Новая жизнь

Закидываю упаковку краски для волос в сумку и выхожу из магазина на улицу, где меня уже ждёт Уро, лениво летая по кругу. Заметив меня, она делает последний круг и пристраивается рядом со мной, после чего мы вместе идём в сторону дома. Уро выглядит как обычно, разве что немного недовольна тем, что нам пришлось подзадержаться чтобы купить мне краску, но в своём недовольстве она виновата сама, потому что я предлагала ей самостоятельно лететь домой и ждать меня там. Да вот только эта упрямица отказалась, вбив себе в голову мысли, что без неё я обязательно вляпаюсь в какую-то мутную или неприятную историю, а ей придётся вытягивать меня из неё. Я махнула на это рукой, решив забыть про два случая, когда подобное происходило. И вообще, это не считается, я всё спланировала, просто ситуация вышла из-под контроля. До дома оставалось буквально метров двадцать, мы проходили мимо парковой зоны, когда из-за кустов сначала неожиданно раздался шорох, а потом и угрожающее рычание. Уро чуть притормозила, заинтересованно вглядываясь сквозь листву. Я тоже пригляделась. Рычание постепенно стихло и между листьев показался маленький чёрный носик. Он осторожно принюхался, после чего быстро спрятался обратно. Из кустов раздался забавный короткий чих. Мы с Уро переглянулись, не знаю уж что подумала она, но меня одолевало сильнейшее любопытство. Судя по размеру носика это был щенок, возможно бездомный, а тогда его ждёт незавидная судьба в будущем. Может, конечно, он просто потерялся и хозяева ищут его. А если он сейчас сбежит куда-нибудь ещё дальше и больше не сможет вернуться? — Уро, давай за ним, — змейка посмотрела на меня, а я кивнула назад, туда где был вход в парк, — я обойду. Ты главное не дай ему сбежать. Уроборос согласно кивнула и быстро нырнула в кусты. Я развернулась и побежала ко входу, хорошо, что это место я знаю как свои пять пальцев, из-за того что довольно часто гуляю здесь на выходных или после школы. Забежав в парк, удобнее перехватила падающую с плеча сумку и начала искать предположительное место, где должна была меня ждать Уро вместе с найденным щенком. Неожиданностью стало то, что, когда я нашла Уроборос, она, вместо того чтобы просто держать щенка, обвила всё его тело хвостом так, что торчали только коричневые ушки. Уро держала его крепко, но недостаточно чтобы убить, это было понятно по тихому жалобному скулежу, на который змейка не обращала внимания. — Эй, кто так делает, Уро, — недовольно говорю, приседая на корточки напротив, — это же вообще неудобно, по себе отлично знаю. Отпускай давай. Мы же не хотим ему навредить. Она издала звук похожий на фырканье, словно это только я так считаю, а она придерживается другого мнения, но уступает, и освобождает щенка. Правда, всё ещё не полностью, только голову. Большие серые глазки уставились прямо на меня и шкала милоты в моей голове быстро взлетела вверх, остановившись на отметке около сотни. Моя рука сама потянулась погладить это прелестное создание между ушек, потрогать мокрый носик и мягкую шёрстку. Уро, казалось, была чем-то немного разочарована и смотрела на меня чуть насмешливо с каплей предвкушения. Уж не знаю, что у неё опять на уме, но пусть не думает, что я так легко соглашусь развлекать её. Ей и так достаточно всех тех неудачных тренировок по приручению проклятий. Чего только стоял тот случай с попыткой научить проклятие мыть посуду, не говоря уже про уборку в комнате. Щенок издаёт счастливый звук, мало похожий на тявканье, или что там обычно говорят щеночки, и открывает рот, обнажая два ряда острых белых клыков. Длинный язык вырывается из его рта, нацеливаясь на мою руку, которую я еле успеваю отдёрнуть, и начинает быстро-быстро щёлкать собственной маленькой пастью, пытаясь достать до меня. Отшатываюсь назад, падая на землю, и отползаю на пару