Может, я пойму тебя?

«Почему он сейчас позволяет ему плакать в своё плечо? И почему он вообще подпустил его так близко? Когда он проморгал этот момент сближения?» — ни на что из этого Рэй сейчас не сможет дать ответ. Он просто не знал, или просто пытался убедить сам себя, что не знает. Пытался. Конечно он все знает. И помнит он, когда все пошло наперекосяк. Помнит, но отчаянно пытается забыть это, как страшный сон. Забыть, потому что он не любит подпускать людей слишком близко к своему сердцу. Это опасно. Одно лишние движение, и ты можешь остаться один с разбитым сердцем. Он знает насколько это больно, и даже врагу не пожелает такого испытать… Он знает каково это, потому что ещё в детстве, когда другие ходят пешком под стол, уже все понимал. Понимал, но ничего не мог с этим поделать. Да и что мог сделать ребёнок? Самый обычный человек, у которого с каждым новым уходом ребенка, от сердца откалывался все новый и новый кусок. Он же знал, что их не приютили… Эти дети — они его семья. Не родная, такая разная и своенравная, но все же семья. А семья всегда приносит больше всех боли. Любое слово сказаннное кем-то родным, может ударить в сто раз сильнее, чем слово постороннего человека. Ведь, когда это скажет кто-то, кого ты в первые видишь, ты можешь этого и не заметить, и просто пройти мимо. Но когда это говорит кто-то родной, ты непроизвольно, но начинаешь думать, что с тобой взаправду что-то не так. Что ты не такой, какой нужно. Что тебе пора меняться. И он опять допускает эту ошибку, подпускает кого-то слишком близко. Постепенно рушит стену, которую возводил так долго и усердно. С каждой секундой от неё откалывается кусок за куском, оголяя его голые стены души. Души, которая уже давно разбита. Одно движение, и он свихнется. Рэй тихо вздыхает и поворачивает голову на Нормана. Он смотрит как друг тихо плачет на его плече, а его горькие слезы проникают сквозь тонкую ткань и касаются холодной кожи. От этого по спине пробегают мурашки. Такие маленькие и незаметные глазу, но так явно ощутимые. Он смотрит на него, и внутри что-то переворачивается, но он не понимает что… Он смотрит на его подрагивающие белесые ресницы. Смотрит на то, как его длинные пальцы непроизвольно хватают край его рубашки. Он смотрит, смотрит как вздымается его грудь от плача. Смотрит, но ничего не может сделать. Он может только хотеть забрать его боль себе, чтобы сломаться окончательно, но чтобы он жил дальше. Он правда готов сломаться ради него, только бы не видеть его слез. Все слишком странно… Все странно, и ему страшно. Он боится сделать лишнее движение или сказать лишнее слово. Он боится испортить момент, как обычно и случается. Одно резкое слово вылетевшее из его рта всегда всё портило. Портило, портит и будет портить до самой его смерти, которая, как он точно знает, настанет совсем скоро. Он аккуратно шевельнул рукой, как бы прицеливаясь. И вот, одно мгновение, и его рука точно двигается по траектории вверх-вниз, как бы поглаживая его там, где расположено предплечье. Он чувствует, как Норман дрожит. Чувствует это каждым миллиметром своей кожи. К мурашкам из-за воды, прибавляются мурашки из-за дрожи. Он пытается выглядеть уверенно. Но опять же, пытается. Не факт, что это выходит у него нормально… Но он должен, должен не дать Норману развалится из-за отказа. Должен дать понять, что это не конец жизни и на девчонках мир не заканчивается. Что в его жизни будут ещё положительные моменты. До поры до времени… Он хочет сам так думать. Хочет думать, и верить в то, что все правда обойдется. Хочет думать так сам, и чтобы другие тоже так думали. Точнее, именно Норман. Именно он, тот, кого он подпустил ближе. Но разве это правильно? Правильно хотеть перенять чужую боль на себя? Возможно, в некоторых ситуациях это правда может быть необходимо. Но только возможно. Почему же тогда он готов с лёгкостью это сделать?.. Может потому, что он реально дорожит этим человеком, а не как многие другие, напоказ? Да, Норман реально ему дорог, и он готов идти на жертвы ради его морального, да и физического состояния, тоже. Но, это страшно. Просто до безумия страшно… Так… Странно… Страшно… Непонятно… Не прекращая давать немую поддержку, Рэй прикрыл свои глаза, как бы погружаясь в мысли. До него теперь еле доходили звуки реальности, он слышал свой разум, и видел картины прошлого. Все воспоминания будто на ладони. И за что у него такая память?.. *** Холодный зимний вечер. Рэй сидит на большом подоконнике, в библиотеке, с книгой в руках. За