occidere daemones

Питер Паркер не любил, когда его выдёргивали на миссии прямо с уроков, не любил всех сумасшедших учёных, которые бездумно создавали проблемы, с которыми могли разобраться только Мстители. А что Питер Паркер всей душой ненавидел, так это ранения. Но, судя по всему, жизнь относилась к Питеру Паркеру примерно так же, и потому Паучок лежал в лазарете с двумя пулевыми и телом, превратившимся в один сплошной синяк. Как так вышло? Всего лишь пара взрывов посреди города, сражение с террористами и, как вишенка на торте, спасение ребёнка из-под падающей бетонной плиты, которая в итоге упала на Паркера. Сказать, что команда была в ярости – ничего не сказать. Питер уже успел выслушать гневную тираду от Тони, который тысячу раз запрещал мальчику рисковать своей жизнью, наставления Стива и осуждающие вздохи Наташи. К нему заходили даже Ванда и Клинт, с жалостью рассматривая обмотанного бинтами Паучка, которому оставалось лишь с тоской ждать освобождения. Баки пришёл после всех остальных. Тихо вошёл в палату и, не сказав ни слова, сел на стул рядом с койкой, где лежал Питер. - Ты же не собираешься меня отчитывать? – грустно вздохнул Паучок. - Нет, я уверен, что тебе уже досталось от Старка и Романофф. Как ты? - У меня уже почти ничего не болит, а к завтрашнему вечеру и вовсе ни следа от ран не останется. Я лежу здесь просто так, а у меня завтра контрольная по биологии, между прочим, - пожаловался Питер, вздыхая. – Без тебя ужасно тоскливо. Я скучал. - Я по тебе тоже, solnyshko. Прости, что долго не приходил – у тебя тут была толпа народу, - на губах Баки появилась какая-то особенно нежная улыбка, которой он одаривал только Питера. – И тебя сняли со школы на ближайшие три дня, так что забудь о контрольной. - Ты всё время меня так называешь и не переводишь, - беззлобно пробурчал Питер. - Если очень интересно, спроси у Наташи. И да, Питер, ты молодец, хоть и безумец. - Спасибо, Баки. - Но если ты ещё раз так бездумно полезешь в такую чертовщину, я лично выпорю тебя, - в голосе Барнса послышались угрожающие нотки. - М-м-м, - протянул Паучок, медленно краснея, ведь перед его глазами появилась совершенно не та картина, какую имел в виду Баки. Наверное. - Я боюсь спрашивать, о чём ты подумал, учитывая изменение цвета твоего лица, - усмехнулся Барнс. - Ни о чём, - как ни в чём не бывало отозвался Питер, пряча глаза. Боги, он не должен думать так о взрослом мужчине, который испытывает к нему исключительно дружеские чувства. - Как насчёт фильма? – Баки взъерошил мягкие кудри Паучка. - Я за, но хотел бы сейчас быть в своей комнате, а не в этом ужасном месте. Господи, я готов расцеловать того, кто меня отсюда освободит! –протянул Паркер, утыкаясь лицом в подушку. - О, даже так? Я уже иду падать в ноги Старку с мольбой дать тебе долечиться в комнате, - Баки хитро улыбнулся, смотря на смущённого Питера, и быстро вышел из палаты, пока Паучок не успел ничего сказать. Паркеру оставалось лишь биться головой о подушку, проклиная то, что он сначала говорит, а потом думает. Только через пару минут он задумался о реакции Баки. В голове внезапно появилось столько вопросов. Паучок уже давно давал себе отчёт в том, что по уши влюбился в Баки Барнса. Не сказать, что он хорошо отнёсся к этому своему откровению: мальчику всё ещё хотелось запретить себе думать о нём, попытаться что-то сделать с этим, но чувства брали верх, и Питер продолжал просто молчать. И втихаря пялиться на Зимнего во время тренировок. Он никогда не думал об ответных чувствах. Нет, конечно, ему хотелось, невероятно хотелось отношений с Баки, хотелось целовать его, брать за руки и обнимать не как обычно, а нежнее, чувственнее, чтобы гладить спину, рёбра, запускать руки под одежду и прижимать к себе, быть ближе, гораздо ближе, чем он мог себе позволить. Но Питер сразу убедил себя в том, что это фантазия. Он даже не надеялся, даже несмотря на то, что они с Баки стали очень близки. И лишь сейчас в голове, пробравшись сквозь все «нет», замелькал маленький огонёчек «А может быть…». Появление Барнса заставило Питера приподнять голову и обернуться, чтобы увидеть, как тот лучезарно улыбался, подходя ближе. - Поздравляю, Куколка, Старк разрешил тебе перебраться в комнату. - Что?! Правда? – подскочил на постели Питер, тут же поморщившись от боли, пронзившей бок. - Да, но тебе нельзя сильно напрягаться, поэтому прости, но пешком ты не пойдёшь, - пока юноша не успел осмыслить эту фразу, его уже подхватили на руки. - Божечки, - Питер залился румянцем, обвивая руками шею Баки. - Не бойся, не уроню, - раздался хриплый голос прямо над ухом. - Я знаю, - тихо проговорил мальчик, полной грудью вдыхая запах зелёного чая и сигарет, который всегда сопровождал Барнса. Они добирались до комнаты в уютном молчании. Когда Баки опустил Паучка на его кровать, мальчик распластался по ней, блаженно кутаясь в толстый плед, затем откатился в сторону, кивком головы приглашая Баки лечь рядом. На плечо Зимнего привычно опустился плед, а на колени - голова Питера. - Зачем ты отнёс меня? Это могли бы сделать боты, - задумчиво проговорил Паучок, поворачиваясь к Барнсу. - Думаешь, я доверю этим железкам тебя? - Баки, ты доверяешь Пятнице делать тебе чай, а больше чая ты любишь разве что Стива и свою винтовку. - Ты ошибаешься, lubov’ moya, и Стива я люблю меньше, чем чай, - Баки улыбнулся, но в его взгляде явно читалась неясная грусть вперемешку с нежностью. – Как и винтовку. - Опять русский… Я начинаю привыкать, - улыбаясь, хмыкает Питер в попытке скрыть дрожь в голосе. – Ты даже Стива любишь меньше, чем чай, но чай ты Пятнице доверяешь, а меня нет. - Верно мыслишь. Рука мальчика внезапно ложится на щёку Барнса, с губ которого слетает судорожный выдох. Боги. Питер притягивает его к себе и осторожно целует, едва касаясь губ и тут же отстраняясь. - Надеюсь, это не благодарность за освобождение? – шепотом спрашивает Баки, смотря в карие глаза Паркера. - Нет. Проходит секунда, прежде чем они снова утягивают друг друга в горячий, нежный поцелуй, сталкиваясь зубами и прижимаясь ближе. Проходит полчаса, прежде чем они засыпают вместе, чтобы позже, проснувшись, понять, что они обрели. Теперь-то у них точно всё хорошо.