Пятничный вечер

— Детка, снег выпал. Пошли гулять! — Тэхён вваливается с улицы, мило покрасневший от мороза, с улыбкой во весь рот, на ходу снимая ботинки, мокрые от снега, и расстёгивает куртку. — Гулять? — Чонгук проходит от холода в комнату, сонно потягиваясь, и падает на кровать, — У меня голова болит, я не пойду. Тэхёна явно не устраивает такой ответ, поэтому он с разбега прыгает в кровать Чонгука, наваливаясь и обнимая кряхтящего и возмущающегося бойфренда. — Слезь с меня, ты даже куртку не снял. — Так приземление мягче, — Тэхён ёрзает, сползает чуть вниз, устраиваясь на груди Чона, — Пошли, твоя голова от недостатка воздуха болит. — Я устал за неделю, математика все нервы вымотала, — Чон одним движением сталкивает с себя хёна и встаёт с кровати, планируя в очередной раз отмахнуться от предложения о вечерней прогулке. Тэхён всю неделю донимал, просил погулять и звонил каждый вечер, но на пустые прогулки попросту не было времени и моральных сил, так что приходилось искать отговорки в лице плохой погоды или кучи заданий на завтра. Эта неделя действительно была тяжёлой. Старшие классы только в фильмах самое весёлое и полное наслаждения время, в реальности же, если хочешь получить балл лучше "удовлетворительно" — нужно постараться. Ещё и учителя, каждый по-своему, с ума сходят и вымещают свое сумасшествие на учащихся. Одна только математичка, дай ей Бог здоровья, с её ежеурочными проверочными работами, химик с презентациями на двадцать слайдов, физик с лабораторными. И всё в первую неделю учебы. Чон за пять дней обзавёлся мешками под глазами, сухой кожей и нервным тиком. Так что провести вечер за очередным пересмотром любимого аниме было бы лучшей терапией. Только Тэхён снова вторгся в планы беспардонно, только одним сообщением, разрушив все воздушные мечты о спокойном зимнем вечере: "Детка, хочу йогурта с фейхоа!" Какая, к чёрту, фейхоа, вечером пятницы? Тэхен поднимается с кровати к Чонгуку, всё так же в верхней одежде. Тот спокойно смотрит на падающий за окном снег и детей, лепящих снеговика. — Ну Гуки, — Тэхён тянет гласные, ныряет холодными руками под растянутую домашнюю футболку Чонгука, утыкаясь носом и щекой в непокрытый тканью участок между шеей и плечом, ощущая, как кожа под пальцами покрывается мурашками, —Пойдём, йогурт мне купим, а ты мне про математичку расскажешь. Я буду кивать и соглашусь с тем, какая она плохая. — А там... холодно? — Чонгук прерывается, поддаётся рукам на своем торсе, не сопротивляется, принимая все поглаживания по своему телу, слегка подрагивая от разницы температур его торса и пальцев Тэхёна, выводящих невидимые узоры. — Нет, утром было холоднее, — Тэхён переходит на шёпот, применяет запрещённый приём, отчего Чонгук плавится, готовый теперь не только на прогулку, но и на любую просьбу. Техён знает о своём шарме, легко между игривостью и флиртом маневрирует, очень смущающе и низко шепча, с хрипотцой говоря на ушко любимому о том, насколько он хочет тот чёртов йогурт.

***

— Ну только ты так можешь. Чонгук запахивает чёрный пуховик, выходя из подъезда и наблюдая, как его парень бегает за голубями и скользит по льду под снегом, чуть ли не падая. — Ты о чём? — Тэхён уже запыхался, раскраснелся, так и не угнавшись за голубем, взял Чона за руку, сплетая пальцы и глупо, но привычно улыбаясь. — Манипулятор, вытащил на улицу только ради йогурта. Не любишь меня, — иногда действительно страшно от того, насколько Тэхён двойственный. Мало того, он умело этим пользуется, контролирует и активно применяет. Слишком миловидный, легко получает что хочет только благодаря своему поведению и лицу. Даже многие проблемы в отношениях решались улыбкой и хлопаньем глазками, простым искренним жестом. Это как котята, щенята, утята и бегемотики вместе взятые — уровень вероятности смерти от передоза умиления зашкаливает, так что нужно опасаться. Иногда кажется, что лицо скоро треснет от постоянных смущений и улыбок, так, что придётся изолентой заматывать. — Я тебя больше всех на свете люблю, Чонгук-и, — говорит резко ставший серьёзным Тэхён так, что усомниться в правдивости его слов трудно, — Давай быстрее, а то магазин, где наиболее дёшево, закроется.

