Работа с личным

Антон рад тому, что в агентстве быстро находят то, что он запрашивает. Как выясняется, свидетельство о заключении брака действительное, дата регистрации совпадает с днём миссии, разве что здесь о смене фамилии ничего не написано. Выходит, что выражение «носишь мою фамилию» – фигура речи, означающая простую истину. Тем и лучше, потому что Арсений может выбирать, а не следовать указаниям этой бумажки. Антон пропускает вперёд своего мужа – неожиданно, но так приятно это понимать – закрывая входную дверь и откидываясь на неё спиной. Арсений глядит на него в ответ мягко, аккуратно, снимает с себя пиджак и продолжает смотреть внимательно. – Муж, – пробует произнести это слово Антон, будто примеряет его на Арсения. Тот только вопросительно приподнимает бровь и наклоняет голову чуть в сторону. – Мой муж, – Антон придаёт важной интонации этому словосочетанию, но выходит смешно, потому Арсений только улыбается. – Зачем зовёшь попусту, о супруг мой? – не выдерживает Арсений, продолжая разглядывать откинувшегося на дверь Антона. – Пытаюсь понять, что испытываю от этого всего. Я ведь не планировал жениться, потому что меня работа больше увлекает. А тут на работе меня отдали замуж за коллегу и совсем не против. – Умеет Стас наблюдать и подбирать правильный тандем для миссии, – улыбается как-то совсем коварно Арсений. – Но ведь это только наблюдения, – Антон отлепляется от двери и подходит близко, – не он же придумал наши чувства. – Направил в полезное русло, – кивает Арсений, почему-то не кладя привычно руки на плечи перед собой. – Муж мой, – Антон вдруг ощущает, что нашёл именно ту интонацию, потому что под его рукой дрогнуло тело. – Да? – совсем тихо отзывается Арсений, глядя точно в глаза, чуть проводя пальцами по щеке. – Покажешь мне тот кружевной костюм, м? Я слишком заинтригован, чтобы оставлять твои слова без внимания. Арсений выглядит совсем ошеломлённым, покачивает головой из стороны в сторону. – Эта вещица... она рассчитана... – Неважно, – прерывает его сомнения Антон, обхватывая гладящую его лицо кисть, прижимается к пальцам губами, – на кого там она рассчитана. Хочу видеть моего мужа в этом наряде. – Ну если я наряжаюсь, то и тебя стоит немного приодеть, – важно отмечает Арсений. – Вот в этом я не специалист, самый стильный здесь ты, – Антон не отказывается, просто и правда понятия не имеет, каким образом может как-то сильно измениться, – может… ты давно хотел что-то на мне увидеть? – Есть одна мысль, – в голосе Арсения такой откровенный жар… но спустя пару мгновений Попов спешит объяснить, – ничего такого… маленькая деталь, которая сделает тебя ещё немного желаннее. – Куда уж больше, – усмехается Антон, – заинтриговал, конечно, знатно. Рассказывай, что придумал. – Тебе пойдут подведённые глаза. Просто слегка чёрным цветом, без всяких сложностей. – Это… интересно, – задумывается ненадолго Антон, – я бы попробовал. Только краситься я совсем не умею, доверю это дело тебе. Арсений выглядит сбитым с толку, он выпутывается из объятий и отходит на шаг назад. Антон обеспокоенно хочет вернуться на привычное расстояние, но Попов его останавливает жестом руки. – И просто расстёгнутая рубашка на голое тело, – заключает он, чем убеждает Антона, что всё в порядке. – Я думал, ты выберешь что посложнее. – Думаю, для начала этого вполне достаточно, – улыбается Арсений, – я-то от тебя обычного без ума, что будет, если ты сейчас сделаешь выше перечисленное… – Выставим себя перед друг другом скорострелами, – подытоживает Антон, – мне ведь в душ, дорогой муж? – Давай, я пока пороюсь в своих закромах, – утрированно театрально говорит Арсений, уплывая в комнату. В спальню Антон