Нити Судьбы

      Серые хребты гор на фоне, пыльная дорога, шум мотора, и… верный товарищ под боком. Грег отвечал за съёмку видео, а Жан должен был щёлкать фотки для статьи. С ними ещё ехало человек десять в полном боевом обмундировании, вооружённые до зубов.       Пустынные просторы скрашивали разве что редкие колючие растения. Иногда вдалеке можно было заметить лениво плетущийся караван с горбатыми верблюдами, людьми в разноцветных туниках, направляющих стада тощих коз или буйволов. Палящее солнце нещадно ударяло по глазам и по неприкрытой башке, благо у Жана шевелюра светлая. Небо рассекали грифы громко и отчаянно крича. Наверное, где-то лежит мертвечина, которую те облюбовали.       К вечеру они прибыли на точку, откуда побрели пешком под завывающий шум ночного ветра. Командир отряда постоянно трещал о плане, чертил его на песке палкой, вдалбливал своим товарищам до тех пор, пока от зубов не отскакивало.       — Судя по видеообращению, их держат в этой старой крепости, — лёжа за пустынным холмом, объяснял командир. Пристроил окуляр винтовки к краю, чтобы наблюдать за часовыми. — Повторим план ещё раз: группа альфа отвлекает на себя внимание, пока дельты проникают внутрь через канализацию. Видите, небольшой ручеёк вон там? Рядом стальная решётка. Группа бет берёт на себя обязанность распилить её, а затем держать оборону, чтобы враги не догнали дельт. Вытаскиваем птичек, а затем сматываем удочки! Как только найдёте послов — трубите сигнал, чтобы группа гамма подогнала машины для отступления. Всё ясно?       — Так точно командир! — отчеканили его люди одновременно.       — Вы двое — отправляетесь с дельтами. Сделайте свою работу, и ради всего святого, не умрите. Храни Бог Королеву!       Жан переглянулся с Грегом. Песок забился в ботинки, в ноздри, в общем повсюду. Холод пробирал до костей, но прилив адреналина согревал куда лучше чая в термосе. Все перегруппировались, двинулись кто куда. Сначала ждали сигнал от альф. (Он же — верещание очередей автоматов часовых со стен). Затем, когда беты распилят решётки. И уже только потом вместе с дельтами проникли внутрь канализационных тоннелей. Фонари освещали весь спектр, кхм, дерьма под ногами. Однако нос улавливал куда больший букет ароматов. Жан весь скривился, тихо передвигаясь вслед за солдатами.       Затем они пробрались наверх внутрь крепости. Изо угла к ним навстречу иногда выходили патрульные. Кричали что-то на своём арабском, но не успев открыть огонь — получали прикладом по головёшкам.       Мрачную темень дополняло эхо шагов, с потолка свисала паутина. Не то чтобы Жан боялся пауков, но… обнаружить его у себя на плече или за шиворотом, ему бы никак не хотелось. Наконец группа дельта спустилась в подвал, где и сидели связанными британские послы. Жан щёлкнул пару раз, наскоро подобрав наилучший ракурс, дабы ввергнуть в шок всякого, кто увидит эти фотографии. Состояние бедняг оставляло желать лучшего: у одного сломана нога в трёх местах, на лице женщины синяки, третий скрывал выбитые зубы. Видимо кто-то из сторон не имел представление о том, как вести себя с пленниками, или сами пленники… хотя они были послами. Всё это очень странно.       — Мать-кукушка, приём, — солдат вызвал командира по рации.       — «Приём, ласточка» — отозвался тот.       — Яйца в гнезде. Повторяю, яйца в гнезде, приём.       — «Вас понял, лейтенант».       — Отлично. Эй вы, — обратился тот к Жану и Грегу. — Возьмите хромого на руки, и в темпе за нами!       В этот миг спорить, казалось, бессмысленно, поэтому парни без лишних вопросов взяли бедолагу под руки и потащили вслед за солдатами.       Если вкратце, то вся эта "операция по спасению" с самого начала попахивала гавной (и дело не только в канализации). На каждом шагу британским солдатам приходилось давать отпор вражеским судановцам. А когда все вышли на поверхность, короткая ночь близилась к концу. Солнце показалось на горизонте. Группа бет быстро сопроводили послов по тачкам. Альф перебили, так что пришлось ехать без них. Жан и Грег аккуратно положили мужчину в кузов, а сами отправились к другой машине, так как мест не хватало. Третью машину, на которой должны были скрыться альфы — подорвали. (Правильно, чтоб судановцы не догнали), однако…       Едва набрав скорость, вскоре обнаружили, что за ними хвост. Дождь пуль прорезал пространство, мужчины в хиджабах неистово орали на арабском, размахивали калашами. Пыль взметнулась под колёсами, ревел мотор. Дионис фотографировал преследователей. Это его работа. Хотя руки чесались взяться за пистолет и пальнуть в ответочку.       В какой-то момент грузовик судановцев обогнал вторую машину, перегородил дорогу, после чего произошло столкновение, и обе махины перевернулись.       — Командир! Нет! — заорав, солдат в кузове было собрался выпрыгнуть из машины, но другой его остановил.       — Поздно! Миссия провалена, лейтенант!       — Но капитан! Там же послы!       — Если мы повернём — то просто умрём вместе с ними! Теперь, без командира — я за главного, это понятно? Едем отсюда нахуй! Это приказ!       — Так точно… — подавленно согласился лейтенант.       — Доставай "телек", — тихо прошептал Грег. — Быстро!       — Сейчас, — наскоро отвертев свой объектив, Жан выругался! Тот со звоном выскользнул из рук и попал под колёса. — Блять!       — Торопись! Нам надо заснять казнь!       — Вот! Сейчас всё будет! — сменив объектив, Жан пригнулся от пуль, направил его видоискателем, закрутив зум по полной! "Телек" не слишком хорошо реагировал на дрожь, но солнце поднялось достаточно, чтобы настроить короткую выдержку. Кадры выходили немного тёмными, но зато чёткими.       Там судановцы выстроили всех солдат и послов в ряд, обезоружили их, посадили на колени, и вознося над головой каждого мачете — рубили головы. Такие кадры, вне всяких сомнений, могли вызвать… войну.