окном порхают маленькие снежинки. Такие маленькие, что не увидишь узор, в принципе, как и должно быть. Но всегда так хочется взять хоть одну, и начать рассматривать. Изучить каждую часть кружевного узора. Рэй всегда имел такое желание. Ну как всегда, с тех пор, как он смог давать себе отчет о своих мыслях и действиях. С каждой минутой, Рэй все больше и больше отвлекался от книги, что была в его руках. Снежинки кажутся ему намного интереснее, да и безумно красивыми. Такая вот у него реакция на снег. Странная, но по детски серьезная и необъяснимая. И вот, все-таки, эта несчастная книга оказывается захлопнутой. Он кладет её рядом, а сам, садясь в другую позу, чтобы лицо было прямо напротив окна, начинает следить за траекторией падения снежинок. Такие маленькие, такие холодные и такие разные. Он сам не мог понять почему обычный снег так сильно его завораживает. По идее, это же просто вода. Холодная вода. Но кого это останавливало? Снег. Так просто и легко забирает внимание сконцентрированного не по годам Рэя. Забирает, и возвращает лишь в редких случаях. Рэй может часами сидеть на одном месте и смотреть на маленькие снежинки, даже если его зовут. Его это не отвлечет, и он просто проигнорирует просьбу говорящего. Даже если его звал Норман или Эмма. Да даже если мама. Он не откликнется. В такие моменты, его сознание отключалось, давая волю эмоциям. Да так сильно, что можно было увидеть его настоящую улыбку, а не её подобие или ухмылку. Можно было увидеть, те самые искры в глазах, тот самый огонек, что присущ всем детям без исключения. Можно было увидеть живые эмоции, а не эмоциональный диапазон робота, или ещё какой железки. Он просто смотрит на это природное явление, и в груди разливается тепло. Такая тонкая линия обычного детского счастья. Оно маленькое, теплое и очень светлое. По настоящему не запятнаное горем. На его лице улыбка, такая невинная и по детски глупая. Он поднимает свою руку, и прижимает ладошку к стеклу. Оно холодное, и вокруг руки запотело. Он отдергивает руку и смотрит на получившийся след. Такое небольшое очертание ладони. Но тут, он слышит резкий звук, будто что-то падает. Он с неким испугом поворачивает голову и осматривает комнату. Вроде, все как было. Или нет?.. Удобно развернувшись, он уже точно увидел, что не один в комнате. За стелажом с книгами стоит девочка. И не просто девочка, это же она. Ники. Он даже успел заскучать без неё. Резким движением Рэй слезает с подоконника и подбегает к ней. Смотрит на её бледное лицо и непослушные волосы, что достают до плеч. Смотрит в еë карие, не по детски глубокие глаза. Смотрит, и продолжает улыбаться, не в силах что-то сказать. Ники пролежала в «больничной палате» несколько недель. К ней никого не пускали. Совершенно. Все это время Рэй сильно волновался за свою подругу. Вот, только сегодняшняя ситуация со снежинками заставила его улыбаться. Рэй протягивает к ней руку, будто не верит, что это она. И он касается её теплой кожи. Улыбка на лице становится шире и еще счастливее. Он берёт её за руку и тянет к окну, где он сидел не так давно. Ники послушно идет за ним, все еще сохраняя тишину библиотеки. Наверное, только она, как и Рэй, относилась с трепетом к этому помещению. В библиотеке должна быть тишина, и максимум шепот. Очень тихий шепот. И вот, они подошли к окну. Забравшись на подоконник сам, он подает руку Ники, дабы ей было легче забираться. Спустя пару секунд, Ники сидела рядом и все так же тихо улыбалась. Рэй пока что тоже не спешил рушить эту тишину. Им хорошо и в тишине. Этим они и отличались от других детей. Им не требовалось постоянное движение и разговоры. Им достаточно того, что они просто сидят рядом, а у каждого в руках по книге. Им хорошо просто находится рядом и молчать. Да, именно это их отличает… Но в этот момент, в голове Рэя что-то щелкнуло, ему захотелось услышать её голос, и он решился разрушить тишину, которую при других обстоятельствах он бы не трогал. Медленно вздохнув, он будто приготовился к предстоящему диалогу. — Ники, я скучал… Такая короткая фраза. Фраза, которая мало что значит для ребёнка. Но он не знал, что можно ещё сказать. Да, он хотел поговорить, и сам начал это. Но он не знал как продолжить. — Я тоже Рэй, я тоже. На большее они наверное не способны. Да и зачем им? Уже от этих фраз они были счастливы. Улыбнувшись друг другу, они стали спокойно смотреть в окно. Так умиротворенно. Снежинки продолжали медленно кружится, оседая на жухлую, потемневшую траву. Это как