Комплекс Бога

      Локи, не мог перестать думать. Мозг работал быстро, выдавал тысячу и одну идею, тысячу и один сценарий развития дальнейших событий в его жизни. Во-первых, ему нужно было добраться до Нью-Йорка. Это основная задача, над выполнением которой придется потрудиться в первую очередь. А для этого ему нужна очкастая смертная. В принципе, можно было бы обойтись и без неё, приземлись он в городе покрупней. Но контролировать своё перемещение на тот момент было трудновато. Во-вторых, он должен отомстить. Именно «должен», никаких «хочу», «возможно», «если», — это его долг. Каждый, кто решил, что останется безнаказанным после его унижения, — пожалеет об этом. Локи находился в экстазе. Закинув руки за голову, закрытыми глазами он представлял пытки в мельчайших подробностях. Как когда-то Бог мечтал о правлении в Асгарде, а после на Земле, — теперь он грезил о правлении в обоих пространствах. А почему нет? Разве он не достоин большего? Разве он не заслужил? «Заслужил», — довольно кивал, вытягивая ноги. Раздался крик. Протяжный и до безумия раздражающий. Лафейсон перестал улыбаться. «Пусть смертная разбирается». Крик прекратился. Локи только хотел предаться повторным обсуждением с самим собой всех нюансов наказаний, как ребенок снова заплакал. — Женщина! — нетерпеливо прикрикнул Бог. Ответа не последовало. — Женщина! — недовольно повторил. Тишина. А Крикун не переставал оправдывать данное ему прозвище, даже не имя. Казалось, что ещё чуть-чуть и у того не останется каких-либо сил кричать, но волна за волной захлестывали узкое пространство комнаты. Ребёнок кричал в соседних апартаментах, но это не мешало звуку просачиваться сквозь тонкие стенки, щели и отклеенные кое-где обои. Локи не мог этого терпеть. От всепоглощающего ора дребезжала голова. А Смертная не спешила появляться. Локи её вообще не видел после вчерашнего инцидента, — милости по его мнению. Ведь он не убил её. Так, всего лишь оставил яркое фиолетовое напоминание о том, на что он все-таки способен. «Я сильнее», — так написано на синяке. Богу пришлось подняться с кровати. Лучи ленивого солнца заплясали в пыльном воздухе. Локи прошел в комнату к младенцу. От того омерзительно воняло. Мужчина точно знал, что это означает, — ему снова придется мыть это ненаглядное чудовище. Какое унижение. Какой стыд. — Поганец. Питаешься, как птица, а испражняешься, как мой братец, — ворчал Локи, стоя у кроватки запеленованного ребёнка. Ребёнок затих. Его круглые небесного цвета глаза со всей искренностью всевозможных миров смотрели на Лафейсона. Темные волосики намокли из-за пота. Свет прочертил линию от крошечной головы до овального туловища в огромной белой простыне. Локи усмехнулся. Этого младенца так замотали, будто бы ему предстояло претерпеть несколько часов копчения, — словно свиная ножка. — Я не буду тебя мыть, понял? Крикун дернулся, его ножки согнулись. Он начал плеваться, что, в принципе, делал лучше всего прочего. — Локи Лафейсон — это моё имя. Запомни его, потому что это великая честь, раз ты всё ещё жив, — продолжал говорить Локи. Младенец, будто бы понимая, что от этого человека он ничего не дождется, набрал в легкие побольше воздуха и зарыдал ещё громче. — Знаешь, я всегда могу поменять своё решение, — пригрозил Бог. — Если ты не замолчишь, то я- — Отойди от него. Хезер стояла в дверях. Её тонкая шея, спрятанная за горлышком желтой водолазки, — сразу стала главным объектом внимания Локи. Он усмехнулся. На стёклах очков заиграли блики, отчего Лафейсон не мог точно сказать, с каким именно взглядом она на него смотрит. Но мог знать наверняка, — полным ненависти. — Да пожалуйста. Забирай эту гусеницу себе, — великодушно улыбнулся. — Я хочу есть. Хезер быстрой тенью добралась до кроватки, поднимая обернутого малыша. Тот замолк. — Завтрак уже прошел, — не глядя на Лафейсона, ответила девушка. — Я спрашивал, когда будет «завтрак»? Я сказал, что хочу есть. — В этом доме есть определенное