Блондин с Елисейских полей.

— Его нет нигде! — произнес взволнованно Гарри, проходя по завалам из камней, досок и мёртвых тел. — Полумна, Невилл, — спросил Поттер, увидев парочку выживших ребят, — вы не видели Драко? Малфоя?.. Сегодня Гарри победил Тёмного Лорда, Волдеморта, Тома Реддла. Пожиратели, из оставшихся в живых, успели забрать с площади перед замком Хогвартс тело своего Повелителя, а среди выживших учителей, студентов и орденцев началась радость — всё, враг повержен навсегда и теперь в магическом мире начнётся нормальная жизнь. Да, конечно, это было огромным событием — Победа над Тем-Кого-Нельзя-Было-Называть. Гарри видел своими глазами, как Драко побежал к нему, Поттеру, чтобы бросить свою волшебную палочку, и он успел это сделать, а потом Волдеморт убил Малфоя, послав в него зелёный, убивающий луч «Авады». Блондин упал замертво на площади, на руки опешившего Люциуса. Нарцисса опустилась на землю и обняла мёртвое тело сына. «Я найду тебя, Драко, дождись меня!» — пронеслось в голове Поттера и он побежал за колонны, за арку, а Том Реддл понесся за ним. Бой был жестоким, суровым и насмерть, но Гарри победил. И вот теперь, обходя выживших, он искал того, кому так никогда и не признался, что любит, что жить не может без одного противного, но такого любимого слизеринца — Драко Малфоя. А его нигде нет. — Гарри, — ответила Лавгуд, — Драко убил Волдеморт, ты ведь сам видел, как только он бросил тебе свою палочку. — Не может быть… — прошептал Поттер, оседая на ступеньки лестницы. — Но как?.. — Родители Малфоя забрали бездыханное тело Драко, — сказала Полумна, — они давно покинули Хогвартс. — Мне надо в их чертов мэнор! — воскликнул вымотанный гриффиндорец, — я должен увидеть его тело, должен сказать Драко… Брюнет порывисто встал, но Невилл обнял своего боевого друга, и остановил его. — Гарри, сейчас не время, Пожиратели могут быть за воротами Хогвартса, и как только ты выйдешь, они убьют тебя. Нельзя. Все потом, ещё будет время, да и Люциусу с женой сейчас не до твоего визита. К ним подошли не менее измученные Рон с Гермионой. — Господи, просто не верится, что все закончилось, — произнесла мисс Грейнджер. — Гарри, ты как? — спросил друга Рональд. — Ты ранен, Волдеморт что-нибудь сделал тебе перед тем, как сдохнуть? — Он убил Драко, — ответил Поттер и пошёл по рядами, ещё раз решив осмотреть всех выживших. — Ну, я это… Пойду к своим? Там Фред умирает, отец делает все возможное… — кивнул Уизли и свернул в арку. — Гарри нельзя оставлять одного, — сказала Гермиона, — я за ним, ребята. Грейнджер догнала гриффиндорца на тропинке, ведущей к воротам их Хогвартса. — Гарри, остановись! — произнесла она. — Малфой мёртв и мы ничем не сможем ему помочь. Нам нельзя без директора или старших авроров Министерства выходить за ворота. Гарри?! — Я не могу, Гермиона! — возразил брюнет. — Драко вопреки всем, по собственной воле помог мне. Если бы не его палочка, я бы был сейчас мёртв, потому что своей у меня не было, когда меня принес на руках в замок Хагрид. Малфой умер из-за меня! Я должен увидеть его тело, Гермиона, обязан попрощаться с ним, и сказать то, что должен был сказать много лет назад. — Ты о чем, Гарри! — не понимающе, посмотрела на Поттера подруга детства. — Я любил его, Гермиона, наверное, с курса третьего. Но я оказался трусом, не смог подойти, не сказал ему, что люблю. Парня затрясло и он зарыдал впервые за много дней. Гарри не плакал перед лицом смерти, когда пришёл в лес умирать, не проронил и слезинки, когда бился с Волдемортом, а сейчас