шагов дальше, в состоянии короткой мини-паники. «Щенок» пытается потянуться за мной, активно дёргая головой и вращая во все стороны языком, но Уро наконец-то решает вмешаться и угрожающе шипит, обратно скручивая проклятие в своих кольцах. Оно издаёт малопонятные звуки, которые теперь даже случайно не получится спутать с милым собачьим тявканьем. — Что за?.. — поднимаюсь с земли, отряхивая юбку, и возмущенно смотрю на Уро. — А ты предупредить не могла, да? Ты же точно знала, что это проклятие, как насчёт варианта сообщить об этом мне? Блин, я же его ещё и тискала… Уро на мои слова никак не реагирует, да и смотрит на меня слишком уж недовольно и выжидающе, словно я сама должна понять причину её действий. Вздыхаю и начинаю рыться в сумке в поисках влажных салфеток, и мне очень повезёт, если я не забыла дома антисептик, потому что, как мне уже известно, некоторых проклятий лучше не трогать, а если уж и потрогала, следует сделать хотя бы этот минимум. И всё же, в последнее время Уроборос ведёт себя довольно странно. То неожиданно пропадает чуть ли не на двое суток и потом возвращается вся уставшая и отсыпается ещё сутки, то не отлипает от меня ни на минуту, а то и вовсе творит нечто мало понятное и мне приходится как-то разбираться с тем, что она сделала. В определённые моменты я готова была её в узел скрутить, да вот проблемно делать это параллельно убегая от стаи мелких проклятий, которые по-отдельности вроде и не особо сильные, а вместе вполне способны нанести ощутимый вред. Да если бы не удача и счастливое стечение обстоятельств я бы вряд ли сейчас могла похвастаться здоровыми руками и ногами, не говоря уже о моём психическом состоянии, которое бывает штормит как парусник посреди бушующего океана. Возможностей помереть раньше времени было предостаточно, а загреметь на приёмы к психиатру ещё больше. Говорят, что надо учиться на своих ошибках и я честно пытаюсь это делать, но из-за кое-кого мне приходится чуть ли не регулярно вспоминать или находить новые способы избегать проблем с проклятиями. Я даже с формулами в химии и алгебре так долго не мучилась, как пыталась учесть все малейшие нюансы и возможные отклонения для поимки нового проклятия и дальнейших попыток его приручения. Пару раз меня посещали мысли начать вести ещё одну тетрадь наблюдений, в которой я смогу написать инструкцию для дрессировки того или иного проклятия, но руки всё никак не доходили, да и кто знает может к каждому проклятию нужен индивидуальный подход, а их принадлежность к одному виду ничего не значит. Я ещё много чего не знаю… Оу… Может ли быть, что Уро специально начала создавать такие ситуации, чтобы я могла узнать больше, и, следовательно, быть более подготовленной к неожиданным неприятностям? Боже, теперь мне ещё сильнее кажется, что Уроборос скрывает от меня нечто важное… От мыслей меня отвлёк протяжный жалобный вой. Пока я возилась с антисептиком Уро успела заскучать и не нашла ничего лучше, чем помучить бедное проклятие, то разжимая, то обратно сжимая его в своих кольцах, как какую-то плюшевую игрушку. Проклятию это явно не нравилось, но противопоставить моей змейке ему было нечего, разница в силе оказалась слишком большой, чтобы преодолеть её обычным старанием и упорством. Порой, как бы мы ни старались, сколько бы ни пытались, повторяя снова и снова, прикладывая с каждым разом всё больше сил, ничего не выходит и остаётся только два варианта: сдаться, отдавшись на волю судьбе или же продолжить, стирая руки и ноги в кровь, пытаться дальше, веря, что однажды, когда-нибудь получится. Хах, как же это банально, настолько, что знает любой. Жаль, что не все помнят, забывают, что кроме первого варианта остаётся ещё и второй. Да, он — сложный, трудный, тяжёлый и рискованный, но порой лучше так, чем покориться судьбе. — Уро, отпусти его, — она