объясняет, — вздохнул парень. — Вот только меня теперь мучает и другой вопрос: чем вы там всю ночь занимались?       — Спали, — пожал плечами Чимин, сильно краснея.       — Ты же понимаешь, как это звучит, с учетом твоей влюбленности, да?       — Все было прилично! — возмутился юноша и надул и без того пухлые губы. — Там была кровать и пижамы. Мы переоделись и пошли спать. Вот вечно ты меня обвиняешь во всяких непристойностях.       — И у меня есть на то причины, между прочим, — староста состроил многозначительный взгляд, напоминая младшему все его прошлые провинности. — И… Стой… В комнате же появляются те предметы, которые тебе нужны. Кровать была одна?       — А я разве сказал «кровати»? — съехидничал Пак.       — Нет… Подожди! А точно ничего не было?       — Могу поклясться нашими отношениями. Ни я его, ни он меня не трогали, — положа руку на сердце и закрыв глаза, словно присягу оттараторил Чимин.       — Хорошо… Стоп, что?! Какими еще отношениями?!       — А… Я разве не сказал? — юноша состроил удивление, но очень скоро хитрая улыбка вырвалась наружу. — Мы встречаемся.       После такого заявления шестеренки в голове Хосока будто разом заржавели и он застыл на месте, пытаясь переварить информацию. Он несколько раз видел парочку в библиотеке, когда следил, чтобы Пак снова не нашел проблем на свою пятую точку, как он очень любил делать, и должен был признаться, что выглядели вместе они довольно мило. Хотя он все же немного разочарован в слизеринце, ибо тот сдался слишком быстро. Можно было и потерпеть еще пару месяцев. Глядишь, там и Чимин бы поугомонился. Но теперь оставалось только тяжело вздыхать и бороться с предчувствием, что так просто вся эта история не закончится. Уж слишком сильно эта парочка привлекала внимание: обаятельный анимаг и про́клятый черный волшебник…       Пак же… Чувствовал себя даже слишком хорошо. За спиной будто выросли крылья, и все казалось таким легким и малозначительным по сравнению с его чувствами. Юнги при встрече целовал его в губы, щеки, кончик носа и макушку, держал в бережных объятиях и позволял засыпать на своих коленях на угасающем осеннем солнце в обеденный перерыв. Эйфория влюбленности растянулась на несколько сладких паточных месяцев, после чего привычка быть вместе превратилась в необходимость. Разговор дошел даже до планирования будущего дома и свадьбы, из-за чего создалось ощущение действующей помолвки, хотя предложение так никто никому и не сделал. Почему-то дальнейшая семейная жизнь воспринималась как нечто само собой разумеющееся, будто и не могли они никогда существовать по отдельности. Они досконально знали, как прошел день друг друга, что нравилось, а что — нет, но в то же время никогда не нарушали личного пространства и обходили неприятные темы стороной, хоть и понимали, что рано или поздно их все же придется обсудить. Однако с наступлением зимы нагрузка от предстоящих экзаменов стала ощутимо больше и, соответственно, свободное время значительно поубавилось. Но Чимин как никто другой славился странным, но действующим разрешением подобных ситуаций. И именно поэтому они сейчас шли пустеющими коридорами, освещаемыми только пламенем волшебных свечей.       — Ну и зачем ты притащил меня в туалет? — Юнги, недовольный оставлением в общей гостиной драгоценных свитков с конспектами, непонимающе скрестил на груди руки. — Я очень ценю твое доверие, малыш, но у всего есть предел.       — Да ну тебя, — фыркнул Пак на беззлобно ухмыляющегося парня. — Я хотел поговорить на счет… М-м-м… Как бы сказать?.. В общем… Я хочу пробраться к тебе в комнату и спать с тобой.       — Что? Чимин-и… Ты же знаешь, что пространство факультетов закрытое и посторонним не…       — А ты знаешь, что я анимаг. Ты можешь пронести меня как домашнего кота. А защитные заклинания вокруг твоей кровати сделают это незаметным, — юноша густо покраснел и принялся ковырять носком обуви пол. — Просто из-за экзаменов мы так редко видимся… Я скучаю.       Мин шумно выдохнул, взвешивая все «за» и «против». С одной стороны это отличная возможность быть друг с другом всю ночь и раннее утро, а день посвящать корпению над стопками книг во имя успешной сдачи СОВ и ЖАБА, но с другой…       — Это чертовки опасно. Мы вылетим из Хогвартса, если нас поймают.       — Кто не рискует, тот не пьет шампанское? — смущенно улыбнулся Чимин, слишком быстро получая согласный кивок.       — Но я все еще не понимаю, для чего ты затащил меня в туалет. Сейчас поздно. В коридорах и так почти никого нет, — нахмурил брови слизеринец, тщательно выискивая ответ в выражении чужого лица.       — Из-за моего превращения. Есть небольшая проблема, — лицо парня заалело еще сильнее, очень напоминая переспелый томат, он сжал челюсть, собирая все свои моральные силы для признания, и, не решаясь больше волновать возлюбленного, промямлил: — У меня не получается сохранять одежду при обращении.       Юнги знатно подзавис. Казалось, он ожидал чего угодно, вплоть до катастрофы мирового масштаба, но только не этого. Даже часть смущения передалась ему. С нежно-розовым румянцем на щеках он смотрелся крайне мило, но Чимин и знать не хотел, что в этот момент творилось у него в голове.       — То есть… Ты… — Мин нервно сглотнул, прогоняя из мыслей навязчивые образы. — Ты хочешь остаться со мной на ночь… Голым?       Пак слабо кивнул, пряча в ладонях пунцовые щеки. Конечно, звучало это все довольно странно и сомнительно, но он надеялся, что его все же не поймут превратно: его это смущало ничуть не меньше. Даже наоборот. Это его тело будет в полном доступе, делая его слишком открытым и уязвимым, но он готов испытать их доверие и отношения на прочность, и только поэтому решился на этот шаг.       — Можешь забрать мою одежду? Просто… Я не смогу вернуться обратно без нее, — практически перешел на шепот от неловкости пуффендуец, но немного успокоился и даже выдавил из себя неуклюжую улыбку, получив в ответ решительный кивок и начиная стягивать с себя мантию, а потом и школьный жилет, но вот дальнейшее раздевание столь безобидным уже не казалось. — Отвернись. Пожалуйста.       Юнги покорно повернулся, хотя он полностью признавался в том, что соблазн не делать этого был слишком велик. Чимин красивый. Чимин прекрасный. И он упустил такую возможность увидеть его без всего. Но когда он почувствовал, как трехцветный кот, мурлыча, в благодарности потерся об его ноги, расплылся в нежной и любящей улыбке и почесал того за ушком, ничуть не жалея о своем решении       Рядом лежала аккуратно сложенная стопка одежды. Слизеринец вынул палочку, накладывая на мантию заклятие незримого расширения, и с самым невозмутимым видом, который только мог состряпать, запихал все пожитки в карман, прежде чем выйти в коридор. Кот мяукнул, напоминая о необходимости придержать ему дверь и, желательно, не прищемить пушистый хвост.       — В подземельях полы холодные. Лапки не замерзнут? — усмехнулся Мин, наблюдая, как рядом с ним бежал Чимин, нервно дергая длинными усами: явно переживал.       Пак покачал мордой. Юнги и до этого знал, что анимаги сохраняют весь интеллект при обращении, но никогда не видел этого в живую. Поэтому Чимин казался ему таким удивительным и необыкновенным, что от желания обнять его покалывало кончики пальцев. Они не оставались наедине целую неделю, но почему-то на протяжении этого времени нехватка друг друга не ощущалась так остро, как сейчас. Однако не исключено, что слизеринцу просто не давала покоя мысль о том, что Чимин решился доверить ему свое тело, хотя они встречались не так долго. И это определенно льстило. Возможно, юноша о нем уже большего мнения, чем обычная влюбленность?       Они спустились в подземелья, и освящение значительно ухудшилось. И в этот момент Мин позавидовал анимагу и его ночному зрению. Но не моральному состоянию: кот начал крутить мордочкой и ушами, вслушиваясь в каждый шорох, прижал хвост к полу, а и без того тихие шаги пушистых лап стали и вовсе бесшумными — нервы определено зашалили от подобной авантюры. Юнги ускорил шаг, понимая, что чем быстрее они окажутся в постели, тем быстрее он сможет успокоить своего парня.       Где-то в глубине темного коридора хлопнула дверь, и эхо громовыми раскатами разнеслось по пространству, от чего пуффендуец вздрогнул и ощетинился. Мин тяжко вздохнул. Он был почти на 100% уверен, что юноша предложил это как крайнюю меру, и сейчас уже не был уверен в своем решении, однако отказаться теперь не мог.       — Может, я понесу тебя? — Юнги наклонился и осторожно подобрал не особо сопротивляющегося кота на руки.       Чимин на это с чувством собственного достоинства фыркнул, но отказываться от защиты не стал и прижался к теплой груди, начиная мурлыкать, дабы выказать свою благодарность.       Пройти в гостиную оказалось намного проще, чем они предполагали. На «домашнее животное» старосты никто из немногих еще не спящих студентов не обратил особого внимая, поэтому юноша опустил анимага на ковер и сгреб со стола свои свитки. Кивком головы указывая следовать за собой, направился в комнату, и Чимин посеменил следом. Только непосредственно на кровати Юнги парень наконец расслабился, принимаясь с любопытством обнюхивать все вещи, пока их хозяин накладывал скрывающие заклятия, убирал восвояси конспекты и прятал одежду Пака, на которой красовался герб Пуффендуя.       