он рыдал навзрыд. Сильные духом иногда тоже плачут, потому что на их долю выпало слишком много боли и горя. Не часто, но бывает. Мисс Грейнджер тоже не плакала, пока шел бой, но сейчас она не скрывала своих слез, обнимая друга. — Гарри, я обещаю тебе и клянусь, что мы с тобой, как только станет можно, отправимся в Малфой-мэнор и все узнаем от родителей Драко. Пойми, сегодня — не время это сделать. Мы купим его любимые белые розы на могильную плиту, поговорим с ним, как с живым. Мне тоже есть, что сказать Малфою. Поверь мне, Гарри, я клянусь, что помогу тебе. Потер кивнул. Он уже успокоился, потому что понял, что девушка права. Они в обнимку вернулись в полуразрушенный замок к ребятам, к погибшим телам, которых надо было похоронить либо на кладбище Хогвартса, либо передать детей родителям. После всех ритуалов погребения и поминок, Гарри пошёл к директору МакГонагалл. — Я собираюсь стать аврором, профессор, — сказал парень, — дополнительный год учиться не хочу, не смогу видеть здесь ничего, где погибли дети, учителя, где пострадали эти древние стены. — Но вам надо сдать Ж.А.Б.А, Гарри, если вы хотите стать мракоборцем! — возразила Минерва. — В этом нет необходимости, директор, — произнес, появившийся в дверях кабинета Кингсли Шеклболт. — Мистер Поттер сдал на отлично все, доказав свое умение и отвагу в битве с самым в мире сильным темным магом. Мы сделаем все, чтобы Гарри стал этой осенью студентом Академии Авроров. Поттер поживет пока у меня, пусть отдохнет и придёт в себя. — Нет! — возразили Артур и Молли Уизли, пришедшие тоже в кабинет директора. — Кингсли, Гарри нам как сын, и он останется у нас в «Норе». Ему нужна семья, тепло и любовь. Мы с мужем сможем все это дать. Фреда мы спасли, он выживет, дай-то Мерлин и Моргана. — А давайте-ка, мы спросим самого Гарри, к кому он хочет пойти? — вкрадчиво произнес Шеклболт. — В «Нору», к Фреду, к моим школьным друзьям, ведь из-за меня его чуть не убили, — ответил парень. — Директор, отдайте все мои документы Кингсли, пусть он сделает всё, как и обещал, а я пойду. %%%%% В «Норе» Поттер кричал по ночам. Ему снился то перрон 9 и ¾, то мёртвые дети из Хогвартса, то Тот-Кого-Нельзя-Было-Называть, то — Малфой. Он смотрел во всех снах на Гарри с болью, отчаянием, с каким-то укором и Поттер кричал, бился на постели, задыхался, обливаясь слезами. Артур с сыновьями, кроме Перси, которого пока удалили из семьи за предательство, когда тот задницу лизал Корнелиусу Фаджу и мерзкой гадине, Долорес Амбридж, предав семью и Гарри. Все утешали Поттера, и Рон даже какое-то время жил с ним, а потом они с Грейнджер вернулись на восьмой курс обучения в Хогвартс. За лето Гарри побывал на суде над Люциусом и Нарциссой. Он оправдал леди Малфой, а глава рода поплатился, его приговорили к Поцелую дементора, но уже вечером, после суда, Нарцисса прислала Поттеру письмо, в котором написала, что хочет встретиться с Героем маг мира. — Вы должны мне, Гарри, Долг Жизни за вами, — произнесла женщина при встрече. — Драко мы не смогли уберечь, но я не выживу без Люциуса. Он — все, что у меня осталось. Прошу вас, мистер Поттер, спасите его и мы уедем из страны. — Долг Жизни, говорите? — вздохнул брюнет и кивнул. — Хорошо, леди Нарцисса, но это не ради Люциуса, а ради Драко и ради вас. Вы достойно воспитали сына, в нем жило добро. Мне жаль, что его отцом был такой негодяй, как Люциус. У меня тоже к вам просьба… — Я для вас просто Нарцисса, мистер Поттер, — кивнула женщина. — Так что вы хотели? — Могу я прийти в мэнор на могилу Драко? Всего