***

      Через столько лет, наконец оказаться здесь. Морган испытал неприятную ностальгию, аж ком к горлу подступил. Все эти улочки, повороты, запахи. Прямо как в тот раз. Ещё пять часов назад он спрашивался у мамы о том месте, куда они всей семьёй ездили на отдых пятнадцать лет назад. Она достала старый альбом с фотографиями, показывала ему ту самую кафешку, где всё случилось. Пару минут в интернете — и вся информация была перед его глазами. Оставалось лишь забронировать билеты и вылететь.       Как и в тот раз погода стояла чарующая. До одурения спокойный район, сладкие запахи, приветливые туристы. «Если бы мне сказали месяц назад, что сегодня я полечу сюда в одиночку — я бы рассмеялся тому в лицо», думал Морган. Но против судьбы, как говорится не попрёшь. Его более не сковывал страх вождения, а наоборот — он искал возможности выбраться из того пустого дома! Выяснить всё об этом пророчестве у первоисточника! «Хоть бы та карга всё ещё была жива…»       Он и не подозревал о том, что "та карга", уже много лет ждала его. Порыв тревожного ветра всколыхнули чувства. Солнце скрылось за толстым облаком.       — «Идииии…. С-с-с-сюдаааа» — пел ветер.       — А? — поддавшись интуиции, Морган последовал тёплым потокам воздуха. Свернул за угол, потом за ещё один, и в конце тупичка наткнулся на… женщину. Она величаво уставилась на него, а затем просто вошла в дом, оставив дверь приоткрытой. Парень лишь нервно сглотнул, и последовал её примеру. Внутри всё по-другому. Или, быть может, это и вовсе другое место?       Пожилая цыганка поставила чайник, стала возиться на крошечной кухоньке.       — Садись, чего встал как вкопанный?       — Вы меня ждали, — догадался Морган.       — Почему это тебя удивляет? В конце концов я гадалка, и должна знать всё о грядущем.       — Вы правы. Но для меня всё происходящее немного сбивает с толку, — присев за столик, укрытый голубой скатертью, говорил парень. Женщина расставила чашки с чаем, ароматно пахнущим травами, уселась напротив него, а затем одарила Моргана пристальным взглядом карих глаз. Странно, но она практически не изменилась, если не учитывать паутинку тоненьких морщин на её лице. Цветастый платок всё так же покрывал тёмную голову, шелестела длинная юбка по полу. На стенах висели вязаные салфетки, фотографии в рамках, в углу на диване куча разноцветных подушек радовали глаз. — В прошлый раз вы так и не представились… — заметил Морган.       — Всему своё время, юноша, — заявила та.       — Его-то у меня и нет. Мой брат… Жан…       — Он отправился на верную гибель, так?       — Да. Поэтому мне нужно срочно найти решение, чтобы спасти его! Вы мне поможете?       — Хмм, вопрос простой, но вот решение его будет тяжким, — сказала цыганка, отпивая горячего чаю. — Что тебе известно о Мойрах?       — Мойра? Это персонаж из Овервотч, — почесав затылок, ответил парень.       — Хах! Вот она — современная молодёжь! И куда катится мир? Нет. Мойры — это Богини Судьбы. Клото — прядущая нить, дарующая жизнь. Лахесис — вертящая колесо, определяющая участь. И Атропос — перерезающая нить, неотвратимая. Одному из вас суждено обрести посмертную славу, другому же — тихую жизнь.       — Одному из нас? По-моему, тут всё очевидно. Жан — экстремальный фотограф, ему вполне по силам выполнить нечто славное, а я…       — Хе-хе, ну чего ты так поник? У тебя всё ещё впереди, — ободряла его гадалка.       — Но мне это не нужно! Я лишь хочу, чтобы мой брат остался жив. Он — единственный, кто хоть что-то значит для меня! Я… люблю его, — и предательские слёзы полились из серых глаз. Сердце саднило, нос забился.       — Что ж, юноша. Гобелен соткан не до конца, есть ещё время до того, как Атропос перережет нить. Остаётся лишь один вопрос: готов ли ты повернуть колесо судьбы?       — Готов! Чертовски готов! — горячо заявил Морган. Взгляд его наполнился пламенем решимости, в момент, когда свежий порыв ветра проник в эту комнату.       Гадалка молча кивнула ему, затем встала изо стола, порылась в ящиках на кухне. Только сейчас Морган заметил висящие связки трав, пустые свечи, красные дорожки на полу, следы мела… на шее цыганки висел странный амулет в форме анатомического сердца, на её платье присутствовал орнамент из красных черепов, как и на салфетках, висящих тут повсюду, а ещё… эти глаза… постепенно бледнеющие, как в тот раз! В груди проснулось дурное предчувствие.       Женщина положила какую-то травку в ступу, затем размолола её, и получившийся порошок высыпала в чай юноши. Едва ложка сделала три круга, как жидкость в миг почернела и из неё стали доноситься горькие нотки… смерти.       — У тебя есть время прожить до старости. У твоего брата — нет. Отдай ему свои годы, и тогда узор на гобелене переплетётся.       — Это… единственный выход? — со страхом взирая на чашку, спрашивал Морган.       — Или ты можешь просто выйти отсюда. Позволить судьбе свершиться. Твоя жизнь будет сохранена, а Жан, как ему и полагается — умрёт, обретя посмертную славу. Выбор за тобой, Морган, — холодно огласила цыганка.       Юноша посмотрел на раскрытую дверь, откуда веяло приятной прохладой. Там цвели розовые кусты, порхали бабочки, пели птицы. Потом посмотрел в чашку, из которой несло горечью, желчью, едкой кислотой. Пузырь булькнул на поверхности, на миг выстраивая символ черепа.