приходит в домашних штанах, любуется тем, как Арсений выложил необходимости перед собой на кровати. Да, его муж мельком окидывает взглядом, но не задерживается и не залипает, потому что чувствуется – не остановится, если это сделает. – Присаживайся, – указывает на место напротив почти шепчет Арсений, невольно поправляя чёлку. – А ты чего не переодетый? – приглашение принято, он усаживается. – А как же интрига? Сначала тебя подкрашу, а потом доведу себя до ума, – усмехается Арсений, снимая колпачок с чёрного карандаша для глаз. – Главное, без меня не доводи себя до оргазма, – поддерживает смех Антон, подсаживаясь близко, чтобы его мастеру было удобно проводить все эти манипуляции. – Без тебя не получится, – как что-то само собой разумеющееся произносит Арсений на выдохе, – если будут какие-то неприятные ощущения – говори сразу. – Подготовка прямо как к первому разу. – Ну, так и есть, – кивает Арсений, в воздухе намечая будущий контур, – ты впервые будешь накрашен. Пусть и не со всеми этапами, но впервые. – Впервые накрашен тобой, – уточняет Антон, – на миссии меня Наташа красила не раз, но это всё было из разряда «Поглаже кожа – помоложе рожа». – Ты на себя наговариваешь, Антон Андреевич, – вот в этот момент Арсений аккуратно проводит по линии роста нижних ресниц, – посмотри вверх. Ты очень привлекательный и обаятельный молодой человек. Не больно? – Щекотно скорее, но терпимо, – Антон послушно глядит вверх, не зная куда себя деть, потому что он стремительно краснеет от смущения, – вот и румян не надо. – Оказывается вас просто смутить, сударь, – шутливые интонации в голосе Арсения разбавляют градус напряжения, – один есть. Посмотри на меня. Антон смотрит, пока Арсений оглядывает его, наклонив голову то в одну, то в другую сторону. – Ровно, теперь второй, ещё раз вверх. Антон успевает задуматься о том, что Арсению вполне пошла бы работа визажиста или гримёра. Он почти уже не испытывает смущения, как становится резко щекотнее и голова сама собой уходит от следующего касания карандаша. Арсений успевает совсем легко перехватить большим и указательным пальцем его за подбородок, доводя дело до конца. – На меня. – Пауза, оценивающий взгляд и улыбка. – Идеально. С первого раза ровно так, как и задумывалось. С тебя белая рубашка, а я пошёл одеваться сам. Арсений быстро чмокает в губы Антона и исчезает буквально в дверном проёме. Шастун опоминается только сейчас, успевая только взглядом проводить удаляющегося мужа. Ему надо на себя посмотреть, но он решает это сделать только после того, как наденет рубашку и боксеры в цвет, интрига же. Антон подходит к зеркалу и смотрит на себя во весь рост. По сути ничего не изменилось – этого товарища в белом Антон каждый день видит – но что-то неуловимо не так. И невозможно сказать, что это плохо, совсем нет. Подведённые глаза выглядят ярче не столько из-за того, что на них есть чёрный контур, сколько цвет стал отчётливее. Шастуна как-то очень сильно замучили на тему того, что карие глаза у него, особенно Наташа, когда в очередной раз готовила его к миссии. А сейчас, лёгкими движениями руки его мужа, цвет преображается, становясь необыкновенно зелёным. Даже его самого немного завораживает. Антон почти привыкает к себе в таком виде, как слышит, что на пороге комнаты останавливается стук каблуков. Он боится себе представлять, давать волю фантазии, потому что… да неважно, потому Антон разворачивается. И внутри него всё обмирает, потому что огромный поток эмоций захлёстывает его с головой. Это и правда кружева, этот чёрный невыразимо и бесстыже облегающий кружевной… не костюм даже, вроде комбинезон, но который покрывает всё тело до самых щиколоток… у