лишь раз. Я не сказал ему при жизни… не успел, как он дорог мне. Пожалуйста, леди Малфой. Я постараюсь вытащить вашего мужа в обмен на возможность побывать и поговорить с Драко. Я после того дня места себе не нахожу. Боль, эта ноющая боль в груди, она постоянно гложет моё сердце. — Хорошо, Гарри, я открою для вас завтра утром камин в гостиной мэнора, и проведу в родовую усыпальницу. Нет, лучше будет, если вас у ворот встретит моя личная эльфийка Трикси, — ответила Нарцисса. Гриффиндорец по пути из мэнора зашёл в цветочный бутик, и заказал пятьдесят роз на завтрашнее утро, на 8 часов. Он был не уверен, любил ли слизеринец белые розы, но если Гермиона сказала, она то точно все знает. — Мисс, свежие белые розы нужны, едва распустившиеся… — Произнес девушке в бутике Гарри и добавил тихо: — Бутоны, каким был ОН — нераспустившимся белым бутоном розы. — Для девушки цветы? — поинтересовалась девица, записывая заказ. — Для погибшего… друга, — ответил парень. Девица пискнула, что-то, вроде того, что ей жаль, и взяла с Гарри некоторую сумму залога. — Приедете сами за цветами или мы доставим? Адрес… — спросила девица. — Я сам приеду, — ответил парень и вышел из бутика. После Гарри отправился в Министерство Магии, где поставил вопрос ребром, желая пересмотреть дело Люциуса Малфоя. — Я прошу, Кингсли, завтра в полдень надо созвать Визенгамот и пересмотреть ещё раз дело Люциуса, — настаивал Поттер. — Гарри, этот негодяй обязан сдохнуть. Он… — Кроме того, что был идиотом и правой рукой Тома Реддла, ничего такого не совершил: сам никогда не пытал, не убивал, но руководил Пожирателями Смерти. Он — тот ещё ублюдок, Кингсли, но смерти его не надо придавать. Ни он, ни леди Малфой, ни Драко не участвовали в осаде Хогвартса, не нападали ни на кого. Шеклболт внимательно посмотрел на Гарри и медленно кивнул, понимая, что если не пойти на уступки Поттеру сейчас, можно стать его ярым врагом, а враждовать с самым могущественным магов во всем мире — себе дороже. Видно же, что гриффиндорец на грани мощнейшего магического срыва, что душевно, морально и физически истощен. — Хорошо, Гарри, я помогу, чем смогу, — кивнул исполняющий обязанность Министра Магии. — Я поддержу тебя, дружище, когда будут выбирать нового главу маг мира, — ответил Поттер. — Завтра в полдень в Визенгамоте должен присутствовать Люциус. — Он как раз под нашей стражей здесь, в Министерстве Магии, в тюрьме Аврората, мы не успели его переправить в Азкабан, — улыбнулся мужчина и Гарри пожал его руку. — А сейчас иди и выспись хорошенько, у тебя вид — краше в гроб кладут. — Да, — вяло и вымученно улыбнулся гриффиндорец, — ты прав, может, смогу поспать хотя-бы пару часов. Утром Гарри проснулся в пять утра за час до того, как сработает Темпус. Ему снился Драко. Сегодня он не укорял Гарри, не смотрел с болью, не ругал Поттера. Блондин смотрел на гриффа и молчал. Казалось, Малфой хочет сказать что-то и не может, или что-то не даёт ему это сделать. Уже и то хорошо, что не укоряет Гарри. Приняв душ, Поттер выпил кофе, приготовленный Молли, ничего другого не съел, взял наличные деньги, а также маггловские купюры и вышел из «Норы». Мать всего семейства Уизли не стала противиться парню, не посмела окликнуть Гарри, а просто мысленно пожелала ему всех благ в путь и лёгкой дороги, куда бы тот не заправлялся. А Поттер держал путь в цветочный бутик. Купил заказанные с вечера белые розы, пятьдесят штук, небольшой букетик белых хризантем одноголовых и игольчатых, вышел из бутика, завернул в какой-то дворик и оттуда