Ледяной принц

Гермиона бежала по лестницам, спотыкаясь на каждой ступеньки. Зельеварение начиналось через несколько минут, а она лишь только что вылетела из гриффиндорской гостиной. Портреты мелькали один за другим, а один длинный коридор сменялся следующим, но девушка этого не замечала. Слёзы катились из глаз, но она с упрямой злостью вытирала их рукавом мантии. Только ей стоило обрадоваться, что они вновь вместе приехали в Хогвартс, и все их проблемы и недопонимания закончились вместе с войной, её настигло нечто другое, более страшное и невыносимо пугающее, то, отчего саму Героиню Войны пробивала дрожь. Личная жизнь. Да, легко слоняться по всей Англии, искать крестражи, драться с Пожирателями и даже выйти живой из рук самой сумасшедшей и безумной ведьмы — Беллатрисы. Но вот битва окончена, война выиграна, а Волан-де-Морт повержен. И заниматься спасением Магического мира больше не требуется. Следовательно, вопрос, что делать дальше? Конечно, у всей Золотой Троицы была возможность пойти на службу в Министерство, сотни должностей и предложений поступило друзьям только за лето. Но после такого трудного времени и почти годового скитания, им захотелось вернуться к чему-то привычному, постоянному, старому, в конце концов. К чему-то, наполненному спокойствием, что, вероятно, могло согреть их изнутри, там, где сейчас была вековая усталость и горесть от потерь. И они вернулись. Наплевав на ожидания газет, они сели в Хогвартс-экспресс и приехали туда, где всё и началось, в надежде забыть те тёмные события, которые, не смотря не на что, не сотрутся из памяти полностью никогда. Гарри большую часть времени проводил с Джинни, навёрстывая упущенное. Эта парочка появлялась вместе повсюду и чужое мнение нисколько их не волновало. Вероятно, Гарри вообще уже не могли напугать доводы общественности, о нём говорили всегда и будут говорить ещё как минимум века три. Но кажется, теперь он действительно был счастлив. Джинни Уизли толкала его локтем, когда он мысленно возвращался к побегам и зелёным вспышкам заклинаний, и с любовью целовала, когда он, казалось, был готов опять впасть в уныние. Таким же успехом в отношениях с Роном Гермиона похвастать не могла. Мало того, она даже не заикалась о чём то подобным. Конечно, под конец битвы был поцелуй, наполненный неопределённостью и неуверенностью даже не в завтрашнем дне, а в своей жизни через час. Но потом… Накал эмоций, который был перед финальной схваткой, исчез, а вместе с ним и все надежды на совместное будущее. Рон Уизли, сам по себе, был добрым и жизнерадостным человеком, со своими недостатками в виде импульсивности и поспешности в любого рода решений, но если бы проблема была в этом. С каждым днём гриффиндорка всё чётче осознавала, что ей банально не о чём с ним говорить. Такое умозаключение привело её в тихий ужас, она корила себя за это и думала, что они найдут общий язык, узнают друг друга с новый стороны. Но хотя вокруг них была сплошная магия, чуда с прямолинейным и твердолобым Уизли так и не произошло. Плюс, сферы интересов абсолютно не совпадали, и не то чтобы не пересекаясь, а вовсе идя в разных направлениях. Для Рона это был квиддич, вкусная еда и… как бы всё, список на этом резко так обрывался, что весьма удручало. Он не беспокоился о будущей работе, репутация и слава шли впереди него, как и у всех них. Так что он мог с чистой совестью (и с чистыми мозгами) расслабиться, а об учёбе не могло идти и речи. Но Гермиона, не изменяя своей любознательной натуре, вновь погрузилась в учебный процесс, заваливаясь учебниками, исписанными пергаментами и новыми перьями. Она находила занимательными нумерологию, артефакты, историю возникновения древней магии, руны, и ещё сотня увлечений, от перечисления которых у Уизли выкатывались глаза