Антона сама по себе отвисает челюсть, он не то чтобы не может и слова произнести, он почти забывает, как дышать. Арсений, как ему и свойственно, дополнил этот развратный образ такими же чёрными как помыслы как одеяние туфлями на каблуках. Ну всё… это финиш… теперь они одного роста. Но это всё такие мелочи, потому что стоящий в дверях Арсений вызывает настолько много чувств, что ещё чуть-чуть и Антон прямо сейчас закончится как личность. – А… – порывается что-то сказать Антон в знак глубочайшего потрясения и космического восхищения, но удаётся только выдохнуть. Ну хоть так. – Начало многообещающее, – низким, тем самым бархатным голосом говорит Арсений, делая ещё один шаг, цокая по полу каблуками, переминаясь с ноги на ногу, отчего кровь во всём теле Антона за мгновение схлынивает вниз. – Ты… как мог от меня скрывать себя такого? – слова резко собрались в кучу, Антон говорит, но больше хочет подойти и потрогать, настоящий ли перед ним человек. – Не думал, что тебе так может понравиться подобное. Арсений вдруг при всей своей сексуальности совершенно невинно краснеет, отводя взгляд. Антон сокращает расстояние плавно, но быстро, трепетно касается подушечками пальцев мягкой ткани, на это касание отзывается тело, ищет тепла, льнёт навстречу. – Можно трогать, – вкрадчиво шепчет Арсений, подходя вплотную, – нужно трогать, я этого очень ждал. – Такой трогательный, – усмехается сквозь собственное тяжёлое дыхание Антон, укладывая обе ладони на укрытую кружевом талию, ведёт выше, скользит по лопаткам, натыкается на край, проводит по голой коже над ним. Вдыхает и выдыхает дрожа. Вырез у этого одеяния не глубокое декольте, а более широкий, оголяющий ключицы. Антона посещает мысль, которую он спешит озвучить, пока они не зашли дальше. – Тебе сюда нужна цепочка, – он не хочет отпускать Арсения из рук, но приходится отойти и поглядеть в шкатулку, где лежат все украшения и, как ни странно, достаёт именно то, о чём сейчас подумал, – крупные, но не грубые звенья, гладкие. Сюда пойдёт очень хорошо. Позволишь, я на тебя надену? – Конечно, – мягко отвечает Арсений, поворачиваясь спиной, в прямом смысле позволяя себя приковать на цепь. Антон обхватывает пальцы и ведёт Арсения к зеркалу. Да, немного клишировано, прямо как в романтических фильмах, но это сейчас уместно. Застёжка даётся с третьего раза, потому что Антон постоянно зависает и любуется невероятной красотой своего мужа. Такого неординарного, эпатажного, будоражащего одним только взглядом, не то чтобы видом. Арсений разворачивается к нему лицом и очень аккуратно укладывает руки на плечи Антона. – Тебе очень идёт быть таким, – руки разглаживают невидимые складки на рубашке, – самим собой и немного в образе одновременно. Взываешь во мне только одно желание. – Только одно? – Антон вспоминает, что в эту игру можно играть обоим, потому прижимает окутанное чёрными узорами ткани тело к себе вплотную, выдыхает горячо на ухо. – Желания много, но оно всё про то, как мы с тобой страстно сливаемся воедино, – Арсений запускает руку в русые волосы, чуть приподнимает голову, демонстрируя взгляду шею, защищённую цепью, которую Антон собственноручно на него повесил. Шастун ощущает прилив собственничества, потому впивается в шею ненасытным поцелуем, словно бы выпивая эту страстную энергию, наполняясь ею сам, чтобы терпение закончилось и у Арсения. Голая кожа соприкасается с другой, Антону только от этого хочется стонать, высоко, совсем не по-мужски, потому что ему так хочется завладеть этой красотой, любоваться чужим наслаждением. Арсений тянет на себя, будто того, что между ними ни одного лишнего сантиметра нет недостаточно. Он прихватывает подбородок