трансгрессировал к мэнору, где у ворот его уже поджидала эльфийка Трикси. Она учтиво поклонилась Победителю Волдеморта, и впустила на территорию гостя. Потер пошёл по выложенной из черного камня дорожке, прошёл мимо фонтана, который не работал, но в нем была налита вода и плавали поверху листья деревьев. Запущенный явно и хозяевам не до него. То там, то тут стояли колонны с бюстами мужчин и женщин. На колоннах этих были надписи. Одну гриффиндорец прочитал: «Луи Маркус Малфой» (1680 — 1800). Бюст мужчины красив, подбородок волевой, серьёзный взгляд, тонкие губы, прямой нос и волнистые волосы до плеч. Породистый, как и все Малфои. Магическая живут долго, этот представитель древнего рода прожил всего 120 лет. На крыльце брюнета поджидала Нарцисса. Она была бледна, очень осунулась за последние два месяца, но держалась достойно. Поттер склонил голову и поздоровался с миссис Малфой. Темно-серое платье очень выгодно и красиво облегало тело Нарциссы, широкие, вышитые манжеты делали наряд прекрасным и очень сочетался с голубыми глазами, делая их глубже и печальнее. — Доброе утро, леди Малфой! Хризантемы вам, примите, пожалуйста, — произнес Гарри и протянул женщине букет из двенадцати цветов. — Они также прекрасны, как и вы. — Доброго утра и вам, Гарри! — ответила она и взяла в руки очень нежный и хрупкий букет. — Они прекрасны, мистер Поттер. Спасибо. Вы договорились о перерассмотрении дела моего мужа? — поинтересовалась Нарцисса. — Сегодня в полдень мы решим это дело. Я поговорил с Кингсли Шеклболтом, он обещал помочь, — кивнул парень. — Покажите мне дорогу к склепу, а сами можете заняться документами мужа и вам надо одеться. — Ничего, я отведу вас в фамильный склеп сама, потому что замок зачарован магией моей крови, и только я смогу его открыть. О, вы купили так много роз для Драко? — Белые розы Драко любил, — печально произнес Гарри. — Будь он сейчас жив, леди Малфой, я бы дарил ему каждый день живые розы, и говорил, как сильно мне его не хватает. — Да, я заметила, — ответила Нарцисса, — Драко без вас тоже… страдал в последнее время. Жаль, что при жизни вы с ним не подружились, хотя, после возрождения Тёмного Лорда это было бы гибельно для моего сына, уж очень сильно Люциуса засосало в омут идей и тирании Повелителя. Но я его Люциуса и для меня семья всегда была важнее, чем все идеи Волдеморта. Нарцисса открыла склеп и провела Поттера к надгробию Драко. Белый, ледяной мрамор обжег пальцы и губы гриффиндорца. — Я оставлю с вами Типси, он мой эльф и во всем поможет вам, если что, — произнесла леди Малфой. — Около часа у вас есть время, чтобы поговорить с сыном, высказать ему все. Нарцисса ушла, поставив в вазу белые хризантемы, а её у изголовья надгробия. Гарри снова припал губами к ледяному белому мрамору и на пару минут замер, словно целуя руки Малфоя. — Здравствуй, Драко! — наконец, проговорил он и стал раскладывать белые розы на гробницу. Все пятьдесят белых роз полностью покрыли его, образовав будто покрывало из роз. Получилось красиво и очень изящно. — Прости, что я так долго шел к тебе, так медленно собирался. Ну, вот я и пришёл. Привет! Гриффиндорец опустился на колени перед надгробием, и слова сами пялились рекой из уст брюнета. Он говорил о своей любви, с чего она началась; о том как он любил наблюдать за Драко, дразнить и драться в школе. О своих мыслях, о горячих снах до начала конца четвёртого курса. — А потом вернулся Волдеморт и я больше не имел право думать о тебе, узнав, что он поселился в вашем доме. Твой крёстный убрал из моей