танец. Медленный, полный отчаяния танец. У снежинок много вариаций танцев. Этот же, был похож на вальс. Снежинки отчаянно кружились, будто по парам. Кружились, пока не касались земли. Как только происходило соприкосновение — они сразу таяли. Так быстро, будто их и не было никогда. Время шло так быстро и не заметно. За окном постепенно сгущались облака, от чего становилось несколько темнее. Снежинок было почти не видно, что несомненно удручало. Но разве кто-то из них скажет это вслух? Нет, они оба будут молчать до последнего, такова их натура. Но сегодня все как-то иначе. То ли их просто переполняет радость, что они наконец-то увидились. Или, быть может, просто настроение такое из-за праздника. Кто мог знать? Рэй оторвал свой взгляд ото окна и посмотрел на Ники так, будто хочет что-то сказать. Но слова стояли в горле как проклятые. Это из-за того, что он не любит говорить в принципе, или от чего-то другого? Он собрался говорить, и уже было приоткрыл рот, но его перебил настойчивый звук колокольчика. И хоть тот колокольчик маленький, его слышно прекрасно. Даже было ощущение, что его слышно во всем приюте. Смирившись с тем, что сейчас пора идти, он слез с подоконника, и подал руку Ники. Это было своеобразной привычкой. Ведь, как никак, но Ники меньше него. И вот, через пару мгновений, когда Ники слезла, Рэй улыбнулся и наконец-то нашел в себе силы чтобы сказать хоть что-то. — Идем быстрее, нам не стоит опаздывать. Сказав такую короткую фразу, он посмотрел на неё, и пошел вперёд. Следом за ним пошла и она. Они быстро шли по коридору, немного скрипя половицами при соприкосновении. Сам же коридор, был освещён, но этот свет был таким жёлтым. Вызывал некое отвращение одним своим существованием. Тёплый, глухой свет почему-то никому тут не нравится, кроме, разумеется мамы. Лишь ей было комфортно с ним. Наконец-то пройдя по этому коридору, они вышли в главный коридор, где уже увидели всех остальных детей. Они шли неровным строем. От туда доносились множество детских голосов. Так шумно. Именно из-за подобного шума он предпочитает сидеть в библиотеке, но это ведь его семья, значит, так и должно быть. Рэй по доброму улыбнулся, и они с Ники немного прибавив шаг, достигли этого самого «строя». Теперь, оставалось пройти совсем немного. Рэй просто шёл, смотря по сторонам. Ровно так же как и Ники. Голоса не смолкали, а наоборот, становилось только громче с каждой минутой. И вот, они подошли к большим дверям, что вели в обеденный зал. Кто-то из детей открыл двери, и все прошли внутрь. Рэй шёл все так же молча, он только поздоровался с мамой, так как она стояла недалеко от дверей. Все прошли и сели на свои места. Когда Рэй сел за стол, по правую руку от него села Ники, а по левую сидела Эмма. — Дети, поблагодарим Бога за еду, что стоит на наших столах. — сказала мама, складывая руки в позу для молитвы. — Приступим. — проговормла она же, через несколько мгновений. — Приступим. — сказали все дети в зале, создавая небольшое эхо. По залу разнесся звон приборов. Но если бы только звон приборов. Дети переговаривались между собой, но их голоса такие громкие. Это немного выводит из себя. Они пришли сюда не за разговорами. Рэй молча сжал ложку чуть сильнее и продолжил есть свой суп. Он пытался отвлечь себя от шума тем, что сосредотачивался на собственных мыслях. Он проигрывал в голове: прочитанное за день, снежинки за окном, и конечно долгожданный момент встречи с Ники. И вроде, это правда помогало. До некоторого времени. Вскоре, он услышал голос. Настойчивый голос, который требовал внимания к себе, правда, требовал по доброму. — Рэй, Рэй. Ты меня вообще слышишь? — проговорила Эмма. — Да, да, слышу… — Так вот, можешь сегодня сыграть с нами в прятки? Нам очень-очень нужно. Ты почти на одном уровне с Норманом, а так будет куда веселее. — все это Эмма говорила с улыбкой на лице, дабы Рэй точно согласился. — Давай я дам ответ позже. После этих слов, Рэй выдохнул и продолжил есть свою порцию. Он снова попытался сосредоточится на мыслях, а не на шуме вокруг. Но в этот раз у него не вышло. Будто его отвлекала одна мысль о том, что придется проводить время со всеми. Но просила то ведь Эмма, а как известно многим, эта рыжая была из тех, кому было можно лезть в личное пространство Рэя. За всеми этими мыслями он не заметил как закончил с едой. Он получил взгляд и осмотрел стол. Остальные дети тоже подходили со своей трапезой к концу. Он устало выдохнул и посмотрел на Ники. Девочка тоже закончила с едой и смотрела в свою