Может, я пойму тебя?

Ещё только раннее утро, часа четыре от силы. Но Норман не спит. И нет, он не встал только что из-за сна, или какой-нибудь нужды, нет. Он не спал целенаправленно. Он думал. Размышлял. Сегодня, он хотел признаться Эмме в своих чувствах. Они ведь есть, правда? Конечно, есть, что за глупости. Эти мысли и не давали ему сомкнуть глаз. Он просто испытывал свою нервную систему на прочность. Он так боялся, что Эмма его отвергнет. Как он будет смотреть ей в глаза? Эти мысли страшные. Норман не хочет об этом думать, но скорее всего, это реальность. Он же никогда не замечал со стороны Эммы ничего такого. Но кто знает, что может случится сегодня? Норман нервно выдыхает, после чего, закутывается одеялом с головой, дабы согреться. У него, как ни странно, всегда холодные ладони. Особенно кончики пальцев. Это одновременно и пугает, и завораживает. Он погружается в темноту. Под этой теплой материей приятно находится. Да, она немного сковывает движения. Да, она не позволяет много дышать. Да. Но так же, тут ему комфортно, он чувствует себя в безопасности, и позволяет своему разуму закутаться в тонкую паутину сна. Такую тонкую, что кажется, что он может проснуться от любого звука. Но ему и спать то осталось недолго. Сам виноват. Во сне, он ерзает на кровати, тем самым, заставляя одеяло отъехать в сторону, оголяя его голову. На лбу видна капля холодного пота. Кошмар? Похоже… Такое случается не в первые. Ему часто снятся негативные сны, после которых приходится улыбаться. Не стоит досождать маме своими детскими проблемами. Всем снятся плохие сны, и он это понимает, не зря же он является одним из самых умных детей в приюте. Но сегодня, ему в каком-то роде повезло, что он лег так поздно, или рано, все равно. Его время кошмаров значительно снизилось, значит, будет легче. Из этого дурного сна, его выводит радостные крики детей, которые уже встали. И вот, открывая глаза, он видит рядом маленького ребенка, ей только четыре года. Норман добродушно ей улыбается, и садясь в кровати, берёт ее в свои объятья. — Мая, пришла меня будить? Что ж, ты, как обычно справилась с этим. Выспалась этой ночью? Спрашивает её Норман, наконец то выпуская ее из своих рук, и вылезая из — под одеяла. Он знает, что ответа он не услышит. Мая, девочка не особо разговорчивая. Да и кто захочет много говорить в таком возрасте? Но он всегда ей что-то говорит, просто для приличия. Видеть ее улыбку приятно. Детские лица в общем ему приятны. Тем более, что она ему не чужая, как и все присутствующие в этой комнате. Они все большая семья, и он не сказанно рад, что они узнали друг друга. С такими мыслями, он заправлял свою кровать, иногда смотря на Эмму, что во всю нянчилась с младшими детьми. Такая добрая, такая умная, такая заботливая. Такая, что его сердце каждый раз бьется все быстрее и быстрее. Такая, что он в неё влюбился как полный дурак. Закончив с уборкой своего спального места, он сжимает руки в кулаки, и подходит к соседней кровати, где Рэй тоже заканчивает уборку. Он должен ему рассказать о своих планах, так как только он знает о его чувствах. Да, возможно он не получит поддержки, или ещё чего-то такого, но сейчас ему помогут любые слова. — Рэй, доброе утро. Смотрю, ты уже закончил, пойдём накрывать на стол. Говорит Норман, легко улыбаясь, не может же он говорить такое при всех, а пока они идут, у него будет немного времени. — Норман, доброе. — говорит ему в ответ Рэй, и идёт вперёд, давая понять, чтобы тот шёл за ним. В ответ на это, Норман просто последовал за ним. Он и не мог ожидать другого, от такого человека как Рэй. Рэй всегда такой, поступает именно так, как это выгодно ему. Но нет, это не делает его плохим, или злым. И это ни капельки не мешает им быть кем-то на подобии друзей. Да и почему на подобии? Они друзья. Хоть Рэй и другой, но и сам Норман ведь не лучше. Они