пальцами, целует точно в губы, прикусывает немного, втягивает чужой язык к себе в рот, посасывает его совсем похабно, показывая, что готов сделать всё, что Антону захочется. Буквально всё. Самому же Антону очень нужно провести руками по всему этому телу, запомнить текстуру узоров, что согреты жаром кожи его мужа. Эта мысль отпечатывается сильно. Антон почти не верит в то, что это полностью его мужчина, весь, целиком, от макушки до пяток, что его мужчина сейчас одет в непотребно пошлый костюм для него. – Давно ты… нашёл эту вещицу? – Антон пытается вытянуть из себя хоть каплю адекватности, говоря между мокрыми поцелуями, отрываясь от губ только для того, чтобы пройтись поцелуями по шее и мимолётно лизнуть ключицу под цепью. – Где-то ммммесяц назад, – стонет Арсений, проникая руками под рубашку, оглаживая и сжимая лопатки, – хотел сделать… сюрприз. – Сюрприз удался, – довольно выдыхает Антон, соскальзывая пальцами на очевидно жаждущий член под тонкой просвечивающей тканью, – ты в курсе, что всё напоказ? – В этом и суть. Это чтобы ты видел, как сильно я хочу… – Арс, – в другом случае Антон бы покачал головой и отшутился, сейчас же из него рвётся восхищение и вожделение, а руки так и тянутся взять тело, подхватить под колени, под спину и уложить на кровать. Антон думает, что такое желание не нужно подавлять, потому берёт Арсения на руки и заглядывает в глаза. Тот совершенно обескуражен, потому что не думал, что его можно поднять. – Тяжёлый же. – Зато это тяжесть моя, – Антон сам от себя не ожидал, потому что прозвучал опасно, отчего Арсений только сильнее и плотнее прижимается к нему и засасывает так глубоко, что необходимо удержать равновесие, чтобы не обронить свой драгоценный артефакт. Уложив изящность и великолепие на кровать, Антон не торопится привычно нависать, он подхватывает ногу и прижимается к косточке губами, попутно предпринимая попытку снять туфлю. – Оставь, – выдыхает Арсений, краснея совсем стыдливо. И где тот мужчина, что совсем недавно зашёл в эту комнату и был хуманизацией самого секса? – Мне тоже нравится, думал, что тебе неудобно будет, – осторожно гладит от щиколоток до коленей Антон, задыхаясь почти от возбуждения. – Для того и надел, – усмехается Арсений, садясь. Но только для того, чтобы притянуть к себе и поцеловать крепко, – хочу тебя… – Как изволите? – Антон хочет хоть немного сбить градус возбуждения, потому подбирает именно такую формулировку. Арсений не отвечает словами, он быстро переигрывает их позу, садясь сверху, изгибаясь, проводя руками по своему телу от бёдер до груди. Антон облизывается, прикусывает губу, следует руками проложенному касаниями подрагивающих пальцев по маршруту, дышит через раз, постанывает едва слышно. Арсений добивает, потирается о крепко стоящий член, прогибается в спине, наклоняется, показывая, что будет повиноваться, сделает, как обещал, абсолютно всё. Антон было тянется стянуть с себя бельё, но Арсений опережает его, приподнимаясь, чтобы снять трусы до конца и откинуть их в сторону. А потому устраивается поудобнее, гладит по торсу обеими ладонями, не отводя в сторону рубашку, водя под ней, будто сохраняет интригу. Антон обхватывает упругие половинки задницы, восхитительно, как и её обладатель и чуть раздвигает в стороны, чтобы идеально пристроиться твёрдым от желания членом у входа. Арсений весь вздрагивает, запрокидывает голову назад, хватается одной рукой за покрывало под ними, второй сжимает кожу на боку. Опускает взгляд на лежащего под ним Антона, облизывается, показывая, что хочет ещё сильнее, чем сам может себе представить. Необходимость в виде презерватива вдруг оказывается в руке как по волшебству, Антон