тарелку. Но тут, она как-то резко подняла глаза. Рэй сначала немного удивился такой резкой смене настроения, но не придал этому значения. Он хотел у нее что-то спросить, но судьба опять не позволила ему это сделать. Он услышал голос мамы. — И так, дети, когда вы поели, я хотела бы сделать небольшое объявление. Сегодня вечером, нашу дорогую Ники забирают из приюта. У Рэя в горле будто встал ком. Нет, он конечно рад за неё, но это так неожиданно. Да и она была ему близким человеком… Нет, он рад, нельзя её расстраивать своими мыслями. Рэй посмотрел на её радостные глаза и тоже улыбнулся. Он молча, одной улыбкой выразил свое счастье за неё, после чего, встал вместе со всеми из-за стола. Скоро их отпустят на улицу, но сейчас, пришло время мытья посуды. Если так можно сказать, то сейчас была его очередь. Через пару минут в зале остались только Рэй и Ники. Она всегда помогала ему справится с горой посуды. Рэй начал собирать тарелки и стопками относить их к раковине. Ники же носила приборы и чашки. Когда на столах уже ничего не осталось, Рэй подошёл к раковине и окинул взглядом эту горку посуды. Тихо охнув, он включил воду и приступил к мытью посуды. Он быстрыми движениями оттирал тарелки от еды. На секунду отведя взгляд в сторону, он со всей детской сосредоточенностью посмотрел на Ники, которая подходила к соседней раковине и забирая половину стопки себе. Улыбнувшись, Рэй продолжил отмывать оставшиеся тарелки. Это занятие не занимало у него много времени, даже тогда, когда ему никто не помогал. Стопка постепенно уменьшалась, а вода будто стала теплее. Когда Рэй взял последнюю тарелку, он улыбнулся и стал тереть ещё быстрее. И вот, последняя тарелка отправилась в сушку. На его лице была довольная улыбка и он посмотрел в сторону, на Ники. Она тоже уже закончила и вытирала руки полотенцем. В этот момент прозвенел колокольчик. Опять. У Рэя складывалось ощущение, будто все решается колокольчиком. На сон — колокольчик. Пора просыпаться — колокольчик. Есть — колокольчик. На прогулку — точно так же колокольчик. Молча обменявшись взглядами, он и Ники направились на выход из зала. Быстро преодолев расстояние до дверей, они вышли. В коридоре уже были остальные дети. Прибежали с разных концов приюта. А вот и сама мама. Она подошла к дверям и открыла их, тем самым выпуская детей на улицу. Дети выбежали из здания с веселым смехом. И только Рэй и Ники вышли спокойно. Или, им только показалось, что одни. Через мгновение, к Рэю со спины подбежала Эмма. Рэй же лишь инстинктивно сглотнул. — Рэй, ты подумал? Поиграешь с нами сегодня? — Эмма. — не успел он договорить, как его перебила Ники, кажется, она знала его ответ и решила ему немного помешать. — Рэй, может правда сегодня поиграем с ними? — проговорила Ники. — А… Ладно, но только один раз. Эмма, согласна? — Да! — сказала Эмма громким голосом и убежала вперёд. Рэй лишь выдохнул и посмотрел на Ники так, будто спрашивал «зачем?». Но, что случилось, того не избежать. Не быстрыми шагами они подошли к ребятам. Как оказалось, как обычно водил Норман. И времени на просто посидеть уже не было. Рэй выдохнул и посмотрел на Ники. — Беги за мной, а то тебя точно сразу поймают. Ники кивнула ему и подошла ближе. И вот, Норман начал считать. Рэй и Ники побежали в сторону леса. Только, немного в другую сторону, не как остальные. Стараясь сохранять ровное дыхание, и не оставлять особых следов, они бежали с почти одинаковой скоростью. Они мчались рядом с деревьями, все дальше от приюта. Рядом никого не было. Добежав до каких-то зарослей кустов, они прошли сквозь них, и побежали вправо по периметру. Если учесть то, сколько времени прошло с начала игры, то скорее всего, некоторых уже поймали. Рэй в голове прокручивал все возможные пути и стратегии. Точнее, то, на что он был способен. Не понимая многих вещей, он все равно умудрялся выигрывать в таких пустяках. И вот, они добежали до поваленного дерева. Но тут, сбоку за кустами, послышался шорох. Не поворачивая головы, Рэй быстро взял Ники за руку и они перепрыгнули лежащее дерево. После этого, они побежали вперёд, так быстро, как только они могли. Это было их максимальной скоростью. Они петляли между деревьями, камнями и кустами. Звук шагов за ними становился все тише, пока окончательно не смолк. Они остановились около большого камня, переводя дыхание. Они оба тяжело дышали. Ники даже села на холодную землю чтобы успокоить сердцебиение. Рэй же остался стоять. Так они провели здесь пару минут, так как за ними никого не