посмотрела на меня своими чёрными глазками-бусинками и это выглядело так, словно она поняла, что я хочу дальше сделать. Впрочем, почему «словно»? Она всё поняла, она всегда меня понимает, порой даже раньше, чем я успеваю понять саму себя. И, кажется, этот случай как раз один из таких. Проклятие освободили, но сбежать ему Уро не позволила, а дальше уже предоставила право действовать мне. А при более внимательном рассмотрении этот недо-Чужой вполне себе симпатичный. Шёрстка выглядит мягкой и шелковистой, мордочка тоже милая, если бы не задняя половина его тела, которая покрыта чем-то напоминающим плотную кожу или хитин, можно было бы подумать, что это действительно простой щенок. А, ну и естественно, если не заглядывать в пасть, где прячется не менее зубастый язык, который с лёгкостью лишит сразу нескольких пальцев. Сажусь на корточки напротив проклятия, сохраняя дистанцию в один метр, и пытаюсь сосредоточиться. Надо вспомнить какие ощущения были в прошлый раз и постараться их повторить. Вдох, выдох, вдох… — Замри, — отдаю приказ строгим голосом и проклятие дёргается, издавая приглушённое рычание, но слабое и неуверенное. — Сидеть, я сказала, сидеть. Чувствую как начинает немного кружиться голова. Это хорошо. Значит, действует, я всё правильно делаю. Приходится повторить приказ ещё раз, я не уверена, что и как нужно делать, но лучше, как говориться, перебдеть, чем недобдеть. — Умри. Уро бросает на меня обеспокоенный взгляд, когда проклятие начинает трясти головой, скуля, но я отказываюсь от её помощи. Нужно собраться, я не могу вечно полагаться на неё, я должна и сама что-то уметь. Не хочу быть для неё обузой. Не хочу быть бесполезной. Не хочу чтобы все её усилия пропали даром. Я и так слишком долго полностью полагалась на неё, думая, что она вытащит меня из любой беды. Это уже однажды привело к ужасным последствиям, о которых мне регулярно напоминает шрам на боку. Ну уж нет, больше такого не повториться, я не позволю. — Умри. В глазах начинает двоиться, появляются тёмные пятна. Да, верно, я слабая. Я ничего не могу сделать без помощи Уроборос. Без неё я давно уже была бы мертва. Но… — Умри. Проклятие замирает. Его взгляд стекленеет и он медленно оседает на землю, больше не подавая никаких признаков жизни. Я тоже кое-что могу. Пусть не так эффективно и вообще крайне неудачно по сравнению с Уро, но я могу себя защитить. И теперь главное продолжать пытаться, улучшать то, что возможно, и не сдаваться на волю судьбы.

***

Проходит минут пять прежде чем зрение полностью возвращается в норму и это очень даже хорошо, потому что в первый раз я чуть ли ни ослепла на полный час, и вот это уже было ужасно, учитывая, что у меня из носа текла кровь, а в голове будто проходил карнавал как в Рио-де-Жанейро. Сейчас же осталось только головокружение и мутность зрения, которые постепенно проходят. Уроборос устроилась рядом со мной на ближайшей скамейке, куда она же меня и довела, уложив голову на мои колени. Я гладила её, обдумывая варианты, возможно ли как-то убрать последствия, а точнее, вообще действовать без таких последствий. По моим соображениям такое вполне осуществимо, может и не полностью, но, по крайней мере, уменьшить их возможно. У меня даже есть пара предположений, как это можно провернуть. Нужно только собрать больше информации и проверить всё на практике. — Ладно, вставай, моя хорошая, мы уже полчаса как должны быть дома, — вздыхаю, возвращая школьную сумку на плечо. Уро зевает, взмахивая крылышками, зависает в воздухе и смотрит на меня. Она переживает, это понять достаточно легко, поэтому весь оставшийся день скорее всего будет крутиться рядом со мной, следя за моим самочувствием. Я улыбаюсь краешком губ, мне, несмотря ни на что, очень приятна её забота, пусть иногда она и может переборщить. До дома мы доходим