торопится раскатать его по члену и войти уже. Его мужчина полностью разделяет это желание, потому помогает и направляет в себя, погружает медленно, но до самого основания. Очень невовремя Шастуну вспоминаются предпочтения Арсения, что-то про то, что «этому молодому человеку есть чем удивить». Всё «удивление» читается по лицу наслаждающегося Арсения, который не может усидеть спокойно, ему очень надо, чтобы Антон толкнулся хоть раз. Поэтому он своевольничает и приподнимается немного, чтобы опять насадиться, сжимается немного вокруг члена и снова приподнимается. Антон придерживает его за тазовые косточки, укладывает пальцы на ямочки под поясницей, а затем неожиданно сильно толкается, выбивая из Арсения первый стон – протяжный, сладкий, немного растерянный. Антон не может наглядеться на своего мужа. Теперь понятно, что имела ввиду эта монстресса – связь замужней пары чувствуется иначе. Арсений, кажется, не любит пауз, потому начинает буквально скакать, извиваться, выделывать такие движения, что Антону только и остаётся следить за дыханием и немного придерживать, чтобы в своём неистовстве Арсений не упал с кровати. – Ааарс, – стонет уже сам Антон, любуясь этой совершенно потрясающей гибкостью тела, упиваясь стонами, что вторят его собственным, – пиздец ты красивый… Арсений немного замедляется, а после замирает, дыша загнанно, наклоняясь для поцелуя. Антон целует его голодно, будто не видел его год, прижимает к себе и ещё пару раз сильно толкается, слушая совсем беспомощные стоны и чувствуя отчаянно сильные сжатия рук на собственных плечах. – Замаялся, – сознаётся на ухо Арсений, при этом не отпуская рук. – Значит время сменить позу, – подыгрывает Антон, переваливаясь на бок, укладывая на мягкое подуставшего, выходит и разворачивает к себе спиной, – могу я… – Да… – соглашается Арсений, – как тебе хочется. Я весь для тебя. Антон почти рычит от этого, прижимается сзади, придерживает согнутую ногу под коленом, входит снова и уже совсем быстро вбиваясь. Арсений стонет слитно, на такие частые толчки отзываться в ритм было бы очень сложно. Он привычно запускает пальцы в волосы, поворачивает голову и снова целуется. Антон разделяет это желание, продолжая старательно доводить до обещанного оргазма. – Антон! – срывается на губы громко, затем всхлип, и вот теперь Арсений, содрогнувшись, обмякает, гладя собственный член по инерции ещё пару раз. Антон почти рядом, на секунду буквально позже, при этом успев вцепиться зубами в приоткрытое плечо. Дышать всё ещё трудно, но Шастун справляется, запоздало соображая, что ногу можно отпустить. Арсений вдруг поворачивается, резко снова бросается в поцелуй, будто сам себе напоминает, что это не сон совсем. – Я здесь, ты не спишь, – уверяет Антон, обнимая крепко доверчиво жмущегося к нему Арсения, – я здесь и люблю тебя, муж мой. Таким или любым другим. – Муж, – выдыхает это слово Арсений, кажется, тоже распробовав и осознав его значение, – понимающий и принимающий, любимый мой. – Полностью. Время пропадает, потому что есть только они и их чувства. Арсений лежит в обхвате рук Антона. А потом внезапно коварно усмехается. – Что пришло в твою гениальную голову? – интересуется Антон, ища ответный взгляд. – Представил, если бы мы и правда были бы Вениамином и Германом, что бы ты сделал, если бы увидел своего мальчика в таком виде? Антон прикидывает и говорит первое, что пришло в голову абсолютно обыденным голосом: – Прижал бы к стене и выебал прямо так, стоя, закинув гибкую ногу на плечо. Арсений только улыбается, пока до Антона медленно доходит, что его муж только что сделал. Всё, что захочешь, говоришь? Ну значит на сегодня эту тему они ещё «обсудят».