***

      Вражеский внедорожник подъехал слишком близко! Судановцы целились точнее, но и британские солдаты тоже. Пошли первые потери с обеих сторон.       — Сука! — просвистевший выстрел ранил лейтенанта прямо в плечо. Солнце било лучами, мешая прицелиться, но на горизонте уже очерчивался контур деревни — точки, куда судановцы не посмеют сунуться. Или… просто вырежут там всех на своём пути.       — Нужно сбросить их! — приказывал капитан, высунувшийся из заднего окна. Фотографы, сидевшие в кузове вместе с подстреленным лейтенантом, переглянулись, понимая, что пришло время оружия. Жан убрал фотоаппарат к себе в сумку, схватился за табельный пистолет, и сняв его с предохранителя, попытался попасть внедорожнику по шинам.       — Зараза…       — Сейчас я уебошу этих засранцев! — прошипев, лейтенант нагнулся к заднему окну, откуда отстреливались его товарищи. — Давай крошку!       — Они слишком близко! Нас же заденет!       — Тогда скажи этому улиточному, чтоб давил на газ сильнее! — рявкнув, лейтенант схватил ракетницу, и направив заряд в сторону вражин, вызвал у тех паническую истерию!       Судановцы в спешке принялись палить ещё сильнее! Патроны отскакивали от кузова, высекая искры. Пара пуль с глухими толчками врезались в Грега. Тот даже пикнуть не успел, свалился ничком, забрызгав кровью Жана.       — Эй. Друг, только не умирай! Эй! — судорожно тряся его за плечи, требовал фотограф. — Грег! Нет! Господи! — на глазах слёзы навернулись. Ещё секунду назад его товарищ был жив, а теперь… — Пиздец!       Тем временем лейтенант пальнул ракетой по внедорожнику. Судановцы с ярким пламенем взлетели вверх, жар обдал лица солдат, а Жана с лейтенантом отбросило к заднему окну от волны взрыва.       — Поделом, сукины дети!       — Бля, — взвыл Дионис. Он только сейчас почувствовал боль в боку, откуда уже расплылось красным пятно крови. — С-с-с-с-с, кажется задели печень…       — Чёрт! Один мёртв, второй подбит. Капитан, аптечку! — требовал лейтенант. — Держись, сопляк. Скоро прибудем в посёлок. Там док тебя быстро подлатает.       Жан примостился к окну, распластавшись в кузове. Ноющая боль растеклась по всему телу, сил прижимать рану не осталось, так что лейтенанту пришлось самому с этим заняться. Он порвал на нём рубашку, и, хотя машину нехило так трясло, тот всё же сумел наложить повязку. Кровь так и хлестала. Похоже пуля в самом деле задела печень.       Краски, свет, звуки… всё потускнело на фоне зверского холода. «Вот так я и умру?», подумал Жан. «Что ж, сам виноват. Надо было поверить Моргану…»