быстро, я привычно сообщаю о своём присутствии банальным «я дома», а в ответ слышу лишь негромкое приветствие от бабушки со стороны кухни. Она, как всегда, проводит там очень много времени, придумывая новые рецепты, так что сегодня на ужин можно ожидать что-то новое и, без сомнения, вкусное. И почему мне не мог достаться от неё такой же талант к готовке? Это бы очень облегчило мне жизнь, не говоря уже о том, как я в будущем собираюсь выживать на одной только яичнице, омлете, бутербродах и другой еде, на которую хватит моих умений готовить. — А дедушка где? — заглядывая на кухню, спрашиваю, с наслаждением вдыхая аромат чего-то очень вкусного, кажется, это ягодный пирог по её фирменному рецепту. Уро тоже высунулась с коридора на кухню и я заметила как у неё жадно засверкали глаза. Покушать бабушкину еду она любит чуть ли не больше онигири. — Он, как обычно, сидит на своей веранде, ты же знаешь, — улыбнулась бабушка, на пару секунд оторвавшись от замешивания в миске какой-то… эм, массы, похожей на тесто, но им не являющейся. — Опять вспоминает молодость? Или решил подумать о вечном? — Ему просто скучно на пенсии, — покачала головой она. — Мы же раньше жили совсем как Рю и Акане, нам тоже не сиделось на месте. Мы объехали всю Японию, много всего повидали, много пережили вместе. А сейчас почти не выбираемся из города, вот он и скучает. Я-то нашла себе занятие, а он… Может стоило всё же согласиться с ним и открыть полноценный зал? Глядишь и нашёл бы кого помучить этими своими адскими тренировками, а не к тебе прицепился. — Может быть, может быть. Но я же сама была не особо против этого, так что всё нормально. Может в жизни и пригодится однажды, — я пожала плечами, решив не говорить, что уже успела воспользоваться дедушкиной наукой «если пристают, бей». — Я очень надеюсь, что нет. — Да, конечно, — кивнула. — Ладно, я пойду к дедушке, он хотел о чём-то поговорить утром, потом сделаю уроки, а после ужина помогу прибраться на кухне. — Передай этому старому идиоту, что он обещал поменять лампочку в коридоре. — Обязательно, — я тихо засмеялась. Если я однажды найду себе пару, в чём я пока сильно не уверена, то хотела бы в старости быть похожей на них. Хотелось бы также сидеть вечерами вместе пить чай, вспоминать бурную молодость, в шутку обзывать друг друга, припоминая нелепые моменты из жизни. Именно такую старость я хочу. Правда, до этого ещё дожить надо, а что-то мне подсказывает, что это будет ой как не просто. Быстро закинув сумку в свою комнату на кровать, я пошла сразу к дедушке, желая поскорее узнать, что же он хотел мне сказать. Что-то, что, полагаю, должно быть моей дурной интуицией, подсказывало мне о важности предстоящего разговора. Непонятное чувство тревоги засело в груди и не покидало меня на протяжении всего дня. Давно со мной такого не случалось, обычно это предшествовало важным событиям, которые так или иначе заставляли мою жизнь совершать крутые повороты. Интуиция тогда просыпалась из своей долгой спячки и нервировала меня вплоть до момента, когда ничего изменить уже нельзя. Нечто похожее я чувствовала во время последней встречи с Фушигуро-саном. Я, как обычно, расспрашивала его обо всём, что меня интересовало, а он отвечал на те, которые хотел, игнорируя остальные. Мне опять удалось затащить его в кафе, хотя он даже почти не сопротивлялся, лишь состроил забавное выражение лица, которое так и кричало «опять, тебе не надоело?!». Если не ошибаюсь, это была наша пятая или шестая встреча и, как мне казалось, он понял, что просто так я от него не отвяжусь. Уж не знаю, что он всё это время про меня думал, учитывая, что тогда мне было лет одиннадцать, но, полагаю, он просто решил, что потратить немного свободного времени, отвечая на вопросы, лучше, чем потратить в два раза больше, пытаясь спровадить настырного