было. И вот, когда их дыхание пришло в норму, Ники встала с земли и подошла к Рэю ближе. Но тут, они услышали звук шага. Из-за камня вышел Норман собственной персоной. Блеснув голубыми глазами, он успел коснуться до Ники. Не успел Рэй нормально подумать, как его ноги, будто сами, рванули вперёд, как раз в тот момент, когда руку протянули и к нему. Он бежал быстрее чем в прошлый раз, хоть и считал ту скорость своим пределом. За ним явно бежал Норман. Неужели он оставался последним непойманным? Все факты на лицо. Значит, он должен просто продержаться оставшееся время. Скоро должен прозвенеть колокольчик, что будет означать конец первой игры. Точное, это будет первая и последняя игра на сегодня для Рэя. И возможно на ближайшие несколько дней. С такими мыслями он бежал в сторону невысокого забора. Там были места чтобы затаится. Но и нельзя исключать вариант, что он не успеет до него добежать. Он слышал только то, как стучит его сердце. Это отдавалось звоном в ушах и болью в грудной клетке. Но тут, он почувствовал боль в ноге, из-за соприкосновения с камнем. Его тело падает вниз, и скатывается вниз с горки в какое-то ущелье. Он ударился головой о камень. Какая-то резкая боль прошла по всему телу мурашками. На ладонях содрана кожа, а в некоторых местах идет кровь. Но именно в этот момент он услышал звон колокольчика. Наверное, сейчас был один из тех моментов, когда он мог позволить себе испугаться. Он здесь один. Совершенно. И ему нужно каким-то образом вылезти отсюда. Вытерев кровь с ладошек о край рубашки, Рэй подошёл ближе к земленистому склону. Тут не то чтобы высоко, но круто. Он коснулся рукой до выступающего камня, но тут же отдернул руку. Больно. Ему было больно касаться до чего-либо, но ему нужно выбраться отсюда. Взяв все своё упорство, что было в наличии, он снова прикоснулся к камню. Снова эта жгучая боль в ладонях, что медленно растекается по всему телу. Прикусив губу, он оттолкнулся от земли и полез вверх. Он наступал на выступающие корни и камни, они торчали из земли. Медленно, но верно он приближался к своей цели. И вот, он коснулся рукой самого верхнего камня. Но, он не мог двигаться дальше. Тот камень находился слишком далеко до верха. Он реально не мог залесть туда. Сделав большой вдох, он посмотрел вниз. Голова резко закружилась и пальцы стали тихо скользисть по поверхности. Это немного напугало Рэя, и он постарался схватится как можно крепче. Но что делать? Он долго так не провисит. Ему срочно нужно придумать план. Но в голове не было ни одной мысли. Он прикрыл на мгновение глаза, но тут, он услышал голос. Он поднял глаза вверх и встретился со взглядом голубых глаз. Они смотрели прямо в душу, пронизывали до нитки. — Норман… Без лишних слов, Норман протянул вниз руку, чтобы Рэй смог залезть. Вяло улыбнувшись, Рэй с некоторым страхом отпустил одну руку и быстро, крепко схватил руку Нормана. Он почувствовал холод исходящий от него. Холод, от него по телу пробежали мурашки. Улыбнувшись с большей уверенностью, он кивнул Норману головой, дабы тот попытался потянуть его вверх. И похоже, Норман понял, что он имел ввиду. Пара мгновений, и Рэй оказался наверху. Он рухнул спиной на землю и стал тяжело дышать. Рядом сел Норман. Рэй посмотрел на него, прямо в его глаза. Он понимал, что нужно его поблагодарить, но слова стояли в горле комом, и воздуха не хватало. Он просто пытался поймать воздух ртом. Норман тоже сохранял тишину, до поры до времени. Через несколько минут, Норман все-таки начал говорить. — Нам стоило бы идти в приют. Нас ждут. Молча кивнув ему в качестве согласия, Рэй сел на земле. Но воздуха все еще не хватало. Но, он ведь не только ободрал ладони, он еще и стукнулся головой, следовательно, от этого и проблемы с дыханием. Ничего, скоро пройдет. Встав на ноги, он опять посмотрел ему в глаза и не очень быстро побежал вперёд. Бежал так, как было в его силах. Норман последовал за ним, и смотрел он несколько обеспокоенно на него. Такими темпами, они вскоре добежали до приюта. Подойдя к маме, Рэй тихо извинился и подошёл к Ники. Норман же рассказал маме всю суть ситуации. После этого, все пошли обратно в приют. Но в самом здании, когда Рэй и Ники хотели пойти в библиотеку, к Рэю подошла мама. Она мягко потрогала того за плечо и заговорила. — Рэй, не спеши, тебе стоит обработать ранки и переодется. — Хорошо, мама. После этого, Рэй и мама направились в сторону медпункта. Рэй лишь сказал Ники, чтобы она ждала его в библиотеке. Они с мамой шли не быстро. Звук каблуков