идут вдвоём по пока что пустому коридору, Норман немного боится прервать тишину и лишь улыбается. Но у него нет запаса времени, нужно действовать по принципу сейчас или никогда. Посмотрев на Рэя, он собирается с мыслями, и не отводя взгляда начинает говорить. — Рэй, знаешь, я решил признаться Эмме. Сегодня. Как думаешь, выйдет что-то путное? Ответ последовал незамедлительно, будто Рэй всегда знает, что нужно говорить. Норман никогда не прекратит ему удивляться. — Вот ради чего ты меня вытащил. Признаться значит. А какой смысл? Рано или поздно вас заберут из приюта и вы не увидетесь, скорее всего никогда. — на этих словах, губы Рэя остановились в какой-то усмешке. — И в добавок, она ещё может и разбить твое сердце. Ты, готов к этому? Готов к боли, которая, тебя будет ждать? — сказал он так, будто говорил будничную вещь. Такую привычную и обыденную. Даже в голосе не изменился… Норман от его слов почувствовал укол в области сердца. Он понимал, что Рэй говорит правду, но что поделать с чувствами, которые его переполняют? Он устал от них. Устал это все скрывать. Прятать. Это слишком мучительно. Он больше не может так. И пусть, все правда случится так, как сказал Рэй, он должен это сделать. — Я знаю, Рэй, знаю. И я готов к отказу, не маленький. Но я ничего не могу с собой поделать. Это было мне предначертанно. Сказал Норман и отвернул голову от Рэя. Сейчас ему не очень приятно это говорить, ощущать, и попросту понимать. Но так нужно. Он справится в случае чего. По крайней мере, он должен справится. Сесть на запасные аккумуляторы, если так можно сказать. Оставшийся путь, они преодолели молча. Ну, как молча, через пару минут после конца их диалога, они услышали шаги. Кажется, остальные дети пошли за ними. Вот и славно, он уже сказал то, что собирался, значит, одиночество ни к чему. Сказав Рэю, что им стоило бы поторопится, Норман прибавил шаг, точно зная, что Рэй, как и он, ускорится. И он не прогадал, через мгновение, Рэй уже шёл рядом с ним, все с той же ухмылкой на губах. Когда они дошли до столовой, они распахнули двери настежь, дабы остальным было удобнее заходить, и принялись накрывать на стол. Совсем скоро, к ним присоединились и другие дети, и мама. Такая обыденная вещь, а такая приятная. Закончив с раскладкой, он сел рядом с Рэем, напротив Эммы. Видеть её лицо, её улыбку. Так радостно на душе, и сердце опять бьётся как сумасшедшее. Так привычно. — Дети, поблагодарим же Бога за еду, что мы с вами сейчас разложили на столе. — заговорила мама. — Приступим. — Приступим. — сказали все дети хором. Взяв в руки столовые приборы, Норман принялся за еду. Не спеша. Ему некуда торопится, как и остальным в принципе. После завтрака все равно придется задержаться, так как мама будет говорить им результаты тестирования. Скорее всего, он, Рэй и Эмма, опять наберут все триста баллов. Как обычно. И даже не скорее всего, он был в этом уверен как никогда. Даже учитывая то, что на каждый вопрос отведенно всего девять секунд, он был уверен в правильности каждого ответа. А сомневаться в ребятах он не мог. С такими мыслями он ел, и почти не смотрел по сторонам. Строго к себе в тарелку. Даже когда уверен в себе, тень страха все равно присутсвует. Вдруг, где-нибудь по невнимательности, он отметил неправильный ответ. Даже кусок застрял в горле. И он правда что-то застрял. Норман начал кашлять, и несильно стучать кулаком по груди. Все еще шёл кашель. Такой неприятный, мерзкий, воистину противный кашель. Такой бывает только тогда, когда еда застревает в горле. Но тут, он чувствует на своей спине чужую руку, а после, и аккуратное постукивание, от чего кашель сам собой прекращается. Он посмотрел на того, чья рука только что была на нём. Рэй. Как неожиданно и приятно. Молча кивнув ему в знак благодарности, Норман продолжил трапезу, как и Рэй в частности. Спустя ещё двадцать