***

      — Морган! Морган, мальчик мой! — раздались отчаянные крики, надрывные, как ломающееся стекло. Это мать звала его. «Что? Но я же в другой стране! Что она здесь делает?» Осмотревшись по сторонам, юноша осознал, что находится отнюдь не в доме гадалки. Под головой подушечка маминого дивана, альбом на журнальном столике… Что здесь вообще происходит? Он же купил билеты, летел пять часов! Как такое возможно?       Раздумья прервали резкие боли в животе. Там будто кто-то дрелью сверлил! Изо рта вырывалась чёрная смоляная жижа. Мать с заплаканным лицом уже держала в руках трубку, вызывала скорую. Где-то позади неё пронзая белым как занавески взглядом стояла цыганка. Улыбалась, а потом… растворилась в воздухе. «Чертовщина какая-то!»       Голова шла кругом, боль усиливалась! В ноздрях обжигала желчь, хотелось блевать, но что-то не давало ему это сделать. Через несколько минут пиздецкой агонии сознание отключилось. Морган лишь почувствовал чьи-то холодные руки. Его подняли и перенесли куда-то. "Пип-пип", звенели машины, игла вошла в плоть на запястье. Мелькали огни, смешались торопливые голоса. Ему раскрыли рот как можно шире, а затем вставили туда пластиковую трубку. «Нет! Прекратите! Я должен умереть! Не спасайте меня!», но его мысли никто не слышал.

