Девять и Три

      Ничего готового на женщину с такими статями, как у «сэры Альбы», у Биваль Тенеран ожидаемо не нашлось, но она сняла с Кассии мерки и выложила на стол перед ней целую стопку тканей, и отнюдь не только синего цвета. Милес, кстати, как и обещал, удрал ещё до снятия мерок. Докладывать Неминде о ситуации в Альд Велоти и отдавать советнику Раморану налоги с его владения, разумеется, а вовсе не спасаясь от обсуждения фасонов и цветов, как кое-кто мог бы подумать.        — Хочу ещё вот такую, — сказала Кассия, погладив льняную саржу серого с чуть заметным голубым оттенком цвета. — Сделайте тёмно-синюю отделку к ней, и за неё я заплачу сама.        — Почему? — изумилась госпожа Тенеран.        — Потому что лавандовая — не подарок от господина Глориозуса, а возмещение моих убытков, в которых он винит себя.        — Да? — портниха, судя по её виду, была страшно разочарована. — А я уж было порадовалась за него. Всё же из межрасовых браков редко выходит что-то хорошее, но вы-то тоже недка… Я хотела сказать, вы оба из Сиродиила, — торопливо поправилась она.       Кассия неопределённо кивнула, не желая углубляться в опасную тему отношения вварденфеллских данмеров ко всем остальным обитателям Нирна.       Вместо этого они определились с фасонами (Кассия хотела одинаковые рубашки, различающиеся только цветом, но Тенеран горячо возражала против такого унылого однообразия), а также сроками и стоимостью. Кассия оставила задаток, попрощалась и отправилась в отделение Гильдии магов, чтобы поискать там зачарователя.       Альд’рунское отделение опять поразило её размерами — в первое посещение она, оказывается, не увидела и половины его. Она побродила по залу внизу, заглядывая в ниши, где расположились алхимический уголок и алтарь имперского культа, пока ей не указали на дверь… Нет, не вон из отделения, а на дверь мастерской зачарователя. А уж Танар Ллерви обитала в помещении размером чуть ли не в половину общего зала. У неё там имелась небольшая кузня, и это не считая рабочего места собственно зачарователя. Кассия припомнила Зал Совета и подумала, а так ли уж беден Великий Дом Редоран? Подземные хоромы под Скаром, целый кантон в Вивеке — и притом мало похожий на откровенно бедные кантоны святого Олмса и святого Как-там-его… А броня и оружие в мастерской Белетов? Может быть, редоранцы просто не тратят деньги на пустую роскошь и потому смотрятся скромнее, чем их собратья из Дома Хлаалу?        — Да, — сказала Ллерви, осмотрев кольцо, — зачаровано было на защиту от магии. Хотите восстановить? Камень душ есть у вас? Заряженный, конечно.        — Хочу, но камня нет.        — Без камня душ не могу, — отрезала данмерка.       «Понятно, — подумала Кассия, — зачаровательница из тебя так себе. Ну, чтобы разом и ювелир, и мастер зачарования — таких гениев вряд ли много».        — Что ж, — сказала она вслух, — прошу прощения за беспокойство.       «Буду в Вивеке или в Балморе, попробую там», — закончила она про себя.       Она продолжала снимать комнату в «Альд Скаре», хотя Милес предлагал ей перебраться в городское имение Морвейнов. Ей казалось, что в дороге, занявшись реальным делом, она с товарищами по команде познакомится ближе и поладит лучше, чем задирая друг друга от скуки в безопасном комфорте, и глава этой команды, подумав, признал, что пожалуй, Кассия права.       Словом, из Гильдии магов она вернулась в трактир и для начала поднялась к стойке Фарано, чтобы попросить воды. И увидела там Глориозуса с какой-то дамочкой.        — То есть, госпожа Петиллия, я должен бросить свою команду и паломников, которых обещал сопровождать, и идти с вами?       Голос у Милеса был ровный, но в руке он покачивал пустую, похоже, кружку, и на месте незнакомки Кассия порадовалась бы, что мацт в кружке закончился. Потому что у Альбы-средней, к примеру, этот бесконечно терпеливый и спокойный тон означал, что матушка уже с трудом контролирует себя.        — Но я ведь уже сказала вам, что через два дня должна быть у этого святилища! — Одета дамочка была довольно богато, а уж от её высокомерия и самомнения затосковал бы любой высокий эльф.        — У вас там свидание с Дагот Уром назначено? — фыркнула Кассия, подходя к стойке. — И он вам твёрдо обещал, что пару дней придержит свои пепельные бури? — Дамочка окинула было Кассию надменным взглядом, но та как раз обратилась к хозяйке: — Госпожа Фарано, мне бы морс или хоть просто воду — пить хочу ужасно.        — И чем вам мацт нехорош? — проворчала трактирщица, но налила в чистую кружку воды, а в ту, которую придвинул ей Милес — мацта.        — Да я и дома эль не пила, — возразила Кассия. — Если пить, то воду, если напиваться, то бренди.        — Я это учту, — буркнул Милес.        — А у тебя пока что нет дома, чтобы что-то учитывать или не учитывать, — поддела его Кассия. Но тут же примирительно проговорила: — Ладно, пошутили, и хватит. Когда мы выходим?        — А ты точно хочешь пойти? — в сомнении спросил он. — Как твоя рука?        — Терпимо. — В доказательство она согнула-разогнула руку в локте и покрутила ею туда-сюда.        — Да?        — Мне же не драться.       Он очень пристально проследил за тем, как действует уже заживающая конечность, похмурился, но ответил:        — Послезавтра. Многие паломники прибыли издалека, им нужно отдохнуть, починиться, а кое-кому и подлечиться по мелочи, поэтому я даю им два-три дня на подготовку к тяжёлому и опасному походу. А! Пока не забыл… Возьми с собой какое-нибудь простое лёгкое платье, потому что мы проведём две ночи в башне Заката — по дороге к алтарю Гордости и на обратном пути.        — Две ночи — это если опять не начнётся пепельная буря?        — Не каркай, — с тяжким вздохом попросил Милес. — Не стоит вслух такое говорить.        — Может быть, — гневно раздувая ноздри, перебила его дамочка, — вы сначала закончите разговор со мной, господин Глориозус, а с женой наговоритесь уже после? — Кажется, и она приняла кольцо у Кассии на пальце за обручальное (хотя сама Кассия считала, что ничуть оно не похоже).        — А вы считаете, что нам есть о чём ещё говорить? — удивился он (и даже не подумал её поправить!). — Я вроде бы ясно сказал, что вы можете идти с нами бесплатно, но послезавтра. Или обратитесь в Гильдию бойцов, если вам в самом деле надо срочно быть у святилища Гордости. Думаю, за сотню дрейков вы легко найдёте сопровождающего. Правда, — хмыкнул он, сделав хороший глоток, — мне тоже любопытно, что это за жёсткие сроки для паломничества? Мы вполне можем просидеть два-три дня в башне Заката, если начнётся пепельная буря. Или вы и в бурю пойдёте к святилищу? Которое расположено внутри Призрачного Предела?        — Это ваш окончательный ответ? — с видом «Вы ещё об этом пожалеете» спросила она.        — Да, госпожа Петиллия.       Она метнула на него взгляд, который ей наверняка казался уничтожающим, и убралась из трактира. А Кассия допила воду, поблагодарила Фарано и сказала, сама чувствуя, как осуждение в её голосе мешается с уважением или даже, пожалуй, с восхищением:        — Милес, мне кажется, ты иногда слишком большое значение придаёшь хорошим манерам. Послал бы её сразу по любому из всем известных трёх адресов и не терял время зря.        — Ну вот такой я дурак, — буркнул он, явно сам подумывавший об этом.       Кассия кивнула, потом спохватилась, что такое подтверждение его мнения о себе вряд ли обрадует её новое начальство, и поспешно сменила тему:        — Ты не будешь против, если я завтра телепортом отправлюсь в Вивек или в Балмору? И телепортом же к вечеру вернусь, — торопливо прибавила она, потому что Милес слишком уж глубоко задумался. — Кстати, где зачарователь лучше?        — Я слышал, Сцинк-в-Тени-Дерева очень неплох, — подумав, сказал он. — Он в Волверин Холле, это форт рядом с Садрит Морой, и с Сцинком считаются даже Телванни.        — Да зачем вам этот ящер? — влезла в их разговор Фарано. — У Ллетера Вари дом и мастерская под Скаром. Обратитесь к нему.        — Кстати! — У Милеса сделался такой вид, будто он хотел хлопнуть себя ладонью по лбу. — Я же собирался зайти к нему от Биваль, но совсем из головы вылетело.        — Тоже хочешь что-то зачаровать?        — Нет, для подношения алтарю Гордости нужен камень душ, а у меня его нет. Можем сходить прямо сейчас.       