минут, у всех перед носом стояли пустые тарелки и чашки. Завтрак подходил к концу, а значит, что скоро им назовут из результаты. Норман смотрел на маму и ждал. И тут, как будто из ниоткуда, мама достала листы. Это были тесты всех детей. В горле будто встал ком. Норман, незаметно для остальных нервничал. — Дети, пришло время узнать ваши результаты. Норман, Рэй и Эмма. Вы набрали все триста баллов. Поздравляю. Заберите ваши работы, пожалуйста. Все трое детей встали со своих мест и подошли к маме. Когда Норман брал свой лист, его руки заметно подрагивали. Еще нервничает, хоть и узнал результаты. Что за бред. И когда он шёл обратно его руки ещё тряслись. Спокойнее не становилось. Но тут, он услышал шепот Рэя. «Трясешься так, будто тебя убивают. Все в норме, спокойно.» — по коже прошелся импульс. Забавно слышать такие слова из его уст. Но как ни странно, руки правда перестали дрожать. Сказав ему тихое «спасибо», Норман сел на место, попутно слушая результаты остальных детей. Конни. Бедная девочка. Она написала хуже всех. Хоть она и маленькая, это обидно. Но ничего, он был уверен, что рано или поздно у неё все получится. Ободряющее улыбнувшись девочке, Норман вышел из-за стола как и остальные дети. Взяв свою посуду, он направился к к раковине чтобы за собой её помыть. Так принято. Каждый моет за собой сам с того момента, как может это делать. Так их научила мама. Поставив тарелки под струи воды, он приступил к мытью посуды. На это не нужно много времени. И да, как он и говорил, справился он быстро. Как все. Даже малыши моют тарелку быстро. Радостно вытерев руки полотенцем, он направился вместе со всеми во двор. Настало время развлечений. И сегодня, после игры в догонялки, которая точно будет, он уверен, он признается Эмме в чувствах. И да, как в воду глядел. Вот к нему уже подходит один из детей и вызывает его на «поединок». Норман должен всех поймать. Пустяки для него. Согласившись, он сказал, что начнут они минут через десять, так что, пусть готовятся. После этого он подошел к дереву где сидел Рэй и сел рядом. — Вот скоро начнется игра. После этого я ей все расскажу. Рэй же не проронил ни слова на это высказывание со стороны Нормана. Но этого он и ожидал. Рэй такой Рэй. Ничего не говорит, но все равно кажется, что от него исходит немая, буквально невидимая, едва уловимая глазом поддержка. И то, она ещё и не для всех. Показывает он её только ему. Странно, но приятно. Отсидев рядом с черноволосым все эти десять минут, Норман встал, и тихо сказав тому спасибо, отошел на несколько шагов вперёд. Пора начинать считать. Игра начинается. — Один. Два. Три. Четыре. Пять. Шесть. Семь. Восемь. Девять. Десять! Норман побежал вперед, уже продумывая в голове свой план. Поймать малышей будет не сложно, более старших чуть сложнее. Самое сложное — Эмма. Она сильна, и не обделенна умом, что можно заметить по её успеваемости. Он все еще бежит вперед, и вот, он слышит тихий шум за кустами. Точно малыши. Он беззвучными шагами подбегает к ним сзади. — Сюрприз Норман осалил их всех. Они оправляются обратно, к Рэю. Улыбнувшись им вслед, Норман побежал дальше. Остаётся уже значительно меньше ребят, а значит, и меньше времени до его признания. Становится страшнее. Может он поспешил с решением? Нет, точно нет, ему уже одиннадцать, наверное, все-таки уже пора все рассказать. И пусть это будет невзаимно, он справится. Он справится… А если и нет он обязательно что-нибудь придумает. *** Все дети пойманы. Осталась лишь Эмма. Самая сложная часть плана. Он бежит по лесу, смотря по сторонам. Пока никаких зацепок не наблюдается. Эмма точно стала лучше с прошлого раза, не совершает старых ошибок. Она стала расчетливее, но похоже что не намного. Норман слышит с боку хруст ветки. Как опрометчиво с её стороны. Он не успеет её сейчас поймать, значит, остаётся всего один возможный вариант. Главное не опоршать сейчас… Он делает вид, что не услышал того хруста, и спрыгивант вниз с холмика. Идет, и просто смотрит по сторонам. Нет лишних движений. Все глупо, но план точно сработает. И тут, вроде как невзначай, он спотыкается о небольшой каменный выступ и летит вниз, легонько ударяясь о землю. Если все пойдёт по плану, через пару секунд Эмма будет рядом. И да, вот, он уже слышит её шаги. Как он и ожидал. Её слабая сторона — другие люди. Она поможет любому. Абсолютно любому человеку. Даже если ей самой нужна помощь, она будет в первую очередь думать о других. Это не всегда хорошо, и ей бы стоило от этого отучится. Он часто ей это говорит. Но без толку. Зато, этим можно пользоваться в догонялках. — Норман! Ты цел? — раздаётся голос Эммы прямо около его уха. Какая она громкая и шустрая. Норман, не долго думая, садится на земле и трогает Эмму за плечо. Он выиграл, осталось самое сложное. — Я тебя поймал. — говорит Норман улыбаясь, и вставая с места. — Норман! Так нечестно! — Почему же, Эмма? Это просто стратегия. Ничего сложного или невоможного. Я думал, что ты уже её знаешь, я применял её раза три точно. Может, даже больше, кто знает. — Все равно нечестно. Я же почти выиграла. — Выиграешь в следующий раз, Эмма. А сейчас, пошли обратно к ребятам. Сказав это, Норман не спеша пошел вперед. В горле будто стоял ком, он не сможет ей этого рассказать. Не сможет. Не в его это силах. Слишком страшно. Слишком жутко. Слишком невозможно. Он боится услышать отказ. А вдруг, она ещё и перестанет с ним общаться после этого? Он не перенесет этого. Для него это будет концом… Они шли так уже несколько минут. Вокруг одни деревья, и дома пока не видно. Может сейчас будет самое время? Он даже не мгновение замер, но сердце забилось так быстро, что он пошел дальше. На лбу заблестела капелька пота. Сликом страшно. Но ведь он уже сказал Рэю, что сделает это. Значит, он должен это сделать. Должен, и он сделает это. Какой-то страх не сможет его остановить. Он твердо это решил. — Эмма! Мне нужно с тобой серьезно поговорить. Не будешь против, если мы на пару минут остановимся? Сказал Норман, резко остановившись и посмотрев в глаза Эмме. Он должен это сделать. Должен, пока в его крови бушует адреналин и он не чувствует страха. Должен. — Хорошо, Норман, говори, что хочешь. Время будто замерло, он подошёл к Эмме и взял её руки в свои. Они немного меньше чем его, но это не удивительно он ведь выше её. В его глазах видны задорные огоньки. Он готов говорить. Но тут, подул сильный поток ветра. С дерева сорвало несколько листьев и они, закружившись, понеслись вперед, выкручивая фигуры в воздухе. Это так красиво. Зеленый маленький вихрь лететит, но его скорость постепенно угасает, становится меньше. И да, постепенно вихрь снижается, идет на посадку так сказать, правда, посадка будет не в совсем ожидаемом месте. Он наблюдает за этими листьями. Он пытается, отвлечь самого себя, чтобы было легче признаться в чувствах. Чертов Ромео… И тут, эти листья правда приземляются в неожиданном месте. На голове Эммы. Норман сначала просто улыбается, но уже через мгновение заливисто смеется. Да, в этом нет ничего смешного, но он смеётся. Смеётся, хоть раньше особом не утруждал себя этим занятием. Так странно. Эмма же напротив, она сейчас вообще ничего не понимала. Не понимала почему Норман смеётся. Не понимала почему они стоят. И не понимала, что именно он хочет ей сказать и не говорит. Её просто распирает от любопытства, но она пока немного стесняется сказать об этом. Вдруг она его собьет с мысли. Но в этой жизни нужно рисковать, поэтому, она, сделав большой вдох, начала говорить. — Норман, ты мне хотел что-то сказать, и до сих пор молчишь. Может, если ты не собираешься говорить, мы пойдем обратно, домой? Эти слова будто вывели Нормана из мыслей в реальность. Он уже не смеётся, но улыбку