***

      Два брата в одно и то же время лежали на койках. Одному зашивали рану, второму промывали желудок. Оба боролись за жизнь.       Но в какой-то момент всё это перестало иметь значение. Боль ушла, на душе стало тепло и легко. Морган обнаружил себя посреди белого поля, с белым небом, и белыми деревьями. Словно его запустили в локацию, где отсутствовали текстуры. Ни запахов, ни ветра. Лишь свет и тень.       — Ого, — раздался до боли знакомый голос. Повернулся налево и увидел Диониса!       — Жан!       — Морган? Какого хуя? — недоумевал тот.       — Это я должен спрашивать! — разозлился в ответ младший. Вид Жана… удручал. Мужчина предстал весь потрёпанным, в пыльной рубашке, грязными волосами, весь в царапинах и в крови! На пальцах характерные синяки и мозоли.       — Только не говори мне, что ты тоже умер?       — "Тоже"? О нет…       — Балять! — растягивая слово, тот скрючился, схватился за голову. До него, наконец-то дошло. — Что ты наделал?       — То, что должен был! Ты, знаешь ли, не единственный, кто может принимать решения, Жан!       — Ну ахуеть блять! Теперь вместо одного сына, наша мать лишится двух! Ты вообще с головой не дружишь? Как ты мог так поступить?       — Я? А как ты мог? Ты! Тот, кто обещал не бросать меня, а сам сбежал в очередной раз, разбивая мне сердце? — подобные слова вбивались болезненным колом. Дионис поник, потупил взгляд. «Всё равно что самолично убил его…»       — Прости, — тихо прошептал тот. — Я — порождение хаоса. Всегда, там куда я ступаю, к чему прикасаюсь… всё отдаётся ему. Разрушается, деформируется до неузнаваемости! Поначалу я считал, что всему виной наркотики, но… когда я завязал, всё поначалу утихло, и я позволил себе расслабиться, а потом случилось то, что похерило на корню все мои предположения! Хаос вернулся, и… блять, я ничего не контролировал! Морган, мне жаль!       Жан разрыдался в три ручья. Его колбасило от дрожи, кровь смешалась со слезами. Морган не понимал о чём идёт речь, но его сердце саднило за боль брата. Он приблизился, и взяв его за плечи, встряхнул, заставил посмотреть себе в глаза.       — Ты не виноват! Больше не виноват. Я сам решил расстаться с жизнью, чтобы спасти твою, — объяснившись, младший прижал ладонь к его лицу. Этот взгляд… наполненный нежностью, только усугубил состояние Диониса. Теперь даже сопли потекли из носа, ком встал в горле, дыхание спёрло. Жан прижался к нему в крепких объятьях, зарылся руками в русой шевелюре, уткнулся мокрым носом в шею. Выл точно раненный зверь.       Затем… издалека послышался звон. Гулкий такой, сотрясающий белые небеса. И краски заполонили собой всё кругом: трава позеленела, небо поголубело, появились бабочки, ароматные запахи липовой листвы, прозрачная радуга от фонтана, запели синие птицы. Братья, оторвавшись друг от друга, поняли, что пришла пора двигаться дальше. Взялись за руки и побрели вдоль тропинки к неизвестности.       Там их ожидали три тени. Белые высокие, в деревянных масках. Они кружили вокруг ткацкого станка. Одна крутила колесо, другая рисовала орнамент, третья обрезала нити. Все обернулись к юношам.       — Ах, вот проблемка, — протянула Атропос. — Откинулись одновременно. Кто ж мог подумать?       — И что будем делать? — спросила Клото.       — Хмм, может обе обрезать?       — Нет! — завопила Лахесис, сидящая за станком. Её маска резко сменилась на гневную. — Тогда узор выйдет скучным.       — Он итак красивый, — встряла Клото. — Не гонись за безупречностью.       — Так не пойдёт! Умереть должен один из них! Один!       — Ну так определись уже, — торопила Атропос с ножницами в руках.       — Кхем-кхем, — робко подал голос Морган. — Мы вообще-то здесь стоим, если что.       — Тебя ни капли не смущает, что они… — прошептал ему под ухом Жан.       — Тсс…       — Эй вы! Оба! Вы специально это проделали? Чтобы саботировать мою работу? — встав и подойдя к ним близко, спрашивала Богиня. Братья переглянулись, совершенно не понимая, что та имела ввиду.       — А вы…? — подал голос Жан.       — Лахесис. Бросающая жребий. Это я сплела узор ваших судеб, но по какой-то причине, полотно расходится! Ваша работа!       — Ну уж простите, если мы не желаем плясать под вашу дудку, барышня, — съязвил Дионис, положив руки на грудь. Морган охуел от такой дерзости, аж глаза на лоб полезли. — Для начала, не соблаговолите ли вы объяснить, с какого это хуя вы выбрали нас для подобной судьбы?       — Мерзкий смертный! — едко шикнув, та поднялась над ними, леветируя, сияя провалами глаз в маске. — Уж не ослеп ли ты? Раз не видишь, кто пред тобою?       — Да будь ты хоть шестирукая Шива — мне плевать! Мы — не твои марионетки! Так что давай по-быстрому меняй нам судьбу на нормальную, и мы свалим!       — Не смей мне указывать! — гневно кричала Лахесис. — Иначе я заберу твоего ненаглядного брата, и довершу полотно, дивясь твоими мучениями на земле.       — Хах! Валяй! Но тогда я покончу с собой, без всяких там мучений, а затем воссоединюсь с Морганом на той стороне, а ты останешься тут, локти себе кусать, или что там у тебя…? — вызывающе зыркнув, заявил Жан. Лахесис, впервые за время их накалённого разговора, призадумалась. Потом опустилась ниже, поглядела на Моргана, и спросила у него:       — Ну а ты что ответишь?       — Ах, что?       — Сделаешь тоже самое, если вместо тебя, я заберу Жана?       Морган едва ли мог подать голос, из-за всей этой нервотрёпки. Боялся, что опять начнёт тараторить. Поэтому он глубоко вдохнул, и молча взялся с братом за руки, прижался головой к его плечу.       — Он — единственный дорогой мне человек. Без него я жить не согласен.       — Хмм, — задумалась Лахесис. — Понятно. Что ж… — затем она обернулась к сёстрам, махнула рукавом, и Атропос, держащая нити, передала их Клото, которая в свою очередь стала скручивать те воедино. — Отныне вы будете делить одну жизнь на двоих. И когда умрёт один — умрёт и второй.       Вслед за её оглушительными словами, раздающимися эхом, обоих потянуло назад. Всё дальше и дальше, пока оба не очнулись в реальности.