Кассия с тоской посмотрела на блюдо с полосками чего-то вяленого, полагавшегося, видимо, в качестве закуски к мацту: от холодной воды есть захотелось не на шутку, но идти к местному зачарователю умнее, конечно, было вместе с Глориозусом. Тот, видимо, перехватил её голодный взгляд, потому что спросил:        — Или пообедаем сперва? Я бы лучше сначала развязался со всеми делами, но смотри сама.       Они всё же сначала поели, потому что Кассия не хотела, чтобы тоскливые трели пустого желудка заглушали её разговор с зачарователем. И вообще, это Милесу требовалось всего только купить камень душ — любой, какой найдётся у этого Вари. Кассии же предстояло обсудить и само зачарование, и сроки, и цены, а этим лучше было бы заняться с полной сосредоточенностью, не мечтая про себя отвязаться поскорее и вернуться в «Альд Скар» на обед.       Оставив господину Вари кольцо и задаток, Кассия с некоторым беспокойством подумала о том, что надо бы избавляться от кое-каких коррольских привычек. Например, платить не торгуясь и выбирать при этом только лучшее. Всё-таки полый поясок у неё под мантией практически опустел, половину доли охотника на пепельных монстров она получит ещё не скоро, а для совершенно бесплатного похода с паломниками ей не помешало бы прикупить кое-каких снадобий. Благо, лавочка алхимика — вот она, рядом с мастерской зачарователя.        — Для паломников? — переспросила Циенн Синтив, делая вид, что не обращает внимания на стражника, болтающегося в её лавке и, разумеется, слушающего все разговоры. А лавка, между прочим, располагалась в самом престижном районе Альд’руна, хоть хозяйка и была бретонкой. — О, господин Глориозус, я бы хотела внести посильный вклад. Вот эти мази и капли я отдам вам совершенно бесплатно, если они будут использованы для паломничества.       Кассия, складывавшая в сумку купленные зелья, взяла один из флаконов, открутила крышку и подозрительно принюхалась. Знала она, когда обычно на алхимиков нападают такие приступы щедрости.        — Два дня до выхода, — с нажимом сказала она, глядя на алхимика в упор, — минимум два дня в башне Заката… Вы ручаетесь за эти четыре дня, госпожа Синтив?       Та прекрасно поняла, на что намекает госпожа целительница, и с не меньшим нажимом ответила, что за три-четыре дня она ручается головой, да в сущности и за неделю с её зельями ничего непоправимого не случится. Кассия примирительно покивала, поблагодарила и пообещала непременно рассказать паломникам о том, чьи именно снадобья помогли им добраться до алтаря живыми и в целом здоровыми. Против того, чтобы за выбранные ею зелья заплатил Глориозус, она тоже не возражала: это же его паломничество и его идея — взять с собой всех желающих. А она и так будет лечить их бесплатно.        — Пройдёмся немного? — предложил Милес, когда они вышли из громады Скара на свежий воздух и даже какое-никакое солнце.        — Поговорим подальше от длинных острых ушек госпожи Фарано?        — В том числе, — согласился он. — Не очень приятный будет разговор, прости.        — Догадываюсь, о чём. Но по-моему, мы это обсудили ещё в Вивеке.        — Ну… я передумал, — с неловким смешком сказал он. — Такой вот я внезапный и противоречивый. Не подумай, будто я тебя принуждаю, но из тебя не выйдет второй Анедель. Это моя лучница, — объяснил он. — И она с первого же дня взялась доказывать, что она такой же мой парень, как остальные. У тебя так не получится.        — Конечно, — Кассия привычно повела плечом и удовлетворённо отметила, что малейшее движение перестало отдаваться болью в руке. — Я никому ничего не собираюсь доказывать, Милес. Я очень неплохой для моих лет целитель, я не дура, не уродина, в Корроле моим любовником был помощник капитана стражи… по-моему, я вполне состоялась и в своём ремесле, и как женщина.        — Твоим любовником был помощник капитана, — непонятно хмыкнул он. Кассия вопросительно уставилась на него: не ждал же он от неё невинности и соблюдения целибата? — Не ты его любовницей, он — твоим любовником, — всё с тем же непонятным выражением проговорил Глориозус. — Ты, я так понимаю, и моих парней станешь при знакомстве разглядывать с видом: «Хм… а вон тот с виду неплох, и этот тоже». Без всякого кокетства, просто прикидывая, что они из себя представляют.        — И, хочу я того или нет, спровоцирую грызню кобелей из-за сучки, — усмехнулась она.        — Грубо, но верно.        — Моя мать всегда питала слабость к нордлингам. Представляешь, насколько она ценит деликатность и утончённость?        — Когда я наконец познакомлюсь с этой, несомненно, прекрасной женщиной, я от души поблагодарю её за такую дочь.       Кассия безнадёжно махнула рукой. Они уже спустились по первой лестнице и не спеша двигались дальше вниз — в Альд’руне не водилось мест, предназначенных для моциона, вроде столичного Дендрария или хотя бы площади вокруг дуба в Корроле, так что пройтись после обеда и завершения текущих дел оставалось только по главной улице. Неторопливая прогулка чуть ли не под ручку с знаменитым охотником на тварей Дагот Ура, очевидно, должна была, по мнению Глориозуса, подтвердить его права на приезжую целительницу. Ну или на Кассию опять накатил приступ паранойи.        — Словом, — сказала она, — ты мне предлагаешь на выбор: быть твоей женщиной или одним из твоих парней. И тут же предупреждаешь, что второе у меня, скорее всего, не получится. Обожаю выборы из одного варианта!        — Тогда пригласи вечером в гости Девала Белета, что ли, — с нескрываемой досадой ответил он. — Потому что если последний раз был у тебя в Лейавиине, я не рискну взять тебя с собой. У меня, знаешь ли, других забот хватает.        — В Корроле, — машинально поправила она. — Не люблю дорожных приключений. Вернее, слишком труслива и брезглива для них. Но ты прав, конечно. Источник вечных свар в команде тебе точно ни к чему.

***

       — И это называется «около десятка»? — пробормотала Кассия, глядя на небольшую толпу возле «Крысы в котелке».       На невеликом пространстве между отделением Гильдии бойцов и откровенно недорогим трактиром собралось десятка этак полтора данмеров обоего пола и любого возраста. Самое смешное, что в команде Милеса данмеров не водилось вообще, так что гордых уроженцев Вварденфелла к святилищу седьмой, последней добродетели сопровождали сплошь грязные н’вахи. Ближе всего к Кассии стояли бретон средних лет и молодая, по меркам эльфов, босмерка. Та самая лучница Анедель, очевидно. Лук у неё был из какого-то незнакомого материала, но даже на неискушённый взгляд целительницы, очень недешёвый. А про бретона, хоть у него и тяжко покачивалась булава на поясе, Кассия сразу подумала, что это маг — взгляд был очень уж… специфичен.       Милес представил Кассию братьям-сёстрам по оружию, она поздоровалась с новыми товарищами, решив имён пока не спрашивать, а знакомиться со всеми постепенно. Выходить из города никто почему-то не торопился, и Кассия только собиралась спросить, почему, как к толпе подошли трое стражников. Наверное, в Совете Дома решили, что пятерых бойцов (целительницу за бойца, разумеется, никто не считал) для охраны втрое большего количества паломников будет маловато, и на помощь Глориозусу и его парням послали городскую стражу.        — Да, — рассеянно подтвердил бретон, придирчиво разглядывавший подопечных, пока его командир без затей пересчитывал их по головам, — стражники нас проводят до Призрачных Врат. Сэра! Да, вы, в клетчатом плаще и с алебардой! Видите вон тех двух почтенных пожилых леди? Им не убежать даже от шалка, поэтому в случае опасности немедленно вставайте рядом и защищайте их.       Кассия посмотрела на приосанившегося алебардщика в клетчатом плаще и закаменела лицом, чтобы не оскорбить юнца непристойным ржанием. Кажется, парнишка взял у дедушки алебарду и пару уроков обращения с нею, но ржавчину с лезвия толком отчистить поленился. Такому в самом деле надо дать Очень Важное и Ответственное Поручение, чтобы в бою не путался под ногами, а гордо стоял на страже.       