разносился по коридору, и чтобы отвлечься, Рэй считал шаги до того самого медпункта. Пройдя несколько коридоров, мама открыла невзрачную, ничем не отличающую от других, дверь. Рэй прошёл внутрь и сел на край кушетки. Мама же, подошла к шкафчику и открыла его. Она стала искать что-то на полках. В итоге, она достала много ватных дисков, перекись водорода и бинты. Взяв все это, она подошла к Рэю и села рядом с ним. Положив все вещи на прикроватную тумбочку, она осмотрела руки Рэя. Если честно, зрелище не особо приятное. Она принялась за дело. Мама ловко обрабатывала его руки, не забывая говорить успокаивающие слова, так как щипало от перекиси. После промывки, она взяла в руки бинты и стала аккуратно обматввать ими ладони Рэя. Рэй же, просто за этим наблюдал, иногда немного кривясь от неприятных ощущений. И вот, спустя несколько минут, все было готово. — Рэй, будь аккуратнее в следующий раз. Проигрыш — это не так и страшно. — Да, мама. В этот момент, мама прикоснулась к его голове. Она хотела осмотреть его затылок. Рэй скривился от боли. Это место было таким уязвимым всегда, или только после падения? Когда мама немного отодвинула пряди волос, на её лице заиграли новые эмоции. Его затылок. Там было небольшое скопление крови, она уже была подсохшей. Такая тонкая короста. — Боже, Рэй. Мама снова взяла в руки ватные диски и перекись. Накапав на диск, она приподнесла диск к его затылку. Рэй пискнул от боли. Ватный диск начал пропитываться кровью, кажется, мама нечаянно открыла ранку вновь. Так она промывала затылок несколько минут. После этого, она встала с места и попросила Рэя не касаться этого места и быть аккуратнее в целом. Сказав слова благодарности, Рэй вышел из комнаты. Закрывая дверь, он услышал за спиной два голоса. — Рэй! — сказали голоса в унисон. — Ты как, с тобой все в порядке? Тихо выдохнув, Рэй в конце концов улыбнулся и повернулся к источникам шума лицом. Все таки, небольшое внимание никому не повредит. — Все в порядке. Не беспокойтесь. Хотите пойти со мной в библиотеку? — Конечно хотим, пошли. — сказали они опять одновременно. Посмотрев на них, Рэй пошел вперёд. Вроде, они особо и не говорили, а их голоса отмечались в сознании. Все таки, Эмма и Норман замечательные. Посмотрев на них краем глаза, Рэй улыбнулся чуточку шире и ускорил шаг. Спустя несколько минут, эта троица достигла библиотеки. Рэй тихо вошёл внутрь и подошел к Ники, что сидела около стелажа. В ее руках Рэй заметил какую-то книгу. — О, Рэй, ты с компанией? Эмма, Норман, рада видеть и вас тоже. Все друг другу улыбнулись и сели в какое-то подобие кружка. Они решили, что Рэй почитает им вслух. Ники дала ему книгу, как они поняли, мифов, сказок и легенд. Такое вот совмещение. Рэй открыл страницу наугад и пробежался глазами по первым строкам текста. Посмотрев на всех ребят, он начал читать. — Из века в век, из года в год, у людей существовали праздники. Праздники со временем менялись, но один из них всегда оставался таким, каким был всегда. И этот праздник — Новый год… Однажды, в новогоднюю ночь, много лет назад, одну деревню поглотила тьма. Не было видно Солнца или Луны. Даже звезд нельзя было рассмотреть. Люди, выходя из домов, не видели дальше своего носа. Но, самым удивительным было то, что такое творилось не только в этой деревне. Как рассказывали странники и гонцы из других поселков, в других местностях все обстояло точно так же. Старейшины этой деревни долго думали над этой проблемой. «Что же нужно сделать?» — задавались они таким вопросом. Долго ли коротко, а ответ они так и не могли найти. А эта тьма, что поглотила все пространство, будто становилась все ужаснее. Люди начинали медленно умирать, задыхаясь от неизвестных до селе причин. Но в один день, или может это была ночь, никто не помнит, в деревню пришли странные люди. Точнее, это были даже не люди, даже отдалённо они их не напоминали. Это были жуткие монстры с огромными зубами и когтями. А цветом кожи они практически сливались с этой тьмой. А прибыли они пешком. Без ничего. И пока, на людей они нападать не спешили. Они жаждали разговора со старейшинами. И да, старейшины впустили их в церковь для разговора. Переговоры длились три дня и три ночи. И под конец, из той церкви вышла лишь одна старейшина. Старейшина Мари. Она устроила народное собрание где объяснила всю суть дела. …Выживут лишь женщины, и то, только те, кто согласятся растить детей на убой, в специально отведенных для этого местах… — проговорила старейшина Мари. От такой новости, народ конечно не обрадовался. Все были в жуткой панике. И как старейшина не пыталась их успокоить, — толку было мало. Демоны же покинули деревню, обещая вернуться туда через 24 часа. Все это время в деревне не смолкали разговоры. Некоторые девушки с легкостью приняли решение перейти на сторону зла. А другие ни за что не могли согласится на такое. А что до мужчин, они просто пытались провести время со своей семьей на последок. И вот, прошло время. Демоны вернулись в деревню. Там началась односторонняя битва. Демоны безжалостно убивали мужчин и некоторых детей, что были явно старше 12 лет. Этот убой длился всего несколько часов. Скоро, в деревне в живых остались только некоторые женщины и дети. А старейшина Мари, до сих пор оставалась главной и говорила с главным демоном. Она просто продала свой народ, в обмен на жизнь. Демоны увели всех людей из этой деревни, оставив за спиной мое трупов и крови. Они вели людей сквозь эту тьму в специально отведенное место. Они вели и сквозь леса и другие деревни, что лежали мимо. Там тоже были горы трупов и кровавые реки. Спустя время, их привели в некое подобие деревни. Там были люди. Такие же изнеможденные как и новоприбывшие. Такими были все, кроме, старейшин. Старейшины со всех деревень до сих пор будто возвышались над всеми людьми. Продажные… И с тех пор, все люди находились в своесвоеобразном рабстве. А детей просто съедали. С тех пор, люди прокляли ту саму новогоднюю ночь, с которой все началось. Дочитав последнее предложение, Рэй резко захлопнул книгу. Не лучшая история им попалась для чтения. Он окинул всех взглядом. Ребята находилось в неком напряжении, или же, в полуиспуге. Рэй попытался выдавить из себя улыбку. — Ну спокойно, это же просто сказки. — сказал Рэй. На это высказывание все молча кивнули. Даже разговорчивая Эмма не сказала ни слова. Похоже, эта история запомнится всем… А за окном снова пошел снег. Маленькие снежинки снова кружились в танце, но это заметил один только Рэй. Остальные продолжали находится в таком странном состоянии. Нужно что-то делать чтобы их отвлечь. Рэй нервно выдохнул и снова на всех посмотрел. — Давайте пойдем в комнату? Ники же нужно собраться, она уходит перед ужином… После этой фразы, остальные будто ожили. На их лицах была улыбка. Они искренне радовались за Ники, ведь её забирают. Но, это была грустная радость. Все таки, к ней многие успели привязаться. Ребята вышли из библиотеки и направились вчетвером в комнату. Они быстро преодолели расстояние коридоров и скоро, они уже были на месте. Зайдя в комнату, Рэй достал из-под кровати Ники чемодан, а сама Ники стала доставать свои вещи из тумбочки. До её отхода оставалось пол часа. И поэтому, она хотела собраться как можно быстрее, чтобы успеть провести ещё не много времени с ребятами. Норман и Эмма просто сидели на соседней кровати и старались не мешать сборам. Но вся четверка дружно говорила о мелочах, стараясь не вспоминать сказку, что они прочитали совсем недавно. Но как обычно бывает, судьба — штука жестокая. Не успела Ники положить в чемодан последнюю вещь, как снизу послышался звон колокольчика и голос мамы. Она звала Ники к себе. Закрыв чемодан, Ники попросила всех идти вперед. И когда все вышли, она переоделась, и взяв чемодан побежала за ними. Стоя внизу, Рэй нервно сжимал руки в кулаки. Он ждал когда спустится Ники. Маме он уже сказал, что она скоро придет. И вот, стоило ему опять о ней подумать, как Ники появилась в дверях. Такая нарядная, с чемоданом. Она подошла к маме. Та дала ей пару минут чтобы попрощаться со всеми. Вокруг слышалось много добрых слов, а от Рэя будто отрывался кусок чего-то важного. Но нет, он не мог просто стоять и молчать. Сделав несколько шагов, он подошел к Ники, и ни секунды не думая, крепко обнял её. Ники же, обняла его в ответ. Но мама не дала долго этому продлиться. Через несколько минут Рэй смотрел на то, как Ники и мама выходят из здания приюта. Рэй продолжал смотреть за ними через окно, пока они не скрылись из вида. Рэю было грустно, он лишь надеялся на то, что Ники не забудет про него, и будет ему писать. Он опять посмотрел в окно, ещё никто не идет назад. Но тут, в его голову пришла идея. Раз ещё никто не пришёл, значит, что Ники ещё не увезли. А это значит, что если он поторопится, то сможет увидеть её ещё раз. Недолго думая, Рэй подошел ко входной двери и открыв её, вышел на улицу. Закрыв за собой дверь, он побежал вперед, к большим воротам. Так быстро он бежал только сегодня, когда убегал от Нормана. Он