головы эти мысли до времени, но со смертью Северуса Снейпа все вернулось. Думаю, именно тогда Тёмный Лорд и смог прочесть в моей голове мысли о тебе. Я думаю, что он все равно бы жестоко обошёлся с тобой, если бы выжил, ведь я любил и все ещё люблю тебя, Драко, и буду вечно любить. Гарри рассказал и о суде, на котором его и леди Нарциссу оправдали, и что сегодня состоится повторный суд над Люциусом. — Знаешь, Драко, твой отец был большим говнюком и я бы пальцем не пошевелил, если бы не Долг Жизни и не слезы леди Малфой, но именно сегодня в полдень я спасу Люциуса от Поцелуя. Гриффиндорец снова начал говорить о своей любви, о том, что Драко навсегда останется всем для Поттера. Слезы лились из глаз брюнета, принося облегчение душе и сердцу. Гарри чувствовал, что блондин сейчас слышит его. — Драко, как же я люблю тебя, и как же сильно скучаю по тебе, мне не хватает твоего задиристого характера, усмешек, колкостей и сияния бриллиантовых глаз. Как же я любил… люблю тебя всего: твои длинные пальцы, платиновый шёлк твоих волос, губы, которые манили меня всегда попробовать их на вкус… Твои сияющие и красивые глаза завораживали меня, Драко, и я утонул в них раз и навсегда. В склеп вошла Нарцисса. Она была бледна, все в том-же сером платье и в малахитово-серой мантии, на голове шляпка. Красивая, аристократичная, но очень бледная. — Час миновал, мистер Поттер, — произнесла женщина. Гарри поднялся с колен. Он снова прижался губами к ледяному белому мрамору, закрыл на мгновение глаза и прошептал: — Отдыхай, любовь моя! Когда-нибудь я приду к тебе сюда снова. Драко, я люблю тебя. Слеза за слезой упали из глаз брюнета на мраморную плиту. Гарри выпрямился и пошёл следом за Нарциссой к выходу. — Вы очень бледны, леди Малфой, — сказал гриффиндорец. — Как вы себя чувствуете? — Как может чувствовать себя мать, потерявшая ребёнка? Не дай Мерлин, никому пережить свое дитя. Своими руками похоронить свет очей и часть своей души? Мистер Поттер, это — не справедливо и чудовищно, очень больно. Вот и мне очень тяжело. К тому же, я с рождения страдаю анемией. Боялась, что моему Драко передастся мой недуг, но все обошлось, малыш родился здоровым, — ответила женщина, закрывая для посторонних двери склепа и запечатывая их кровью. — Особняк запущен? — поинтересовался гриффиндорец. — Со дня поселения в нем Пожирателей Смерти — да. Двенадцать домовиков они убили, троих нам удалось спасти. А теперь остался при мне только Типси, двое эльфов ушли, отказавшись работать на нас. Если удастся спасти сегодня Люциуса от Поцелуя, мы с мужем продадим этот особняк и уедем во Францию. Мы не сможем больше оставаться в Британии. — И вы сможете бросить дом, склеп, в котором лежит тело вашего сына, миледи? — ужаснулся Гарри. — Мы решили продать особняк и землю дальнему родственнику из Франции. Так себе — седьмая вода на киселе, но я знаю, что за склепом Пьер присмотрит. Я оставлю здесь Типси, он будет жить в склепе и ухаживать за могилой Драко. — Леди Малфой, а продайте мэнор мне, а? Я заплачу вам в три раза дороже. Я не смогу расстаться с могилой Драко, а при этом Пьере не смогу приходить на могилу, когда захочу. Прошу вас, Нарцисса. И тут Гарри посмотрел на верхний этаж особняка и увидел в окне Драко. Поттер от неожиданности вскрикнул, глядя во все глаза на Драко в белой рубашке. Силуэт парня скрылся, так как он отошёл от окна, а занавески пошевелились. — Нарцисса, вы видели? Что у вас на третьем этаже, вон в том окне с малахитовыми занавесками? — спросил гриффиндорец. — Я не понимаю