и, кажется, начинала болеть голова. И сколько бы девушка не искала проблемы в себе, в итоге она сделала неутешительный вывод, что они просто не подходят друг другу. И если себе доказать это было не столь сложной задачей, что касается Рона, на пути его понимания стояла железно-бетонная стена, пробить которую ей не как не удавалось. Гермиона пыталась объяснить это своему рыжему другу (она так и не смогла думать о нём как о парне), но у Рона по-видимому было всё прекрасно, и его ничего не смущало, пока самые прозрачные и тонкие намёки девушки не превратились в открытые и явные. — Порви с ним, — посоветовала Джинни, когда гриффиндорка не выдержала, поделившись своей трагедией, которую Рон часто называл «плохим настроение» и «Гермиона, сегодня ты что-то не в духе». У Грейнджер расширились глаза. Она ещё раз прокрутила в голове сказанные слова, но не выявила в них проявление галлюцинаций. — А что? — взмахнула руками младшая Уизли, — Мой брат остолоп и им останется, а я вижу, как ты мучаешься. Ты не для него.» «Ты не для него» — эта короткая фраза вертелась в мыслях чуть ли не целую неделю, вихрем вытесняя все остальные домыслы. Наконец, желая покончить с этой иллюзией отношений, которые то и драмой то не назовёшь, Гермиона решительно покинула спальню и встала напротив красного дивана, на котором развалился полуспящий Уизли, впрочем, следующими словами она огорошила его так, что такого быстрого пробуждения у него ещё не было. — Мы расстаёмся. Никаких предисловий из красивых книжных романов. Она их не читала. Не «нам надо поговорить», не «у меня к тебе серьёзный разговор». Разговоров и так было много, а тактичности ещё больше, хватит, напролом так напролом. Он резко сел и сильно потёр покрасневшую переносицу. Но по Уизли было видно, что он как всегда не врубается. — Гермиона, — по напряжённому лбу можно было проследить зарождающуюся мыслительную деятельность, но видимо рождаться она передумала, — …что? — Рон, не делай вид, что не понимаешь, — отчеканила Грейнджер. — Предлагаю просто быть друзьями, как и раньше… я устала. — Остаться кем??? — Уизли спрыгнул с дивана, уставившись на неё не понимающем взглядом, — Гермиона, как это ты устала? ТЫ шутишь? Она закатила глаза и глубоко вздохнула, пытаясь доказать самой себе, почему срываться не стоит. Но аргументы с катастрофической скоростью заканчивались. -Рон… — Я никогда тебя не торопил, не требуя больше, чем ты даёшь! Думаешь, я не устал? — его кулаки сильно сжались. — Рон… — но почему ему так сложно понять очевидные вещи? — Давай не будем… — Давай не будем что? Ты постоянно в своих учебниках! Посмотри на Гарри и Джинни, они от друг друга не отходят! А тебе важны твои книжки больше, чем я. — Джинни с Гарри хотя бы поговорить есть о чём! — не выдержала Гермиона. Вот это было ошибкой. А предполагалось, что краснеть больше некуда… — То есть, я видимо слишком тупой для тебя? — в его глазах отражался огонь от потрескивающего камина, а лицо начало подозрительно сливаться с оттенком волос. А предполагалось, что краснеть больше некуда… — Рон, мы просто не подходим друг другу. — Да-да, всезнайка Грейнджер не может опуститься до такого, как я. Рон всегда лишний. Мы видите ли слишком умны для этого. Я понял, — он пренебрежительно махнул рукой. Такое обычное и привычное прозвище, слышанное уже столько раз, что давно перестало цеплять слух и нести вкладываемый смысл. Но нет, внутри всё скрутилось холодной спиралью, вызывая мимолётный приступ тошноты, а тоненькие иголочки нанесли тысячу ударов неожидавшему сердцу. Сказал бы это кто-то другой, причём, неважно кто, гордая гриффиндорка прошла бы мимо, никак не отреагировав на напоминание о её багаже знаний, но Рон… — Сообщи, когда снизойдёшь до меня, — выплюнул напоследок Уизли и вышел из гостиной. Добил…