на лице оставил. Вдруг, и Эмма его любит. Вдруг, все обойдется. Вдруг, все выйдет хорошо… — Прости, Эмма. Я немного задумался. — Нет-нет, ничего. Говори, я слушаю. Выдохнув, Норман сжал руки Эммы немного сильнее, и посмотрел прямо в её глаза. Как обычно бывает в книжках про любовь. Так мило и романтично. — Эмма… Хоть я еще маленький, но я уже давно осознал, что чувствую к тебе далеко не дружбу. Ты больше чем просто друг. Ты заставляешь мое сердце стучать с бешенной скоростью, искать тебя в толпе глазами. Эмма, я люблю тебя. Я правда люблю тебя. И я не знаю, что буду делать если потеряю тебя. Скажи Эмма, что ты чувствуешь ко мне? Глаза Нормана сияли надеждой. Он так надеялся на то, что его чувства взаимны. Он надеялся на то, что ему не разобьют сердце. Он надеялся на счастье. — Норман. Прости. Поверь, мне очень жаль, но. Нет, ты мне не нравишься. Я не испытываю к тебе таких же столь высоких чувств. Норман, прости… — Сказав это, девушка вырвала свои руки из его рук и бросилась бежать со всех ног к дому. Обратно. Она только что разбила человеку сердце. Ей и самой больно. Но. Так неприятно осознавать, что именно ты причина боли другого человека. И не просто человека, а своего друга. Друга… Ей теперь так сложно будет с ним общаться. И сможет ли она вообще говорить с ним как раньше? Нет, определенно нет… Норман стоял как вкопанный. Он не шевелился, и казалось, что даже не дышал. Он стоял, пока его сердце быстро разбивалось на более мелкие осколки. Стоял, и ждал когда боль захлестнет его целиком и полностью. Ждал, когда он самоуничтожит себя… Но нельзя же здесь стоять вечность. Но как жаль. Скоро их будут загонять внутрь, ему нужно поторопится. Выдохнув, и выдавив фальшивую улыбку для самого себя, он побежал вперед, совершенно не жалея себя. Он не жалел ног, казалось, хотел стереть их просто в кровь. Но это сложно выполнимо на столь маленьком расстоянии. Из глаз потекли слезы. Он должен выплакать их сейчас, чтобы при всех все было как обычно. Другим не нужна его боль. Почти никому. Разве что… Рэй. Но он не хочет занимать его время. Пусть кажется, что ему абсолютно наплевать на чужие проблемы, он просто чудесный друг. Сколько он себя помнит, Рэй всегда был рядом. Всегда поддерживал его морально. Пусть, не совсем так, как привыкли нормальные люди, но поддерживал. Был рядом абсолютно всегда. Даже тогда, когда проблема была незначительная. Первый приснившийся кошмар. Он и тогда был рядом. Такие мелочи, а он подмечает. Он точно человек? Слезы все еще текли, заволакивая обзор туманом. Он плохо видел куда бежать дальше и просто споткнулся о торчащий корень дерева и упал, больно ударяясь головой о землю и об соседние корни тоже. Он лежал на этой холодной земле и плакал. Плакал навзрыд и не следил за тем, сколько могло пройти времени. Ему было абсолютно все равно. Плевать. Хотелось только заглушить свою боль. Все таки, Рэй был как всегда прав. Больно. Уж лучше бы он жил в неведении, чем с такой болью. С такой дырой в сердце. Его же больше не зашьешь, склеишь или соберешь заново. Ничего. Это боль с ним навсегда. Такое яркое и живое воспоминание будет его преследовать, как бы невзначай напоминая какой он придурок, подумал, что все может быть хорошо у него, что все его мечты сбудуться. Как наивно. Слезы текли нескончаемым потоком из-за них, он даже не слышал звук колокольчика, означающий то, что пора домой. Он не слышал. Он просто продолжал плакать, будто слезы залечат рану. Будто это повернет время вспять или просто удалит слово «чувства» из него. Нет, этими слезами он делает себе только хуже. Как бы, топит себя ещё сильнее. Погружает на дно отчаяния все глубже и глубже. Так глубоко, что без помощи от туда не выбраться. Так плохо, ему больно так, как никогда ещё не было. И это не сравнится ни с одной физичечкой болью, что он испытывал. Это больнее, в тысячи, нет, в