вас, мистер Поттер… — удивилась Нарцисса. — Что вас так удивило? Вы очень побледнели? Гарри, вы в порядке? — Леди Малфой, в том окне я только что видел Драко, он был одет в белую рубашку с завязками на груди… — Это не возможно, мистер Поттер, — возразила женщина. — Должно быть, вы переволновались в склепе и увидели сейчас мираж. Драко умер и для всего этого мира он больше не существует, его тело... лежит под мраморной плитой. Гриффиндорец снова посмотрел на то окно. — Возможно, вы правы, миледи, но занавески колыхались. Какая комната за теми окнами, Нарцисса? — спросил брюнет. — Библиотека, — ответила леди Малфой и посмотрела на окно сама. — Идемте, Гарри, скоро начнётся повторный суд над моим мужем. Она поспешно повела под руку юношу прочь из поместья, но Поттер постоянно оборачивался, пока они не вышли за ограду. — Трансгрессируйте нас, Гарри, — попросила леди Нарцисса. Конечно же, Герою и Победителю Волдеморта удалось спасти от Поцелуя Люциуса Малфоя, но главе рода до конца жизни запрещено было применять магию вообще. Его, словно, запечатали снаружи и внутри, он произнес «Непреложный обет» перед всеми, кто находился в Визенгамоте в тот час, что и муху не обидит более, будет жить тихо, скромно и каяться в том, что натворил за все годы службы у Тёмного Лорда. Люциус поклялся, конечно же. А на следующее утро Гарри получил письмо от леди Малфой, она пригласила его в мэнор обсудить покупку особняка. «Нотариус будет на месте, мистер Поттер, — писала женщина. — Ждём вас сегодня в полдень у нас с наличными, особняк стоит пятьдесят миллионов галлеонов — это чистая цена, плюс то, что вы обещали за него. Деньги нам крайне необходимы уже днём. Ваше присутствие хоть как-то остановит Аврорат, они собираются днем провести повторный обыск. При вас они не посмеют здесь все крушить и мародерствовать…» Гриффиндорец умылся, оделся, хлебнул кофе, обнял Молли и ушел камином, назвав адрес Малфой-мэнора. Миссис Уизли удивилась. К ней подошли Фред с Джорджем. — Куда Гарри помчался ни свет, ни заря? — спросил Фред. Он выздоровел и они с братом подошли к столу чтобы позавтракать. — Я поняла, что в Малфой-мэнор, — ответила женщина. — Странно. Отец сказал, что вчера Гарри отмазал Люциуса от Поцелуя дементоров, а сегодня помчался в особняк, где жил Сам-Знаете-Кто. — Уж не собирается ли Гарри купить мэнор? Говорят, в склепе похоронили Драко, — сказал Джордж. — Просто удивительно, что Хорек изменился в последний момент, проявил благородство и даже героизм, мама. Он кинул свою палочку Гарри, когда тот спрыгнул с рук Хагрида. — Да, предательства Тёмный Лорд не любил, — вздохнул Фред. — Да и кому бы понравилось предательство? Отец еще вчера нам открыл по секрету, что Хвост, он же — Питер Петтигрю, он же — бывшая крыса Рона… — Фредди, мы все в курсе, кто такой Хвост! — возразил близнец. — Покороче, пожалуйста. — Рука искусственная, что подарил ему Волдеморт в обмен на ту, что Хвост пожертвовал для воскрешения безносого, удавила его, когда Питер решил сбежать от Сами-Знаете-Кого. Вот Тёмный Лорд убил и сынка Люциуса, как Питера. — Я представляю, — вздохнула Молли, — если бы Гарри не победил Сами-Знаете-Кого, он бы замучил Нарциссу и Люциуса за предательство Драко. Нашу семью ждал бы такой же исход, мы были на очереди после Малфоев в меню Тёмного Лорда. Ну, все, хватит о плохом… Вы сейчас в магазин? — Да, у нас дел полно, Фредди изобрёл новую вредилку, надо её опробовать, — улыбнулся Джордж, допивая кофе. А тем временем, наш Герой уже вошел в национальный банк «Гринготтс» и гоблин