Ледяной принц

Но чем больше Драко Малфой рос, чем больше он учился контролировать свои способности. Со временем, когда Драко поехал в Хогвартс, он также освоился и как скрывать свой ледяной дар, со стороны оставаясь полностью невозмутимым. Когда одним ноябрьским утром Нотт попытался его разбудить и пихнул в бок, Драко недовольно поморщился, он решил, что другу надоело жить, и он хочет попробовать себя в роли ледяной статуи. Малфой мог бы сам поставить его украшением во дворе Хогвартса. Юноша усмехнулся и недовольно стряхнул с волос тонны снега, что накопился за ночь и сморгнул того же с глаз. Но план мести быстро образовался в голове Драко. Соскользнув босыми ногами на холодный пол, хотя он был таковым только понаслышке, он ещё раз взъерошил волосы и прошёл в ванную. С коварной улыбкой повернув кран, включая тем самым максимально горячую воду, Малфой направил мощные струи на своё тело. Тут же всю комнату заволокло паром, да так сильно, что юноша не видел даже свои руки. Пар постепенно просочился под дверь. Услышав переругивающегося Нотта, который проклиная слизеринца и спотыкаясь обо всё на своём пути, выбежал из комнаты, Драко понял, что достиг своей цели и удовлетворённо улыбнулся. Когда Малфой прогуливался по коридорам довольно в хорошем расположении духа, ничего не предвещало испортить его настроение. Он ощутил, как даже внутри векового замка в лицо дул лёгкий ветерок, а температура с каждым днём опускалась всё ниже и всё больше соответствовала температуре самого Драко. Ученики сильнее укутывались в свои мантии, натягивали свитера, а на шеях скоро появились шарфы, став заменой факультетского галстука, не способного защитить от морозного воздуха. Хотя ради справедливости стоило сказать, что сам слизеринец не разу не сталкивался с этим вопросом. Когда все в общей гостиной и в Большом зале пили горячий чай и кофе, а позднем вечером пододвигались поближе к огню, тщетно пытаясь согреть руки, Малфой лишь с лёгким недоумением сидел в кресле, стянув в конце долгого дня ботинки и поедая очередную порцию клубничного мороженого, так любезно принесённого домовиками. -Драко, ты идёшь на Рождественнский Бал? — выкрикнула Пэнси с лестничного прохода. Слизеринец закатил глаза, в который раз поражаясь упорством подруги. Конечно, надежда — сильное чувство, но у Паркинсон оно должно было умереть как минимум пару лет назад, ведь он никогда не давал ей повода думать, что у них что-то может получиться. Он не был из тех, кто любил жаловаться на своё «жалкое существование». Другой бы уже потонул в бескрайней жалости к себе, но не Драко. Он, несмотря на свой секрет, оставался легендой для всех девочек своего факультета. От первокурсниц до выпускниц, все испытывали тайный интерес к мальчику, к которому нельзя прикоснуться. Конечно, никто не знал истинной причины такого поведения, кто-то списывал это на высокомерие аристократов, а ученики, кто также ими являлся, подозревали, что всё не так просто, но у самого Малфоя было табу на эту тему. Хотя легенда гласила, что одной только Пэнси однажды удалось схватить Драко за рукав мантии. Если бы они знали, какую тираду ей потом пришлось выдержать от слизеринца, так бы не завидовали. Но что можно говорить, даже если его лучший друг питал к нему это чувство. «Малфои всегда забирают себе всё внимание» — с досадой говорил Нотт. Друг несомненно был счастлив с Асторией, но пожалуй получал восхищённые взгляды тоже только от неё. -Пэнси, — уже даже не пытаясь скрыть раздражение, проговорил Малфой. Они вместе зашли в кабинет профессора Снейпа, и Драко уселся на своё любимое место возле преподавательского стола. Но Паркинсон видимо решила его доконать и с невозмутимой улыбкой плюхнулась рядом, делая вид, будто не заметила раздражительности, плескавшиеся в глазах Малфоя. Но Драко так и не придумал, что сказать, потому как Снейп коршуном влетел в кабинет и не оставил не единого шанса обменяться больше хоть словом. Он выскажет ей всё позже, Малфой не терпел людей, которые не понимают намёков, особенно весьма не прозрачные. Сегодня они варили яд Финиса, и по профессору Снейпу было видно, как он сомневается в способностях его приготовления всех гриффидорцев, а Долгопупса в частности. Но вот, неожиданно громко стукнув дверью, в класс влетает