***

— Ой, темно-то как, — Тэхён с пакетом выходит из магазина и искренне удивляется, будто прошло не тридцать минут выбора между йогуртом с фейхоа, киви и семенами льна и таким же, только с семенами чиа. Чонгук за это время успел все витрины изучить, запомнить сколько в этом магазине стоит любимый энергетик, попускать слюни на пирожные, которые в последствии в качестве благодарности за ожидание купил Тэхен. Чонгук выходит следом, жуя пирожное, чуть подобрев. — Ты хоть обедал? А то давишься в сухомятку. — Не говори как моя мама. Но вообще нет, не обедал, — Чон спускается к Тэхёну, слегка скользя прямо в объятия. — Как всегда, — Тэ хмурится, — Сейчас буду ругаться. — Не надо, — парень сразу притихает и убирает пирожное. На улице действительно красиво и не холодно, а главное — ветра нет. Чонгук очень не любит ветер, из-за него потом насморк и шею не повернуть. Погода благодатная, из-за этого много детей и взрослых на улице гуляет. Кто-то медленно прогуливается, кто-то в снежки играет и кричит на всю улицу, а кто-то просто спешит по делам, наслаждаясь погодой. Всё же лучше идти, даже если недолго, не по слякоти, а по снегу, хрустящему под ногами. Мимо Чонгука проходит парочка. Парень и девушка мило о чём-то щебечут. Парень, наверное, шутит, потому его вторая половинка смеётся задорно, покачиваясь, а тот поддерживает её, чтоб не поскользнулась. Почему-то, глядя на любую пару молодых людей на улице, Чонгуку становилось грустно. Какая-то лёгкая тоска обволакивала сердце, отчего то сжималось, заставляя или с завистью смотреть вслед, или криво улыбаться. Такая грусть нападала часто и поселилась в сердце задолго до встречи с Тэхёном, но после не прошла. И сейчас, Чонгук вновь задержал взгляд на тех двоих. Тэхён, всегда внимательный, конечно заметил это. — Эй, Куки! — Чон поворачивается к Тэхену и сразу ловит носом поцелуй холодных губ, почему слегка морщится, но улыбается. Получать мимолётные поцелуи теперь уже на щеках ещё приятнее, хоть и неловко целоваться на улице, при всех. Но Тэхён заставит любого забыть о существовании мира вокруг, когда он рядом. — Я же просил не целовать меня вне дома, — Гук инстинктивно стирает с лица остатки гигиенички Тэ, всё ещё смущённо улыбаясь, забыв о своей минутной меланхолии. — А я всё равно буду целовать, — и в подтверждение своих слов Тэхён чмокает парня в губы.

***

Стало холоднее, температура понижается к ночи, стоит попрощаться, и так под подъездом простояли много времени, смеясь и обсуждая разную дребедень. Наступает пауза, оба молчат, и неизвестно как прервать эту паузу так, чтобы было менее неловко. Только расставаться очень не хочется, даже на ночь. Кажется, если Тэхён сейчас отойдёт от Чонгука, тот рассыплется, в пепел превратится и осядет на снегу. — Ладно... Мне пора, наверное... —Тэхён первым набирается смелости для расставания, пока Чонгук скулит и воет внутри себя. Если пару часов назад он не хотел проводить время вместе, то сейчас не может представить, как поднимется в квартиру и ляжет в холодную постель один. Тэхен вызывает привыкание, с ним или не видеться, или не расставаться. Третьего не дано. — Слушай, — вырывается само по себе, как способ остановить. Чонгук не придумал, что сказать, но Тэхён не уходит, большими глазами хлопает, ждёт. Ждёт, когда наконец Чонгук решится предложить, сквозь свою неловкость. — Не хочешь зайти? У меня мама в ночь. Тэхён сразу же кивает, налетая на парня, вновь его целует, только глубже и горячее, выпуская пакет с йогуртами из рук. Обвивая тёплую шею Чона, Тэхён наваливается на младшего, улыбаясь в поцелуе. — Я так боялся, что ты не предложишь, — шепчет он. — Будем есть йогурты и смотреть Дисней, но сначала хорошо поужинаем. — Как пожелаешь, — тихо отвечает Чон, все ещё не хотя далеко отрываться от лица Тэхена, но начинает срываться снег. Нужно всё-таки зайти домой.