Когда ко сну все было готово, слизеринец забрался под одеяло и похлопал по коленям. Кровать была слишком узкой для двоих, поэтому нужно было лечь очень близко, дабы воздержаться от падения. Чимин послушно забрался. Смущенно опустил морду и замер на несколько минут, готовясь. Юнги хотел его погладить, чтобы показать свою поддержку, когда почувствовал, что вес анимага, сидящего на его ногах, начал увеличиваться. Через пару секунд перед ним оказался обнаженный юноша с покрасневшими щеками и ушами, который очень быстро прильнул к груди, пряча лицо в чужой шее. Мин, будто под каким-то заклятием, положил ладонь на красивую спину. Мышцы были напряжены. Красивый изгиб тела плавно переходил в накаченные ягодицы, немного все же прикрытые одеялом. Староста никогда и не подумал бы, что так быстро потеряет самообладание. К лицу прилил жар, и ему хотелось только расцеловывать это прекрасное тело, постоянно шепча, насколько он влюблен.       — Юнги-я, — едва слышно позвал Чимин, чуть сильнее сжимая плечо и одергивая этим из фантазий. — Укрой.       И вот на этом моменте Мин понял, что капитально облажался. Как долго юноша выносил пристальный взгляд, так бесстыдно изучающий его? Пять минут? Десять? Какой же он дурак! Но Чимин нашел в себе силы расслабиться. Получил нежный поцелуй в макушку и мягко улыбнулся, хотя Юнги чувствовал, что его пальцы еще дрожали от волнения и неловкости. Парень провел ладонью вдоль позвоночника, вызывая новую волну мурашек и сбивая дыхание.       — Ты… Стесняешься меня? —  тихо задал вопрос, сейчас совсем не уверенный в том, что Чимину с ним действительно так комфортно, как он говорил.       — Немного, — сознался юноша, смущенно улыбаясь и проводя носом по чужой шее. — Просто так непривычно чувствовать тебя настолько близко. И… Я слишком открыт сейчас? Не знаю… Я еще никому не показывал свое тело. Чувствую себя как-то странно. Думаю, мне нужно немного времени, чтобы привыкнуть.       — Хорошо. И… Мне интересно, а у тебя был кто-то до меня?       — Да, летом, — Чимин улегся удобнее, понимая, что ему не одному сейчас неловко и вполне нормально, если они будут искать из этого выход и пытаться привыкнуть к ощущению тел друг друга. — Мы встречались чуть больше двух месяцев. Я даже оставался у него… Не подумай! Ничего такого! Мы были не настолько близки, как с тобой. Сейчас мы просто друзья.       — Вы спали вместе? — Юнги совсем не хотел себе в этом признаваться, но его кольнула ревность, и из-за этого он прижал парня к себе чуть сильнее, получая в ответ тихий смех.       — Да, мы соседи. И его родители пригласили меня. Они не знали, что мы встречаемся. Было как-то неловко отказывать. Хотя он мне нравился. Я был смущен. Мы были смущены. Как два идиота весь вечер не могли подобрать слов.       — И почему вы расстались?       — Ну… — Пак смутился еще сильнее и прикусил губу, пытаясь подобрать слова так, чтобы это не выглядело как-то не так. — Он утром сказал, что я позвал тебя во сне… И потом признался тебе же в любви…       — Что? — Юнги от удивления даже приподнялся и принялся беспорядочно бегать взглядом по чужому лицу, в попытке понять, шутка ли это.       — Так уж вышло, что я влюблен в тебя еще с третьего курса, — Чимин неловко улыбнулся и надул губы. — Но подходить было страшно. Если честно, ты выглядишь довольно грозно, когда кого-то отшиваешь, тем более, если направляешь на него палочку…       — Так ты меня боялся? — в голосе проскользнули нотки обиды, и Мин навис над юношей, подсознательно не давая ему уйти от вопроса.       — Скорее стеснялся. Неловко подходить к старосте другого факультета, знаешь ли. Но это определенно того стоило, — Пак влюбленно улыбнулся и протянул к нему руки, требуя объятий: — А теперь идем обратно, мой холодный старшекурсник. Мне неловко без одеяла.       Юнги хмыкнул, сокращая расстояние между ними. Конечно, он ни за что в это не признался бы, но последние слова Чимина потешили его самолюбие. Мин знал, что парень сказал это честно, что он действительно не жалел о своем решении.       — А что на счет тебя? — подал голос Пак и, совсем осмелев, перекинул ногу поперек чужого тела. — У тебя был кто-то?       — Нет, — пожал плечами Юнги, зарываясь пальцами в мягкие волосы на затылке.       — Правда? — пуффендуец на это как-то слишком оживился, и Мин уверен, что если бы сейчас заглянул в его глаза, там бы непременно оказался шаловливый огонек. — Теперь у меня такое чувство, будто я тебя совращаю.       — Вообще-то это ты тут младше!       — Зато ты невиннее, — не унимался юноша, уже откровенно веселясь со смущения своего парня. — Такой милый нежный хён.       — Спи уже, — фыркнул на него Юнги, с головой накрывая одеялом.       К слову, это не особо помогло, и Чимин дразнился еще минут 15, но потом внезапно успокоился и серьезно заявил, что рад быть его первой любовью, и пообещал быть еще и лучшей.