немного боялся, что опять упадет и повредит себе что-то ещё, кроме рук и затылка. Он бежал, бежал и смотрел только вперед. Постепенно, ворота будто приближались к нему. Ему оставалось не так много. И вот, наконец, ворота были перед его носом. Он аккуратно прошёл вперед, так как они были открыты. Только, он никого там не увидел. Ни мамы, ни Ники, ни даже тех, кто должен забирать Ники. Там стояла только какая-то машина. Транспорт для перевозки. Рэй обошел вокруг этой машины несколько раз, но никого не увидел. Но вот, он увидел деревянную дверь в стене. Он тихо подошел к ней и попытался посмотреть в замочную скважину. Было темно, из-за чего что-то увидеть было затруднительно. Но он справился, постепенно он начал различать там нечеловеские силуэты, что держали в руках что-то большое и стеклянное. «Демоны» — промелькнуло в его голове. Он резко оторвался от этой скважины и опять подошел к машине. Он подошел к её задней части. Вдруг Ники тихо сидела там? Он мог её спасти… Он открыл дверцу и посмотрел внутрь. В горле встал немой крик. Он видел её. Ники. Точнее, он видел её труп. Её тело приняло какой-то серый оттенок, и глаза были выпученны, будто от страха. Рэй отошел на шаг назад, прикрывая свой рот рукой. Он чуть не упал, чем создал шум. Резко посмотрев на ту дверь, он понял, что сейчас оттуда кто-то выйдет. Он резко нырнул под машину, как бы прячась там. И да, он оказался прав, через несколько мгновений из-за той двери вышли ужасные существа. И Мама… Он зажал свой рот, чтобы не вскрикнуть. Он видел все с того места… Сейчас главным его страхом было то, что его заметят. Он старался вести себя тише воды, ниже травы. И пока, его правда никто не видел. Демоны о чем-то говорили, но Рэй не слышал о чем. Его уши будто заложило. Глупый страх… Ему нужно отсюда выбраться. Но он продолжал смотреть за тем, что случится дальше. И вот, вроде идеальный момент чтобы убежать, все отвернулись, а один подошел к машине сзади, но нет, он почему-то продолжал там сидеть. Кажется, не зря… Из машины достали мёртвое тело Ники. Рэю было больно на это смотреть, но он продолжал. Он должен узнать, что тут происходит. В тело девочки воткнулись острые, длинные когти. На землю капнула кровь. Такая красная, как цветок в её груди. А после. После её кинули в ту стеклянную штуку, которую Рэй видел через замочную скважину. Рэю нужно было бежать… Но кажется, судьба была опять против него, он услышал хриплый и злой голос демона. — Кажется, что мы тут не одни. Мама и несколько других демонов стали осматривать периметр, а тот демон, что это сказал, ушёл за дверь. В тот момент когда все были на каком-то расстоянии от машины, Рэй тихо прополз под ней, и ввлез с другой стороны. Он тихо, но быстро выбежал от туда. Пока его никто не заметил, он побежал вперед как можно быстрее. Он должен успеть прибежать в приют… Но в голове стоит одна сцена — мертвое тело Ники. Он не может выкинуть его из головы. Он. Он потерял её. Навсегда потерял… В голове немой страх и ужас. Он бежит со всех ног вперед, только бы успеть. Изо рта так и хочет вырваться крик ужаса и боли, что он испытал в тот момент. Но нет, он не может сейчас это делать. Он бежит смотря лишь вперед, на огни света в окнах. Он должен добежать…» *** Рэй резко открывает глаза, как бы убегая от своих воспоминаний. Он глубоко вздохнул и посмотрел вверх. И на сколько он выпал из реальности? Похоже, что на долго. Он не слышит плача, и даже не чувствует дрожи Нормана. Он смотрит в бок, и видит, что Норман спокойно уснул на его плече. Правда, пальцы того до сих продолжали сжимать край рубашки Рэя. Но это не важно сейчас. Сделав ещё один глубокой вдох, Рэй улыбнулся. Так чисто, так по настоящему. Он просто смотрел с улыбкой на эту картину. Смотрел на то, что Норман все-таки успокоился и позволил себе отдохнуть от сердечных страданий. И ему было все равно, что он будто заново пережил тот ужас детства. Сейчас, все улетучилось так быстро и незаметно. Сердце тихо пропустило несколько ударов, после чего забилось в ускоренном темпе. А по телу разлилось тепло. Ему нравилось такое доверие со стороны Нормана. Так странно, но хорошо. Ему даже захотелось, чтобы этот момент длился вечность. Какие глупости. Он немного поерзал на месте, принимая более-менее удобную позу. Похоже, что это надолго. Ну, а он и не против. Не против. Наверное, он даже за. Если так конечно можно сказать. Устроившись, он стал просто смотреть на Нормана, что так мило спал на его плече. Так мило, и так спокойно. Спокойствие…