occidere daemones

- Питер, я очень прошу, послушай меня максимально внимательно. Этот парень – киллер, преступник и просто очень опасный человек, у которого чёрт-те что в голове. Не подходи к нему, не контактируй без повода. Мне важна твоя безопасность. Все мы знаем, что такое запреты. Это не делай, так не говори, туда не ходи - список можно продолжать вечно. И конечно же, то, что запрещают, всегда видится чем-то привлекательным, эдаким самым вкусным кусочком торта, брать который нельзя ни в коем случае. Как итог – Адам и Ева вкушают запретное яблоко, восьмая жена Синей Бороды открывает таинственную каморку, а детишки набирают в строке поиска «порно». И так всегда. Этого Тони Старк определённо не учёл. Ситуация с вернувшимися Мстителями была неоднозначной. Тони всё ещё не мог смириться и до конца простить Роджерса и его сумасшедшего дружка, хоть в глубине души и знал, что никто из них не виноват. Даже в смерти Марии и Говарда Старк. Даже в том, что они ушли. Но понять – это одно, а действовать соответственно – совсем другое, а потому Тони до сих пор держал дистанцию с командой. Кроме, пожалуй, Наташи, ибо шпионка слишком хорошо знала, как вернуть доверие Старка. Однако вскоре в Башне появился ещё один житель, и вот его присутствие начало быстро менять ситуацию: никто не мог устоять перед обаянием малыша Питера Паркера. Фраза «мир, дружба, жвачка» внезапно обрела смысл: для Мстителей Паучок стал той самой жвачкой, склеившей их между собой ради мира и дружбы. Мальчик улыбался каждому, готовил на всех ужины, предлагал устраивать киномарафоны, и ему никто ни в чём не мог отказать. Да и как откажешь милому невинному подростку, который просто светится добротой, говоря: «Мистер Роджерс, не могли бы вы отнести это мистеру Старку, пожалуйста?». Благодаря Питеру обитатели башни наконец-то начали налаживать контакты, а тот бесстыдно пользовался своим положением, сплочая ребят ещё больше. Не менялось только одно: к Баки Барнсу Питер не подходил. Ну… До поры-до времени. Что совершенно не удивительно, делал он это вовсе не из-за запретов Старка. Если бы не выматывающая доработка проекта, сдать который было необходимо уже совсем скоро, Паучок бы уже не раз попытался бы начать общение, но пока мотался в ролях посредника между Мстителями, Человека-Паука, прилежного ученика и ничего не успевающего растяпы, совершенно не имел ни времени, ни подходящего момента, ни сил. Зимний Солдат однозначно интересовал его. Это было что-то совсем уж необъяснимое для Паучка, но с той самой стычки в аэропорту он временами вспоминал об этом типе, испытывая чрезвычайное любопытство. Знаете то самое чувство, когда видишь человека всего миг, но уже начинаешь думать о том, какую музыку он слушает и с кем общается? То же самое, только тут еще и слова мистера Старка, лишь подогревшие желание узнать о Барнсе больше, вместо того чтобы запугать мальчика. Впервые заговорили они лишь недели через полторы после появления Паркера в башне. Проектом Питер занимался ночью, - весь в своего наставника, - и в тот момент на часах было уже почти четыре. Спина адски затекла, глаза уже слипались, а оставалось уже не так много, и мальчик принял стратегическое решение не просить Пятницу доставить кофе в комнату ботами, а пойти на кухню и немного передохнуть, чтобы размяться и взбодриться. Чего Паркер не ожидал, так это того, что не один он бодрствовал в такое время. Нет, конечно был мистер Старк, но тот пропадал в лаборатории за работой, а никак уж не в тёмной кухне в компании кружки чая. В отличие от Баки Барнса. Питер привычным движением включил свет и стал колдовать над уже горячим, - за то спасибо Пятнице, - чайником, напевая одну из композиций Queen. Обернувшись же, мальчик чуть не выронил из рук кружку с уже готовым кофе: на него в упор смотрел Зимний Солдат, явно оторвавшись от экрана телефона. - Э-э-э, добрый день… или ночь, да, доброй ночи, м-мистер Барнс. - Доброй, - спокойно отозвался Зимний, не сводя пристального взгляда с мальчика. – Я т-тут подумал, мы так нормально и не познакомились после того случая, и поэтому м-может быть… - неуверенно начал Питер после паузы, и не успел договорить, как увидел перед собой протянутую ладонь. - Баки, - просто произнёс Барнс, улыбнувшись уголком губ. - Питер, - просиял Паучок, аккуратно пожимая руку «новому знакомому». - Можешь рассказать, почему не спишь так поздно, Питер, - предложил Зимний, и Паркер, широко улыбаясь, начал увлечённо рассказывать про чёртов проект, школу, друзей, тётю Мэй… О, он был прекрасным рассказчиком. А Баки - прекрасным слушателем. Эта встреча словно начала какой-то обратный отсчёт, наверное, до момента, когда всё полетит к чёрту или, может быть, перейдёт все черты, - Питер точно не знал, но с тех пор ни разу не просил Пятницу доставить ему кофе. Зачем, если можно выпить его в приятной компании? Ночные посиделки стали их маленькой негласной традицией, и каждый раз, отрываясь от работы ради чашки ароматного напитка, Питер знал, что застанет Баки. И не хуже того он знал, что днём они лишь пожелают друг другу доброго утра и разойдутся кто куда, чтобы снова встретиться лишь ночью в пустой кухне. Баки был удивительным. Возможно, Питеру казалось так, потому что раньше он не знал о Барнсе ничего, а может, потому что его вечно пытались отстранить от Зимнего как можно дальше. Паучок ценил каждое слово, каждую улыбку, что появлялись в такие моменты, ведь раньше всё это казалось таким недосягаемым и далёким, а теперь вот – протяни руку, и прикоснёшься к мягким волосам, получая в ответ добродушный смешок. Они много говорили, говорили буквально обо всём, не затрагивая, наверное, лишь прошлое Баки: его жизнь была тем, что могло сниться в кошмарах, и это явно не то, что стоило бы знать Питеру, такому светлому, чистому Питеру, который не заслуживал всего дерьма, что происходит вокруг.Однако Паучок был не из тех, кто боится, и однажды спросил. А Барнс не мог ему лгать. Не умел, чёрт возьми. Он пытался делать вид, что ему уже всё равно, но боль вырывалась наружу, не давая дышать, вина плескалась в глазах, а Питер Паркер нырнул в это море, не думая, ничего не прося взамен. Нырнул и вытащил Барнса оттуда, схватил всеми конечностями, не давая утонуть в собственных страхах. Наверное, своим присутствием, если не просто существованием, чёрт возьми. И когда мальчик порывисто обнял Баки, уверяя, что больше такого никогда не будет, что он не заслуживал этого кошмара, на душе стало легче, на душе стало так тепло. Когда Питер наконец освободился от проекта, он не мог поверить своему счастью. Мстители ладили, учителя стали звереть чуть меньше, работа закончена. У мальчика появилось свободное время, и возможность проводить его со своим кажется-уже-другом-Баки была ужасно приятной. Однако слова мистера Старка дали о себе напомнить в самый неподходящий момент. За пару дней до сдачи работы у Питера началась жуткая мигрень, из-за которой даже пришлось на денёк оставить школу. Все Мстители очень сочувствовали мальчику в тот день, и уже ночью, работая в мастерской над усовершенствованием репульсоров, Тони решил поинтересоваться у Пятницы, как там Питер. И вот чего он не ожидал услышать, так это «Мистер Паркер на кухне вместе с мистером Барнсом. Показатели стабильны, нарушений не наблюдается, только учащённое сердцебиение. Повышенная выработка дофамина и серотонина.». - Паркер в кухне с кем? – впал в ступор Тони. - Вывожу изображение с камер, - в голосе ИскИна послышались недовольные нотки. На экране ясно было видно, как Барнс и Паучок сидели на кухне, мирно разговаривая, и пили чай. Питер с чего-то смеялся и выглядел уже гораздо лучше, чем утром, хоть жуткие синяки под глазами и выдавали, что мальчик ужасно уставал. Тони удивлённо смотрел на парочку. Внутри шелохнулось беспокойство. - И с каких пор они так?.. - Уже две недели, почти ежедневно, - невозмутимо ответила Пятница. Чёрт. Да, за парнем он явно не уследил, вот так подстава.