миллионы раз. Миллиарды. Так больно, что хочется просто рвать себя на куски. Рвать это глупое сердце на части. — Глупое сердце, не бейся…  Сказал он немного осипшим от слез голосом и попытался встать. Все еще был слышен звон колокольчика, но для него он звучал как впервые. Все будто в тумане, еще и в голове шум. Не хило он приложился все-таки когда падал. Еще и кружится эта чертова голова. Встав на немного трясущие ноги, он помчался вперёд так быстро, как только мог. Из-за всех сил. Он бежал так, будто от этого зависела его жизнь. Быстро. Вдруг заглушит боль. Вдруг.. Ему оставалось только в эту глупую мысль. Вдруг... И вот, спустя недолгое время беспрерывного бега, он добедал до дома. Ребята стоят там, и похоже, что ждут его. — Мама, извини, я немного опоздал. — Ничего, Норман, пошли домой. После этих слов, он спокойно пошел по направлению к зданию, иногда беря за руку малышей, так как они пытались остаться на улице наподольше. Его взгляд метался из стороны в сторону. Он высматривал то Эмму, то Рэя. Он не знал, что он хотел сейчас. Ему стоило бы поговорить с обоими. Выпустив одного малыша, он ускорил шаг, дабы догнать рыжую макушку, которую он наконец-то заметил. И да, она становилась к нему ближе с каждой секундой. Так близко… От одного её вида на глаза наворачивались слезы. Больно, но ему нужно держать это в себе. Не выплескивать боль наружу, и не делать так, что бы Эмма чувствовала себя виноватой. Она ведь ничего не сделала… Догнав её, он пошел с ней рядом, так заметно нерничая. Он не знал, что нужно говорить в такой ситуации. И нужно ли вообще что-то говорить? — Эмма… Мы ведь ещё друзья, правда? — Норман, конечно мы друзья. Просто, это немного неожиданно было, вот и всё. Все по прежнему. *** Они уже давно в здании. Все занимаются своими делами, один Норман сидит в комнате и смотрит в пол. После того диалога он больше не пересекался с Эммой. Да он и не хотел сейчас её видеть. Слишком рано. Нервно выдохнув, он встал со своего места и решил пойти в библиотеку. Но не почитать, нет, он хотел найти конкретного человека. Рэя. Он точно будет там, Норман уверен в этом. Он вышел из комнаты и пошел по коридору вперёд. Нужно попытаться очистить свой разум. Но это так сложно. Эта боль полностью поглотила его. Поглотила, и не хотела выпускать. Медленно дойдя до места назначения, он вошёл в комнату. И вот, как он и думал. Рэй. Он сидит на полу и читает книгу. Норман подошел к нему и сел рядом. — Рэй. Ты как всегда был прав. Скажи, что мне делать? — Норман. — сказал Рэй закрывая книгу. — думаешь, что я знаю, что с этим делать? Мне влюбляться не доводилось… Но сказать я могу одно, делай вид, что все хорошо. Пытайся выбросить её из своего сердца. Она не твой мир. Это только часть твоей истории. Все забудется. И Эмма тоже. Просто знай, что это не конец. — После этих слов, Рэй отложил закрытую книгу в сторону и посмотрев на Нормана, тихо, с некой ноткой раздражения, выдохнул. То, что он хотел сделать, не лезло для него не в какие рамки разумного. Но, разве они не друзья?.. Друзья, хах. Он давно чувствовал что-то странное к нему. И это «что-то», сложно назвать дружбой… Значит, нужно засунуть свои рамки куда подальше и молча терпеть. Рэй притянул Нормана ближе к себе, и положил его голову к себе на плечо. — Тебе надо выплакаться. Давай, пока я разрешаю. — Этими словами он объяснил своё действие. — Рэй… Норман не ожидал такого с его стороны. Да, он мог подумать ещё про словесную поддержку, но так. Это было чем-то новым. Когда Рэй смог так поменятся? Или он таким и был всегда?.. Но если вспоминать все, он не видел такого отношения к другим с его стороны. Ни сейчас, ни тогда… Но сейчас он об этом не думал, он просто лежал на его плече, а из глаз медленно потекли слезы. Он то думал, что выплакал все еще в лесу, но похоже, что нет. Рэй всегда знает как лучше…