Бретон тем временем сосватал двум бойким девицам супружескую, по всей видимости, пару очень средних лет, а почтенную вдовицу — не менее почтенному мужчине самого фермерского вида. Тот не обрадовался, но согласился присматривать за одинокой женщиной, явно записав её в домашнюю скотину неясного пока что норова. Мара ведает, каким магом был сын Хай Рока, но управителем он стал бы отличным. Кассия, впрочем, тоже пристально рассматривала паломников на предмет, кто, почему и как скоро начнёт задерживать остальных: хромота, одышка, колотьё в боку и прочее в том же духе у людей… вернее, эльфов, к долгим переходам непривычных, были вполне ожидаемы. Вон тот толстячок, прямо-таки эталонный мелкий лавочник, наверняка начнёт задыхаться и хвататься за сердце при подъёме в гору.       Пока она поправляла мешок за плечами и негромко позванивающую сумку на плече, паломников пересчитали, разбили на группы, в которых данмеры помоложе и покрепче присматривали бы за стариками, и вся компания двинулась к южным воротам. Вернее, не воротам, а так, проёму в стене, который позволял попасть из Альд’руна в форт Пёстрой Бабочки, не делая для этого немалый крюк через настоящие городские ворота.       День начинался не то чтобы пасмурный, а какой-то невнятно-облачный. Или это пыль висела в воздухе, делая окружающий мир не просто серым, а ещё и мутным? Прямо напротив вставали зеленоватые стены имперского форта, а вокруг сколько хватало глаз серыми зубами щерились в небо скалы, скалы, скалы. Красная гора если и виднелась вдали, то терялась на их фоне, а дым от неё ветер должен был сносить на северо-запад, так что даже по этой примете Красную гору не получалось отличить от прочих. Эх, где же вы, леса Коловии и снежные шапки хребта Джералл? Кассия вздохнула, оглядывая местные красоты, пропустила паломников и охрану вперёд и пристроилась в хвост процессии, чтобы сразу заметить тех, кто начнёт отставать. Позади шли стражники, прикрывающие богомольцев с тыла, и на ходу они беззастенчиво сплетничали. Кассия не подслушивала, конечно, но не затыкать же ей было уши. Болтали, кроме местных новостей, ещё и том, будто младшие Септимы, Энман и Эбель, — просто двойники-самозванцы, подменённые при дворе во время правления Имперского Боевого Мага Ягара Тарна. И что стража сцепилась с толпой, требовавшей истребления ложных наследников — много народу поубивали. Кассия не знала, плакать, смеяться или ругаться теми словами, каких приличной женщине и знать-то не полагается, но в чужой разговор не лезла. Данмерам ведь, в общем, любить Империю было не за что. Неудивительно, что любая оскорбительная чушь вроде принцев-подменышей так радовала их сердца.       А поход, против ожидания, получился не таким уж опасным, просто очень долгим и утомительным. Ни скальные наездники, ни всякие кагути-алиты такую толпу атаковать не рисковали, а к руинам даэдрического святилища соваться не желали ни сами паломники, ни их охрана — прошли мимо по дороге, стараясь держаться как можно дальше и не особо шуметь при этом, так что никаких монстров не побеспокоили. Дорога сперва лезла в гору, в гору, в гору, потом упёрлась в скальную стену и, повернув направо, довольно резво покатилась вниз. А над скальной стеной висела, мерцая, магическая пелена — тот самый Призрачный Предел, установленный тремя живыми богами Морровинда для защиты от тварей Дагот Ура. Кассия против воли всё поглядывала на прозрачную завесу, благо паломники ей до сих пор проблем не доставляли.       Это, правда, была не их заслуга, а Милеса, который бдительно следил за тем, чтобы вся процессия равнялась на самых медленных её членов вроде почтенных пожилых леди. Словом, шли паломники очень неторопливо, поэтому от одышки и слишком частого пульса никто не страдал. По крайней мере настолько, чтобы останавливаться и приводить болезных в чувство магией ли, зельями ли. «Кажется, — подумала Кассия, — Милес в Гильдии бойцов брал контракты всё больше на сопровождение, если он так привык следить за самочувствием подопечных».       Дорога меж тем вильнула, огибая очередную скалу, пробежала ещё вдоль Призрачного Предела и внезапно влилась в довольно широкое и на удивление ровное ущелье, один конец которого терялся в мутно-серой дали, а второй упирался в ворота между двумя башнями. Над ними всё так же мерцала магическая завеса, но смазывая всё впечатление от этого величественного зрелища, из левой башни нестерпимо разило рыбной похлёбкой.