ребёнка куда подальше. От него я узнала о проклятиях, точнее, о том, кем они по сути являются, что было очень близко к моей теории: проклятия порождения человека — его эмоций. Но это и многие другие ответы обесценивались по сравнению с одним простым советом, который он мне дал перед своим уходом: — Раз уж ты их приручаешь, стоит научиться делать это лучше. Если ты что-то умеешь, это не значит, что ты не можешь лучше. После этого он встал, собираясь уходить, а неизвестное чувство сильнее сдавило грудь. Я не придала этому должного значения, внезапно вспомнив, что до сих пор не знала его имени. После этого Фушигуро-сан ушёл, а я просто помахала ему на прощание рукой, сказав, что буду с нетерпением ждать нашей следующей встречи. Больше я его не видела, как бы сильно ни старалась найти, сколько бы проклятий не посылала на поиски, всё было безрезультатно. Сейчас я с уверенностью могу сказать: это был один из важнейших поворотов в моей жизни. Важнее него был только инцидент с крушением самолёта, в котором погибли мои родители. Тогда всё было в десятки раз хуже. Неприятное предчувствие проникало в каждую клеточку моего тела, замораживало, обжигало и балансировало на лезвии ножа, грозя в любой момент сорваться вниз, в пропасть. Нервы не выдерживали, я была на грани, плохо спала, не могла ни на чём сосредоточиться. Голова раскалывалась, а что-то настойчиво шептало, кричало, но я никак не могла разобрать ни слова. Всё смешивалось, превращаясь в один сплошной гул. Я всячески пыталась подавить это в себе: пила успокаивающий чай, таблетки от головной боли, старалась больше спать. Были мысли, что это влияние какого-то проклятия, поэтому я прогнала всех, как можно дальше от себя, попросив Уро проследить за этим. Я очень надеялась, что дело было в проклятии, но нет, лучше ничего не стало. Была возможность рассказать о моём состоянии родителям, но я не стала. Они взяли отпуск на своих работах и хотели вдвоём съездить отдохнуть, отпраздновать годовщину свадьбы, и я не могла попортить их планы. Я промолчала и не показывала своего состояния, радуясь, что мама с папой наконец-то отдохнут и повеселятся вместе. Помогла им собрать вещи, уверила в своей самостоятельности, убедила, что точно не умру от голода за четыре дня их отсутствия и проводила до машины такси, на котором им предстояло добраться до аэропорта, а после уже и на самолёте на Окинаву. Вечером этого же дня по новостям сообщили о падении самолёта. Никто из пассажиров и экипажа не выжил. Это был тот самый самолёт на Окинаву, в котором были мои родители. Неизвестное чувство ещё раз пронзило меня насквозь и пропало, оставляя после себя лишь пустоту и фантомную боль в области сердца, где, по ощущениям, зияла огромная дыра. После этого я стала тщательнее прислушиваться к себе, пытаясь уловить даже малейшие тревожащие нотки, но по сей день ничего настолько сильного не было. Были просто предчувствия насчёт каких-нибудь событий касающихся непосредственно меня или моих близких, не такие страшные, а скорее просто имеющие какое-то значения для будущего. Подходя к дедушке, сажусь с ним рядом, устремляя взгляд в сад, я чувствовала это и уже могла предположительно догадаться о чём пойдёт речь. Дедушка изначально планировал отправить меня куда-то после окончания средней школы, пусть до конца года ещё достаточно времени, но он, видимо, решил, что стоит сказать обо всём заранее. Ну, это лучше, чем, если бы он просто поставил меня перед фактом, что я иду, например, в женский монастырь. — Как прошёл день в школе? — а? То есть мы опять начнём издалека, будем ходить вокруг да около темы и только через полчаса начнём говорить о том, что изначально задумывалось? Может не надо? — Нормально, — безразлично пожимаю плечами, — ничего нового. Ты хотел о чём-то поговорить? Дедушка смотрит на меня