расписание. Если бы каждый вставал, когда захотел, т- — Я. Хочу. Есть. Хезер замолчала. — Хорошо. Я помою ребёнка, а после накормлю вас обоих. Локи Лафейсон знал, что смертные наглые. Знал, что доверять им не стоит, но что также он усвоил, — их легко напугать. Достаточно пригрозить деньгами, близкими, а лучше — обычной смертью. Но почему-то эти знания никак не работали в данной ситуации. Он сидел за столом, окруженный дряхлыми стариками, которые каким-то образом пытались думать, играя в так называемые «настольные игры». Их тонкие сухие пальцы, обтянутые обвисшей кожей, трогали черные и белые фигурки на деревянных досках, а губы шептали что-то невразумительное. Хезер бегала от одного деда к другому, иногда подбегая к о чем-то щебетавшим бабушкам, что так же безуспешно пытались вязать. Но Хезер не помогала ему. На его коленях сидел пузатый монстр, что не мог не обплевать и не обслюнявить его чистую рубашку, надетую десятью минутами ранее. И самое главное, Локи понимал, что не может устроить скандал, концерт. Не может угрозами подозвать смертную женщину, чтобы она накормила ребёнка за него. Нет, он должен был продолжать играть любящего отца, у которого сгорел дом. — …Они такие милые, — слышалось где-то сзади. — Я бы сказала, Марта, что милый только малыш. Отец жуткий хам, — это была Сара, Лафейсон запомнил её скрипучий голос. — Правда? — воскликнула Марта. — Да, представляешь, вчера он… Локи не стерпел, кидая ложку на пол. Удар получился слишком сильным, отчего звук, которого даже Бог не ожидал, пронесся по всей застекленной столовой. Воцарилась тишина. — Ой, дорогой, — сказал Локи, заглядывая в лицо младенцу. — Ты не хочешь есть? Что? Тебе мешают разговоры? Бог обернулся к старушкам, мило улыбаясь. — Простите, дамы, за шум. Это дитя не хочет кушать. Капризничает. Марта, пухлая и абсолютно седая бабушка, быстро закивала, блестящими от восторга глазами рассматривая Лафейсона и младенца. — Ничего-ничего, — запищала она. — Мы будем говорить потише. Лишь бы это солнце кушало. — Благодарю. Локи хотел было обернуться обратно, как последовал неприятный вопрос: — А как его зовут? Почему-то именно в этот момент взгляд Лафейсона нашёл обеспокоенный взгляд Хезер. Она вздрогнула, отворачиваясь. — Тор, — выпалила смертная. — Тор? — громко и возмущенно воскликнул Локи. Почувствовав, как каждый в помещении испуганно переглянулся, он сразу же заулыбался: — Ты имела в виду Льёт? Хезер нахмурилась. — Льёт? — Да, маленький Льёт. Мы с его мамой долго думали над этим именем, — обратился уже к бабушкам. — Сокращенно Ли. — Какое интересное имя! — Марта в умилении сложила ладони у своего лица. Тогда ребёнок замахал руками, расплевывая впихнутую несколько мгновений назад кашу на штаны Лафейсона. «Прекрасно», — подумал Бог. «Я их всех убью. Убью», — как мантру повторял Локи, не смея поменять выражение лица с «какое чудо сидит у меня на коленях» к «я сверну этому монстру шею». Сразу после настольных игр следовал обед. Локи не сказал бы, что мог питаться тем, что давали в этом месте. В его тарелке плакала зелень, запеченные овощи и совсем немного мяса. Да такого мяса, что казалось, будто его уже успели десять раз прожевать и выплюнуть, прежде чем подать на стол. Но все, включая и смертную, ели, обсуждая непонятные Лафейсону темы. — Ах, этот фильм просто прекрасен! — воскликнула Марта. Локи понял, что Марта — та, кто на всё реагирует чересчур эмоционально. — Согласен, — прокряхтел какой-то скрюченный и явно слепой старичок. Все засмеялись. — Стив, ну ты и шутник! — А что? Если давфе я слепой, что? Не могу понять, о чём фильм? — он не выговаривал звук «ж». Кроме того, что он слепой, так и зубов у него немного. Всего три, как разглядел Локи. — Стив, расскажи, чем тебе понравился фильм? — поинтересовалась Хезер, поднося ложку с супом ко рту какой-то бабульки. Стив задумался. — У главного актера приятный голос. — Стив, как же ты прав! — снова встряла Марта. — Мистер Локи, а вы смотрели «Квартиру»? Локи дернулся, отчего ребёнок в его руках зашевелился и схватил слюнявым кулачком прядь черных волос. — Ау, — не сдержался Лафейсон. — «Квартиру»? Смотрел? — переспросил Бог, вызволяя свои волосы из цепких рук младенца. — Это фильм, — пояснила Хезер. Но легче Локи не стало. — «Фильм»? — снова вопрос, но уже самому себе и очень тихо. Марта хлопнула в ладоши. — Мистер Локи не смотрел «Квартиру»! — закричала она. — Мистер Локи, а не хотите сегодня вечером посмотреть этот чудесный фильм вместе с нами? — Хочу. — Он занят. Эти фразы: первая от Локи, а вторая от Хезер, — прозвучали одновременно, вводя в замешательство всех за столом. Лафейсон почувствовал её взгляд на себе. И только усмехнулся. Как же ему нравится её злить. — Хезер, милая, включишь «Квартиру»? — это Сара. Хезер положила ложку в тарелку, заправляя прядь пушистых светлых волос за ухо. Она неловко улыбнулась. — Но у нас был запланирован «Титаник», — попыталась возразить. Слепой Стив застучал рукой по столу. — Хез, не вредничай, — засмеялся старик. — Молодой папафа не видел «Квартиры»! «Титаник» я знаю наизусть. Могу спеть фальцетом эту вафу чёрт дер- — Стивен! — зашипела Сара. — Не ругайся! Ребёнок всё слышит! Стив ойкнул. — Профу профения, маленький Льёт. Что за чертовски странное имя. — Стивен! — Всё молчу, Сара! Молчу, только перестань виз'вфать, как свинья на скотоб- — Так-так, — застучала по столу Хезер. — Стив, Сара, давайте не будем ссориться при гостях, хорошо? Локи отчего-то слабо улыбнулся. И причину своей улыбки он понять не мог, просто не был способен.

***

Локи не верил, что из пыльного ящика может раздаваться звук, светиться картинка, сменяющая одна другую. Одна другую. Чёрно-белый экран, в котором живут люди. Младенец в его руках спал, помытый после дневного сна Сарой, что только рада была покопаться в содержимом «памперса». Так что, Лафейсона на ближайшие часа два не пугал запах, а ребёнок почти не беспокоил. Экран освещал его лицо. И только через час, когда диалог двух героев прервал громкий храп, Бог вдруг понял, что все в помещении спят. Кроме него и Хезер. Она посмотрела на него. В её очках целовались актёры. — Нравится? — она задала вопрос. — Нет, — ответил Локи. Смертная прищурилась, а через секунду хмыкнула. — Что, на Марсе нет фильмов? — Я из Асгарда. — Да мне плевать. Будь ты хоть из Нетландии. Я не позволю тебе убить никого из этих людей. Теперь хмыкнул Локи. Да, он смотрел этот «фильм» только по той причине, что хотел убить кого-то, не из чистого любопытства, как же. Взгляд Хезер, невыносимо жгучий, полный ненависти, не выражал ничего кроме неумолимой вражды. Да, на него так смотрели все. В этом не было ничего особенного. «Ничего особенного». — Им всё равно осталось жить считанные земные годы, кому-то дни. Тебе, правда, важнее их благополучие, нежели своё? — Лучше инсульт, чем ты, — почти выплюнула эту фразу. Она блондинка. У неё гладкая розоватого оттенка кожа, округлой формы лицо, широкие брови, раскосые глаза. Эта смертная женщина не красивее любой собаки в Асгарде. В ней нет ни крупицы той женственности, соблазна, ума или прелой загадки, — то, чем обладала всякая женщина на его родине. Но даже подружка братца, Сиф, не могла так яростно смотреть на него. У Хезер нет ничего: ни сил, ни способностей, ни ресурсов или даже денег. Но она готова перегрызть ему глотку за каких-то двадцать пять полуживых людей. Что за глупость. — Так значит, мне стоит убить тебя? Вместо этих смертных? Локи встал. Младенец в его руках зашевелился, но продолжил спать. Хезер не вздрогнула. — Мне убить тебя прямо сейчас? Он смотрел на неё сверху вниз. — Я этого не сделаю, потому что, как ты и сказала, ты мне нужна. Но не стоит наглеть, женщина. Не преувеличивай свою значимость в моём плане, хорошо? И тогда я оставлю в живых всех. Кроме тебя. Договорились? — протянул руку. Она не дрожала. Только глубоко вздохнула. — Договорились. Хезер пожала его руку. Лафейсон довольно улыбнулся.