***

- Питер, дорогой, что ты делал вчера в два часа ночи? – неожиданно раздался за ухом Паучка вкрадчивый голос Тони, от чего парень вздрогнул. - Работал над проектом, мистер Старк. - Во-первых, если еще раз назовёшь меня «мистер Старк», я не буду с тобой разговаривать, а во-вторых, что ещё? - М-м-м, пил кофе, - Паркер невинно улыбнулся, - А вот не разговаривать – это слишком жестокая угроза с твоей стороны, Тони. - Питер, - устало вздохнул Старк, - я же просил тебя не подходить к Барнсу, а ты как ни в чём не бывало распиваешь с ним чаи по ночам. Зачем, чёрт возьми?! - Мне нравится с ним общаться. Баки хороший, и он искренне жалеет обо всём, что сделал, как ты не понимаешь этого? – Питер грустно нахмурился. – Он не тот Зимний Солдат, с которым ты сражался. Он добрый, понимающий, весёлый, да боже, он просто офигенно крутой! - «Круто-ой», - передразнил Питера Старк. – Ты как будто влюбился, ей-богу. - А может быть и так? – с вызовом бросил подросток. - В таком случае, соболезную, - закатил глаза Тони. - Прости его, - тихо попросил Питер и ушёл, не проронив больше ни слова. Что ж, у Старка однозначно теперь было, о чём подумать. А Питер совершенно перестал скрываться от наставника, и чуть ли не каждый вечер утаскивал Баки вместе погружаться в поп-культуру, смотря культовые фильмы, которые столетний солдат упустил за время пребывания в бессознательном состоянии. Они стали вместе патрулировать Нью-Йорк, и дни Питера словно внезапно окатили каким-то проявителем: действительность засияла яркими красками радости, счастья и уюта, которые Паучок испытывал рядом с Баки. Они искромётно шутили, обезвреживая очередных преступников, соревновались на скорость, прыгая по высоткам, и возвращались абсолютно довольными и, как истинные ценители домашней еды,вместе готовили что-нибудь вкусное всем Мстителям. Ребята были рады видеть Паучка, обычно ужасно уставшего, таким бодрым, расслабленным и счастливым, как и Баки, который стал заметно разговорчивее и всё чаще улыбался. Эти двое медленно усмиряли бесов друг друга, отбрасывали всю боль, все старые обиды и предрассудки. И кажется, в итоге это понял даже Старк, ибо уже совсем скоро подошёл к Питеру с извинениями, хоть и в своей фирменной манере. Игнорировать существование Баки он тоже перестал. И, кажется, это был последний шаг к миру среди Мстителей. - Молодец, Паучок, ты постарался на славу. - Что ты имеешь в виду, Нат? - Сам же знаешь, малыш. - Ты меня раскусила…