и мне удаётся заметить в его глазах недовольство. Он любит рассуждать на посторонние темы, затягивать разговор, который и без того затянулся и отошёл от темы, ему нравится обдумывать какую-то мысль и обсуждать её с кем-то. В другое время я может быть и с удовольствием послушала бы, но, к сожалению, не сегодня. — Ты знаешь, что я уже давно выбрал для тебя… — И что же это? Надеюсь, не монастырь? — Кто научил тебя перебивать старших? — нахмурил густые брови дедушка, а я отвела взгляд, подняв руки перед собой, показывая, что сдаюсь, и он может продолжать. — Ты пойдёшь в Токийский Столичный Технический Колледж… Куда? Ну ладно колледж, но почему я ни разу не слышала про него? Или слышала, но слишком мало? Я почему-то думала, что дедушка подготовил нечто особенное и необычное, а тут это. -… Магии, — закончил он, и отвернулся обратно к саду, игнорируя моё вытянувшееся в удивлении лицо. Окей, я ошиблась, тут точно что-то странное. — Магии? — дедушка лишь молча кивнул в ответ. — Ты думала мы не видим? — я не совсем поняла его вопрос, потому наклонила голову набок, спрашивая. — Мы хоть и не видим их, но это не значит, что мы не знаем об их существовании. Объездив всю Японию мы с твоей бабушкой много узнали, даже про этих невидимых монстров… — Проклятиях, — машинально поправила я, опять случайно перебив, но на этот раз он ничего не сказал. — Был случай, когда бабушке внезапно стало плохо, мы не знали с чем это было связано, врачи говорили, что она здорова, но ей становилось всё хуже. Когда я уже почти отчаялся, я решил зайти в храм, помолиться за её здоровье. Бабушка несмотря на своё состояние пошла со мной. Там мы встретили молодого человека, который и помог в итоге. Он был магом. Так он сказал. Он же и рассказал нам об этих монстрах. Я слушала эту историю с открытым ртом, мне было абсолютно нечего сказать, хоть в голове и были тысячи вопросов, которые нетерпелось задать. — И вот, после этого, ты думаешь, что мы бы не заметили, как наша внучка явно видит то, что недоступно обычному человеческому глазу? Если ты и пыталась скрыть, — на его губах появилась не то улыбка, не то усмешка, — то делала это плохо. Ты выглядела странной девочкой, особенно когда подолгу всматривалась в стену или потолок. Поэтому я нашёл способ связаться с тем парнем и он порекомендовал мне отправить тебя в Магический Колледж, сказав, что поможет тебя там устроить, потому что и сам там учился. Будешь обучаться там, сможешь больше узнать о монстрах, которых постоянно рисуешь, а главное научишься от них защищаться. Просто… Просто слов нет… Выходит, они всё это время знали, что я вижу проклятия, не говорили об этом ни слова, да ещё и успели устроить меня в колледж, где от этих проклятий учат защищаться… Оказывается, актриса из меня так себе, раз меня так быстро рассекретили, я же вообще не планировала хоть кому-то рассказывать обо всей этой фигне, собираясь оставить всё в тайне. А тут на те! Мы всё знаем! И даже поможем! Спасибо, конечно, но почему нельзя было сказать раньше? Предчувствие пропало, интуиция снова заснула крепким сном, давая мне понять, что всё. Теперь не отвертеться. Очередной поворот сюжета в книге моей новой жизни. Ладно, раз другого выбора мне никто не предоставил то остаётся только положиться на дедушку, надеясь, что он точно знает, что делает. Потому что я понятия не имею, как будут идти дела дальше и к чему это всё может привести. Но я уверена в одном: что-то начинается. А хорошее или плохое… кто знает? Поживём увидим… — Токийский Столичный Технический Колледж Магии, — себе под нос пробормотала я, приходя к выводу, что надо бы поискать в интернете доступную информацию. А ещё более подробно расспросить бабушку и дедушку про их молодость, мало ли, что ещё вскроется. … Кто-нибудь объясните мне, пожалуйста, что происходит в этом мире?