выслушал просьбу Поттера, чтобы получить наличными сто пятьдесят миллионов галлеонов, плюс пять миллионов галлеонов отдельно. Свой сейф он не тронул, а решил снять деньги со счета Сириуса Блэка — своего крёстного. Тот оставил ему не только Гриммо, 12., но и все состояние Блэков, а там было денег и драгоценностей столько, что и десятому поколению Гарри хватит, чтобы жить и не тужить. Пока гоблины готовили деньги, Поттер отправил в мэнор свой Патронус — Оленя. С Патронусом он попросил принять его сейчас, чтобы в полдень он уже был хозяином особняка, и не дал бы Аврорату мародерствовать. «Я в банке, пришлите ко мне Типси», — закончил он этим свое послание. Эльф явился через несколько минут и как раз вовремя, когда Гарри получал наличные деньги. Он уменьшил размер чемоданища и убрал вес заклинанием (кто же поднимет столько золота в одни руки, ну, в четыре руки, учитывая Типси) и эльф перенес их в гостиную мэнора. Леди Нарцисса выглядела чуточку получше, ну, или румяна нанесла на бледные щеки. В зелёном платье она смотрелась просто красавицей с высокой прической, ухоженной и даже улыбчивой. А брюнет уж думал, что она никогда больше не улыбнется. Мистер Малфой выглядел опрятно (успел помыться, подстричь ногти, а то вчера выглядел просто плачевно), волосы в полном порядке и блестят, чёрный костюм, трость в руке с агатовой ручкой. Спокойный, хоть под глазами все ещё виднеются тёмные круги. — Здравствуйте, мистер Малфой и леди Нарцисса! — поздоровался парень. — Я очень рад, что вы все-таки согласились продать мне мэнор. Я уверяю, что сохраню его, отремонтирую и приведу в порядок. — Малфои кивнули гриффу. — Зачем он вам, мистер Поттер? — выгнув бровь, поинтересовался Люциус. — Я покупаю его только из-за склепа, где покоится тело Драко, — ответил Гарри. — Вы никогда не дружили с моим сыном, Драко рассказывал, что вы постоянно дрались… — Я… Неважно… — выдохнул Поттер. — Все это в прошлом, но сейчас я сожалею, что так и не поговорил с Драко, не сказал ему важных вещей, не извинился. Я хочу купить особняк ради склепа, чтобы самому ухаживать за его могилой. — Что ж, пусть будет так, как вы желаете. Мы сегодня уезжаем в Париж, поэтому проведём куплю-продажу сейчас, пока эти… — фыркнул Люциус, а Нарцисса положила свою руку на ладонь супруга и он выдохнул. — Приступим… мистер Поттер? Нотариусов оказалось двое. Они живенько все оформили и в течение часа Гарри стал полноправным хозяином мэнора. — Вы так спокойно уезжаете в другую стану, оставляя тело единственного сына в оковах ледяного мрамора? — тихо поинтересовался Гарри. — Даже не сожалеете, что уезжаете? — Через какое-то время мы, возможно, перевезем гроб, но не сейчас. Мы остановились на вашей кандидатуре, зная, что вы — человек ответственный, умный, хоть и кажетесь простофилей-недоучкой, поэтому мы с Цисси можем полностью вам доверять. — Заберите все ценные бумаги, деньги, украшения, пока не явились авроры. Я, хоть и смогу их удержать, но полномочий у них больше, чем у меня — мальчишки, — ответил Гарри. — Уже завтра сюда набегут несколько бригад рабочих, которые все отремонтируют. Вы сняли все заклинания родовые, защитные чары с дома и со склепа? — Все в порядке, мистер Поттер, но Аврорам придётся убрать тёмную магию со спальни… Лорда Волдеморта, с комнат, где жила Беллатриса Лестрейндж и Пожиратели Смерти. В эти комнаты пока не входите, поймаете проклятье. Вам это ни к чему. — Я могу осмотреть дом? — поинтересовался гриффиндорец. — Конечно, — улыбнулась Нарцисса, — пойдемте, я вам все покажу, Гарри.