Невозможная история нереального дуэта

      Поцелуи. Много поцелуев. От них горят губы, шея, соски, рёбра. Иван растворяется, превращается в ничто, способное только поглощать тепло этих губ, не оставивших нецелованным ни одного миллиметра его тела. Глаза. Карие глаза. Они улыбаются на каждый рваный вздох, ловят каждую эмоцию, любуются им. Руки. Руки везде. Они зарываются в волосы, обхватывают его лицо, оглаживают бока, касаются выступающих тазовых косточек. Сильные тёплые ладони сжимают его бёдра. Иван выгибается, сжимает простынь, скребёт широкую спину короткими ногтями. Стонет. Захлёбывается чувствами. Снова. Ещё. Потом отходняк. Апатия. Те же руки, под которыми он изгибался пару часов назад теперь кутают его в плед. Обнимают. Приносят воды. Гладят по спине, когда выпитое минутой ранее выходит в заботливо подставленное ведро. Иван пытается уснуть. Ему что-то рассказывают, но он не слушает. Голос баюкает. На него падает одеяло. Пустота.

***

      Иван просыпается от ужасной жажды. А еще кто-то сжимает его ладонь. Он укрыт одеялом, но его бьёт озноб. Открывает глаза. Белый потолок, светлая комната. Оглядывается по сторонам. Вторая половина кровати пуста, с противоположной стороны на полу, прислонившись к тумбочке, сидит и спит голое тело. Смуглая кожа, темно-каштановые волосы, густые брови. Именно его рука и сжимает ладонь Ивана. Он аккуратно высвобождает конечность из хватки, переступает через тело и оглядывается ещё раз. Небольшая студия с маленькой кухней, кухонная и спальная зона разделены барной стойкой, большое окно с тёмными плотными шторами, которые сейчас раскрыты нараспашку. Иван направляется к окну, по дороге натыкается на своё отражение в зеркале. Рёбра, живот, бёдра, пах — всё в засосах. Только грудь и шея заботливо были обделены багровыми пятнами. Иван благодарен. Заметь Мир у него засос и Иван бы вовек не оправдался. Хотя, кто знает, когда его величество решит снова выйти на связь. Может, его вообще уже нет в живых. Но это всего лишь сладкая фантазия Ивана. Он прекрасно знает, что его друг и идейный вдохновитель слишком живучий. Даже если маги решат выйти из под земли и устроить геноцид всего живого, то у них не получится избавиться только от тараканов и Мирослава.       Иван доходит до окна. Большой закольцованный двор: несколько площадок для тренировок, деревья, скамейки и всё это в окружении высоких стен. Иван напрягается. Он мог бы предположить, что вчера переспал с каким-то богатым бароном и теперь проснулся в его дворце. Только вот любой дворец в Сахарном Королевстве, даже самого кичащегося своими деньгами графа, был гораздо меньше. Только если это не королевский замок. Осознание оглушает. Он отдёргивается от окна как ошпаренный, судорожно пытается вспомнить как они вчера сюда добирались. На ум не приходит ничего, кроме пойманной у бара кареты и как он изучал губы того тела, лежащего теперь, почему-то, возле кровати. Его бьёт мелкая дрожь.       «С кем я вчера ебался?!» — стоило только подумать, как тут же к спине прижимается горячая грудь. Он вздрагивает. Спина слишком горячая для того, кто несколько часов провёл на не самом тёплом полу. Широкие ладони по-хозяйски ложатся на выступающие косточки таза, ласково оглаживая. Смуглая кожа ярко контрастирует с бледной кожей Ивана.       — Замёрз? — хриплый низкий голос вызывает новый приступ дрожи, а следующий за ним поцелуй в шею неожиданно успокаивает.       «Беги!» — кричит мозг. — «Беги, пока он не понял кто ты! Если поймёт, то легко не отделаешься.» — но Иван продолжает стоять на месте, пока на его плечи накидывают плед.       — Может хочешь пить? — горячее дыхание обжигает ухо. — Или есть? Ты только скажи…       — М-мне надо домой, — выдавливает из себя Иван, стараясь отстраниться от тела. Оно вздыхает и отпускает Ивана.       — Как скажешь. Как насчет кареты до дома? — судя по звуку, тело подходит к шкафу, одевается.       — До бара, — Иван не оборачивается. Опасно.       — Хорошо. Поищи свою одежду сам, я сейчас вернусь, — хлопает входная дверь и Иван подрывается. Трусы и джинсы хватает первые попавшиеся, даже не свои. Похоже, что с его любовником у него один размер. Повезло. Быстро находит свою толстовку, только начинает её надевать, как входная дверь снова хлопает. Иван так и замирает с вытянутыми вверх руками и толстовкой на голове.       — Ты решил украсть у меня джинсы? — смеётся тело. Приятный бархатный смех. Он дёргает толстовку вниз, они сталкиваются взглядами. Поначалу смеющиеся, карие глаза начинают наполняться узнаванием и улыбка медленно сползает с лица тела. Ивана снова охватывает дрожь. Ему заламывают руку и вжимают лицом в стену. Блеск. Мало того, что он поебался с кем-то из замка, так этот кто-то, похоже, военный или что-то вроде того. Больно уж быстро его узнали и профессионально и больно его лицо познакомили с белой штукатуркой. Тяжела доля знаменитости, чьи фотороботы висят в каждом участке.       — Какого хуя? — рычит тело ему на ухо. И Иван бы с радостью ответил, только вот он не знает как на такое отвечать. — Какого хуя ты здесь забыл?!       — Сам меня привёз. Совсем память отшибло?       — Не паясничай, — тело встряхивает его и Иван снова бьётся лицом об стену. — Ты не в том положении.       — Я даже не пытался, — цедит он в ответ.       «Надо что-то делать! Ты не можешь просто дать себя посадить, ты подведёшь Мирослава!»       — Ну и что ты мне сделаешь? — ухмыляется Иван. — Задержишь? Заведёшь на меня дело? — тело очень близко и Иван нарочно ведёт бедрами, прижимаясь к его паху. — А в деле будут указаны подробности задержания? Я бы хотел, чтобы там упомянули твой виртуозный минет в баре. И пусть прикрепят фотографии засосов.       Тело с новой силой вжимает его в стену.       — Не надо на меня злиться. Не я же тащу всякий сброд с улицы просто потому, что он мне напоминает бывших.       — Какие мы самокритичные, — шипят ему на ухо.       — Я хотя бы не отсасываю незнакомцам по пьяни.       Его снова встряхивают, но на этот раз Ивану удаётся удержать собственную голову в миллиметре от стены.       — Ну и что же вы будете со мной делать, о грозный блюститель закона и общественного порядка? — Иван продолжает ехидничать, но ему совершенно не до шуток. Он нервно сглатывает и прикусывает губу. Всё или ничего.       — Сейчас ты садишься в карету, — его оттягивают от стены и толкают по направлению к двери. Иван едва удерживается на ногах, — уезжаешь в бар. А потом ходи и оглядывайся, потому что в следующий раз когда я тебя поймаю, то буду уже не столь великодушен. Ты меня понял?       — Ты изъяснился предельно ясно.       — Тогда руки в ноги и уёбывай отсюда. Игра началась.