Девять и Три

      Поняв, что очень многое в истории и культуре Вварденфелла завязано на его религию, Кассия всерьёз взялась за богословские труды. Служителями библиотеки это было замечено, но понято слегка превратно.        — Вам бы стоило поговорить с кем-нибудь из каноников, — сказал ей библиотекарь, принимая назад несколько очередных «Уроков Вивека». Да, так заинтриговавшее её «И конец этих слов — АЛЬМСИВИ» было именно оттуда, так что с «Уроков» она и решила начать. — Книги — это прекрасно, это необходимо для лучшего постижения нашей веры, но у думающих людей они обычно вызывают больше вопросов, чем дают ответов. Попробуйте добиться встречи с Эдрином Ллетаном. У него, разумеется, множество важных дел, но он любит беседовать с новообращёнными. Расспросите его обо всём, что вас смущает или кажется сомнительным в плане морали, или что вы просто недопоняли. Обратитесь к страже Высокого Собора, вам подскажут, где его найти.       Оторопев от такого натиска, Кассия растерянно поблагодарила за совет, но следовать ему, естественно, не собиралась. Хотя… почему бы и не поговорить с жрецом Трибунала, и притом не рядовым? Скорее всего, это будет интересно, а возможно — и полезно тоже. И на следующее утро она поднялась по лестнице между двумя сияющими на солнце статуями Вивека, чтобы войти в одну из дверей Высокого Собора.        — Я слышал, вы целительница? — спросил её жрец после взаимных приветствий и знакомства.        — По крайней мере, — вымученно усмехнулась она, — была ею.        — Это очень хорошо, — сказал он, и Кассия заломила бровь в немом вопросе. — Вы ведь слышали уже о корпрусе?        — Да, конечно, — в недоумении от темы разговора (она-то ждала попыток склонить её к вступлению в Храм Трибунала) ответила она. — Но я никогда не сталкивалась с теми, кто им болен. Да и сколько я знаю, ни зелий, ни заклинаний от него не существует.       Ллетан покивал, терпеливо дослушав её.        — Истинно так, — подтвердил он. — Дивайт Фир на собственные средства построил не так лечебницу, как прибежище для несчастных, заразившихся корпрусом, но не ставших пепельными тварями из войска нечестивого Дагот Ура. По чести сказать, большинство больных доставляют туда воины Храма.        — Принудительно, — уточнила Кассия.       Жрец развёл руками:        — Увы. Больные корпрусом не только заразны, но и частенько теряют разум, становясь смертельно опасными для окружающих. Мы просто вынуждены принимать жёсткие меры. — Кассия энергично кивнула, соглашаясь с какими угодно жёсткими мерами ради спасения здоровых. Вплоть до лечения по методу Милеса Глориозуса — акта милосердия, в сущности. — Но случилось так, — продолжил Ллетан, — что корпрусом заразилась Танусея Велот, служитель нашего храма, святая странница, весьма любимая народом. Должно быть, она подхватила недуг во время последнего паломничества, но в данный момент она находится в Вивеке и отказывается покинуть его, а это грозит эпидемией. Выслать её принудительно мы опасаемся, это вызовет недовольство среди горожан, но и убедить её отправиться в Корпрусариум не удалось ни мне, ни моим помощникам. Видно, сама Альмалексия благословила её, раз она не чувствует никаких признаков недомогания, но остальные-то не имеют покровительства благой Альмалексии. Не могли бы вы, госпожа Альба, попытаться уговорить её? Все знают, как красноречивы могут быть имперцы.        — Хорошо, — озадаченно проговорила Кассия, пропустив льстивое замечание мимо ушей. — Я попробую. — Эпидемия корпруса в самом крупном городе Вварденфелла? Даже представить страшно. — Но, господин Ллетан, я чужачка с материка, я даже не сестра ей по вере — она вообще станет слушать меня?        — Хотя бы попытайтесь, — устало и безнадёжно попросил он. — Она не слушает не то что братьев и сестёр по вере, но даже отцов. Впору самому Архиканонику браться за это дело. («Вот и брался бы, — непочтительно подумала Кассия. — Или пока эпидемия не начнётся, он жопу от стула не оторвёт, как водится?») Она, должно быть, в Поясе Арены сейчас, — сказал Ллетан, и Кассия, не сдержавшись, выругалась не хуже какого-нибудь матроса из тех, что доставили её на Вварденфелл: Арена! Просто отлично — возбуждённая толпа, в которой дышат друг другу в лицо, толкаются, невзначай обливают недопитым… дерутся из-за этого, в кровь разбивая друг другу носы и губы. То, что надо, когда среди этой толпы бродит заразная больная!        — Простите, господин Ллетан, — без всякого раскаяния сказала она, и он кивнул этак понимающе, одобрительно даже. — Всё ещё хуже, чем я думала. Я-то представляла себе кружок её почитателей, собравшихся где-нибудь в Плазе — на расстоянии хотя бы пяти-шести футов от неё, но Арена… Я, пожалуй, пойду туда прямо сейчас.        — Вам что-нибудь нужно? — В голосе данмера ясно слышался намёк, но Кассия сделала вид, что не поняла его. Нет-нет, если старушка упрётся, лучше не быть обязанной Трибуналу ничем, даже какой-то малостью. А вот если удастся её уболтать… тогда и поговорим.        — Я слышала о зельях сопротивления болезням, — немного подумав, сказала она: заразиться самой в попытке спасти чужой город от эпидемии, вежливо говоря, не хотелось. — Не стопроцентная гарантия, конечно, но хоть что-то. Я видела аптекаря в соседнем зале — продаёт он такое?        — Разумеется.        — Тогда я куплю флакончик прежде чем идти к госпоже Велот.        — Нет нужды, — возразил Ллетан. — Подойдите к Дилено Ллорану и скажите, что я приказал выдать вам такое зелье, а также по флакону зелий лечения простых и моровых болезней.       Он выразительно глянул на ординатора, стоящего неподалёку золочёной статуей, и тот согласно склонил голову. Кассия однако заплатила за все три флакона, не слушая возражений о том, что Эдрин Ллетан дал ясные указания на этот счёт.        — Пусть это будет моим пожертвованием, — сказала она. — Я читала о святой Мерис… Здесь есть её святилище? Я могу попросить благословения у Примирительницы?        — Конечно, сэра, — ответил аптекарь, задумчиво разглядывая Кассию. — Вот оно. — И он кивнул ординатору, предлагая проводить посетительницу к нужной стеле.       И да, у этих истуканов в самом деле временами прорезались вполне живые голоса. Этот во всяком случае негромко, но прочувствованно проговорил, когда Кассия выходила из Собора, на ходу убирая в сумку зелья:        — Да помогут вам Трое, сэра.       Кажется, корпруса боялся даже бесстрашный и всецело преданный живым богам воин Храма. «И между прочим, — запоздало подумала Кассия, — это неплохой повод задуматься, зачем я-то в это полезла, а?»       Танусея Велот нашлась, как и предполагал Ллетан, на трибуне Арены. В Яме никто не сражался ни за деньги, ни за славу, ни за честь, поэтому в ожидании какого-нибудь боя зеваки болтались тут и там поодиночке или небольшими группками, так что от толкотни и драк Девятеро, Трое, а может, и какие-нибудь не очень злые даэдра пока что миловали. Кассия поспрашивала тут и там про Танусею Велот, несколько меров и недов друг за другом подтвердили, что она здесь, а последний указал на очень старую, почти высохшую данмерку, одетую очень просто, почти бедно. Кассия порадовалась, что и в библиотеку ходила в мантии, а не в бархатном костюме, и для похода в Высокий Собор не стала слишком наряжаться — очень уж бросалась бы в глаза разница в благосостоянии заезжей чужачки и святой странницы.        — Госпожа Велот, — окликнула её Кассия, бегло, но цепко осмотрев старушку: уродующих признаков корпруса, о которых она читала, у паломницы пока не находилось, но видно было, что какой-то недуг натурально сжирает её заживо, — могу я поговорить с вами? У вас такое имя… вы, наверное, дальний потомок святого Велота?       Паломница, встретившая имперку — и наверняка прихожанку Девяти! — подозрительно, глянула на неё в удивлении, забыв даже хмуриться.        — Мне ничего не известно об этом, — хрипловато сказала она, а зеваки, понемногу собиравшиеся вокруг, загудели, обсуждая меж собой, насколько возможно такое родство. Большинство, похоже, склонялось к мысли, что вполне возможно.        — Но ведь страсть к паломничеству, как я понимаю, у вас в крови, — Кассия улыбнулась так, что заломило коренные зубы. — Даже я слышала о святой страннице, а я совсем недавно прибыла на Вварденфелл. — Гудение вокруг стало одобрительным, и она очень мягко продолжила: — Вот только святой Велот вёл своих последователей к спасению, а многие из тех, с кем, вернувшись из паломничества, встречались вы, заразились корпрусом. Госпожа Велот, — Кассия выставила перед собой ладони, потому что та возмущённо вскинулась, — благая Альмалексия хранит вас от страданий и уродства, но остальные жители Вивека не заслужили такого снисхождения. Вы опасны для окружающих. — Она поискала взглядом кого-нибудь подходящего, и то ли Мара, то ли святая Мерис послала ей именно то, что нужно — молоденькую парочку: он что-то забавное рассказывал, она смеялась, встряхивая волосами, в которых запутались солнечные лучи из окошек под потолком. — Посмотрите на этих влюблённых, — сказала Кассия. — Такая милая девочка, правда? Так и светится от счастья. Так и хочется подойти и погладить по волосам, пожелав ей оставаться такой же счастливой. Но если вы это сделаете, вы убьёте её. Убьёте медленно и мучительно. Вы готовы смотреть в обезображенное по вашей вине личико? Смотреть в глаза, которые перестали сиять, а горят безумием от нестерпимой боли? Прошу вас, — она опустилась на колени перед Танусеей Велот, и старая данмерка потрясённо отшатнулась (спасибо, хоть не кинулась поднимать), — не губите тех, кто вас любит и верит вам. Поезжайте в Тель Фир. Мастер Дивайт давно ищет лекарство от корпруса, может быть, ему удастся вам помочь. А если нет, вы хотя бы обезопасите других. В чём они провинились перед вами, что вы желаете им смерти?        — Я не… желаю никому смерти, — выдохнула Велот. — Как вы можете так думать?       Кассия молчала. Зеваки, сгрудившиеся вокруг них, озадаченно переглядываясь, молчали тоже, и в этом молчании смех девушки был слышен особенно ясно.        — Хорошо, — сказала после томительной паузы странница, — раз вы так просите, я покину мой город. Возможно, это и есть мой нынешний путь — в Тель Фир. Возможно, Дивайт Фир нуждается в моих наставлениях не меньше, чем его больные в лекарствах, которые он создаёт для них. Пропустите меня, — обратилась она к собравшимся, и зеваки послушно расступились перед нею. Велот оглянулась на Кассию и ласково сказала: — Встань, дитя. Да пребудет с тобой благословение АльмСиВи.       Кассия вежливо склонила голову и поднялась. Мантию она, чтобы не портить впечатления обыденностью действий, отряхнула уже на лестнице. И зайдя за какую-то дверь, чтобы не привлекать к себе внимания зрителей на трибуне — те вовсю обсуждали происшедшее и, разумеется, чужачку, заставившую уважаемую служительницу Храма покинуть родной город — выпила оба оставшихся зелья. Ядовитая гадость конечно, но лишними не будут.       А на двери, кстати, висела табличка «Тренировочные залы».        — Прошу вас, примите вот это.       Кассия покачала головой, хотя медальон был красив и сам по себе, да ещё мягко сиял наложенными чарами:        — Не надо, господин Ллетан. Хоть меня и выгнали из Имперского культа, я всё равно остаюсь целителем, а не допустить эпидемии — долг любого целителя.        — Я хотел бы поговорить с вами об этом изгнании, — сказал он, — но не сегодня, разумеется. Вижу, разговор дался вам непросто.        — О да, — она взглянула на свои руки — те мелко подрагивали. С какого расстоянии можно заразиться? Нужен ли для этого непосредственный контакт? Кровь точно не нужна, если заразились поклонники старой паломницы: вряд ли она избивала их своим посохом до крови. Конечно, зелье, принятое перед самым разговором, должно было хоть сколько-то защитить. Но вот насколько именно?        — Благая Альмалексия хранит Танусею Велот от безумия и боли, — проговорил жрец, сочувственно глядя на Кассию, — а вас благословила Мерис Примирительница. Не тревожьтесь, госпожа Альба, Трое охранят вас от бед и болезней.        — Госпожу Велот не охранили, — возразила Кассия.        — Возможно, это действительно был её путь — стать духовной наставницей для Дивайта Фира. («Понятно, — подумала Кассия, — господин каноник послал кого-то понаблюдать за чужачкой. Логично вообще-то».) Вряд ли бы иначе она когда-нибудь добралась до его башни: маги из Дома Телванни никогда не славились благочестием.        — Как и любые маги, — вздохнула Кассия. — Господин Ллетан, я пойду. Мне очень хочется поговорить с вами ещё, но меня уже ноги не держат. За то время, что я была целительницей в Корроле, там даже холеры ни разу не случилось, благодарение всем богам. Мне как-то не приходилось сталкиваться с настолько опасными болезнями, и я… Честно сказать, больше всего я хочу сейчас хорошенько напиться.        — Иногда надо уступать своим слабостям, — кивнул Ллетан. — И всё же я настаиваю на том, чтобы вы приняли это в благодарность. Амулет зачарован на Вмешательство АльмСиВи. Если будете в опасности или просто устанете в дороге, активируйте его, и он перенесёт вас к ближайшему храму. — Он улыбнулся слегка лукаво, словно предлагал ей небольшую шалость: — Испробуйте прямо завтра с утра, когда оденетесь и причешетесь. Вам не придётся ни идти пешком через округ Святого Делина, ни нанимать лодку. Прямо из «Золотых цветов» вы перенесётесь на площадь перед Высоким Собором. Я буду ждать вас завтра в любое время.        — Хм, — сказала Кассия и, не устояв перед соблазном, протянула руку за амулетом. — Звучит заманчиво. Благодарю вас, господин Ллетан.       Ну да, она так и жила в «Золотых цветах», и никто ей ни слова не говорил о том, что к Дому Редоран она вообще не имеет отношения, так что нечего занимать комнату в их гостинице. Благослови за это Мара матушку и пуще того — Свена Саблезуба, который даже десять лет спустя оставался благодарен ей за спасение подруги. Нет, если бы Кассии указали на дверь, она бы без единого слова перебралась в «Чёрный шалк», но в «Золотых цветах» ей нравилось больше. Очень уж спокойное было место. И опять же, золотой канет желтеет пышными соцветиями где только можно, а от него глухой каменный мешок кажется не таким глухим и душным. Похоже, совершенно случайно она завела очень полезные знакомства. С тем же Милесом Глориозусом, которого поздним вечером в неверном свете фонарей легко узнавали в лицо ординаторы, воины Храма, вроде бы в большинстве своём принадлежащие к Великому Дому Индорил, а вовсе не Редоран. Впрочем, в Редоране, наверное, было слишком мало чужаков, и запомнить в лицо десяток-другой человек для ординаторов труда не составляло. Глядишь, после сегодняшнего представления на Арене с падением на колени и патетическими речами и её запомнят. Вон, вон она, та самая недка, из-за которой бедной Танусее пришлось уйти в Корпрусариум…        — Это правда? — потрясённо спросила хозяйка таверны, почти без стука (два торопливых удара кулаком по косяку уже открытой двери считаются?) ворвавшись в её комнату. — Вы правда убедили Танусею Велот покинуть Вивек? Или это не о вас говорят?        — Обо мне, — с тяжким вздохом признала Кассия и выразительно посмотрела на разложенное на кровати домашнее платье, которое она собиралась надеть вместо мантии. Может быть, отдать её прачке с наказом прокипятить? Да нет, проще сжечь вообще — на что будет похоже дорогое сукно после кипячения?       Сороси Радобар никаких намёков понимать не желала.        — Хвала АльмСиВи! — выдохнула она. — А то ходят слухи, что кое-кто уже заразился от неё корпрусом, хотя по ней и не скажешь. Сейчас я принесу вам бутылку флина, — заторопилась она, — протрите руки и лицо…        — А остальное выпейте, — пробурчала Кассия.        — Именно так, — энергично подтвердила трактирщица. — Ну… не всё, конечно, но стаканчик — обязательно! И мантию вашу жалко, конечно, но я бы её окурила серой, что ли. И на солнце подержала бы подольше.        — Сожгите, — сказала Кассия. — Принесите плотный мешок, я запихну её туда, а вы киньте в кухонную плиту, когда будете греть воду.       Госпожа Радобар с откровенным сожалением посмотрела на совсем новую мантию из тонкого сукна, потом вздохнула и сказала решительно:        — И то верно. Какая ни есть дорогая, а всего только тряпка. Чьей-то жизни точно не стоит.