мисс я-всё-могу-хочу-и-делаю с красным заплаканным лицом и такой причёской, что типичный вид её каштановой шевелюры можно было назвать аккуратным. После не такой уж и большой тирады профессора и вычитания баллов с самого храброго факультета, от чего слизеринцы получили истинное удовольствие, угрюмая и непривычно притихшая Грейнджер села за стол в опасной близости от Невилла и оставила своего внезапно побагровевшего рыжего дружка без внимания. Уизли бросил на неё пару резких недовольных взглядов и напыщенно отвернулся, не получив ни малейшей реакции в ответ. Кажется, идиллия этой парочки пошатнулась, промелькнуло в голове Малфоя, но пошутить на эту тему он так и не успел. Пока Драко отвлечённо смотрел в другую сторону, Пэнси очень уверенно бухнула что-то в их бурлящий котёл, Малфой резко повернул голову и улицезрел как зелье приятно голубого цвета, так и призывающее выпить его (и отравиться), стало принимать насыщенный бурый оттенок. Драко вытаращил глаза. Ведь про такой колорит все разрешённые и запрещённые трактаты так и кричали, что стоит чуть ли не немедленно покинуть помещение и молиться Мерлину или всем известным богам, но всё равно это не поможет. От страха Паркинсон рефлекторно схватила Малфоя за запястье, но через мгновение издала раздирающий уши визг от непереносимого холода от его кожи. В ту же секунду она отскочила назад, и не вписавшись в проход, напоролась на угол стола. Внушительных размеров котёл недовольно задребезжал, и шанс, что он останется на месте определённо был, но неустойчивое зелье вновь решило напомнить о себе. Взбухнув уже багровой массой, оно начало переливаться через края. Студенты в ступоре наблюдали за этой картиной, хотя всё произошло чуть ли не за несколько секунд, и никто должным образом так не отреагировал. Раздался взрыв. Он не был огнеопасным, потому как вред зелья такого цвета заключался не в этом. Один брызг и всю кожу не то, что обожжёт, у тебя не останется её вообще. Драко конечно отошёл. Ну как отошёл, он вскочил с места и отодвинулся на миллиметров пять. Но в бедного слизеринца полетели не брызги. На него полился фонтан. Он выставил руки в защитном жесте и зажмурил глаза. Ядовитый дым слепил глаза, а едкий запах гари и серы вызывали тошноту. В ожидании лютой смерти или боли на худой конец, Малфой провёл секунд десять. Но… кончина так и не пришла. Не сказать, что Драко не был рад этому, но от пережитого страха он не мог сообразить, что не так. Руки дрожали и стали какими-то тяжёлыми, но он всё ещё не отпускал их, будто ожидая повторной атаки. Когда слезившиеся глаза перестало щипать от яда, он поражённо уставился на руки. От ладони и почти до самого плеча они были покрыты толстой примёрзшей коркой чёрного цвета. Драко нахмурился. Так не должно быть… В комнате воцарилась тишина, глубокая и звенящая. Слизеринец, ещё находясь в лёгком оцепенении, взглянул на крёстного, ища у него поддержку. Профессор Снейп, который также вскочил из-за стола, отточенным движением резко взмахнул палочкой и по временным оковам Драко пошли трещины. Они переглянулись. Естественно крёстный знал эту маленькую тайну. Сам пытался сварить какое-нибудь зелье, чтобы помочь. И согревающее с усиленным эффектом и противозамерзающее, всё без толку. Но даже для профессора это было удивительно, ведь Драко никогда не удавалось заморозить жидкость такой температуры, это тебе не зелёный чай и не вода в душевой. -Иногда магия самостоятельно защищает своего обладателя, если чувствует, что ему грозит опасность, — медленно проговорил Снейп так и не отмеревшим студентам, которые продолжали пялиться на Малфоя, как на диковинный экспонат. На пол грудой посыпались чёрные льдины. Слизеринец резко развернулся на каблуках и направился к выходу, даже не удосужив взглядом несчастную Пэнси. Только на выходе он так и столкнулся с глазами Грейнджер, в полумраке подземелий горевшие всё так же ярко. Она сидела на задней парте и смотрела на него как-то… иначе. Драко раздражённо махнул головой, решительно выкидывая эту мысли из головы и с силой толкнул дверь. — Минус 25 очков, мисс Паркинсон, — это последнее, что он услышал. Невзирая на паршивое настроение, которое было так прекрасно утром, Драко всё же усмехнулся. Гриффиндорцам Снейп бы снял не меньше сотни.