Комплекс Бога

Локи проспал где-то двенадцать часов. Он это понял сразу, как только почувствовал на своём лице лучи полуденного солнца. Комната светилась изнутри, на цветастом ковре игрались блики, бегая из одного угла в другой. Это вторая неделя его нахождения в этом доме для престарелых. Лафейсон и сам не заметил, как стал частью бесконечной сонной рутины скрипучих стариков. Он просыпался поздно, наверное, так сказывалось магическое истощение или земной прохладный воздух, но спал Локи, как никогда, — крепко, долго и, главное, спокойно. Он и не помнит то время, когда сон приносил столько удовольствия. — Женщина, иногда я думаю, что здесь не так уж и плохо, — тихо прошептал Локи, зная, что никакой Смертной в комнате сейчас нет. — Не так уж и плохо. После позднего завтрака, пока все играли в «шахматы», как он понял, и вязали уродливые носки, Бог пытался накормить Льёта. Он пихал крошечную ложку в беззубый рот, надеясь, что всё это не вернётся обратно в виде отрыжки или простого плевка. Когда Марта или подозрительно притихшая Сара оборачивались, он натягивал вежливую улыбку. — А где Ваша жена? — интересовались бабушки. Локи морщился, но для всех продолжал улыбаться. — Умерла. — Ах! Как же это случилось? Скорбящее выражение лица. — Она покинула нас с Льётом сразу после его рождения. — Какая трагедия! — воскликнули. — Так, Вы получается холостяк? И Лафейсон не знал, какую он ошибку совершил, произнеся: — Да. — Какая удача, мистер Локи, ведь наша Хезер тоже одинока. — Одинока? — переспросил мужчина, пытаясь понять, как одиночество смертной к нему относится. — Бедная Хез в свои двадцать три заботится не о своих детях, которые у неё могли бы быть. А о нас, стариках. — Да-да, ты права, Луиза, — закивала Марта, подтверждая слова Луизы, тоненькой старушки на коляске. — Я бы хотела успеть понянчить её деток. — Эх, — вздохнула Марта. Взгляды каждой из старушек были прикованы к ничему не понимающему Локи. Их блестящие глаза о чём-то его умоляли, но он, действительно, не мог понять, чего именно они хотели. — Какие девушки Вам нравятся, мистер Локи? — заискивающе спросила Луиза, чуть подкатывая на своей коляске. — Очень интересно, правда, — вторила Марта. За Мартой и Луизой пододвинулись и остальные бабушки. Кажется, их было около десяти. Лафейсон не мог точно сказать. — Ха-ха, — нервно хохотнул. — Почему вы спрашиваете? — Может быть, Вам нравятся брюнетки? Или блондинки? Возможно, умные, добрые и спокойные? Такие, как… — Наша Хезер, — снова кивок от какой-то старухи. Бог улыбнулся так натянуто, как только мог, прижимая к груди ребёнка, как щит. Пытаясь отгородиться от наплывающих пожилых акул, что даже облизывались идентично хищникам, Локи похлопал Льёта по спине. Ребёнок проснулся, недовольно открывая маленькие глазки. Хезер невысокого роста. Её волосы, чуть ниже плеч, не выглядят блестящими или густыми. Лишенное каких-либо изысканных черт это лицо, тем не менее, запоминается: округлый маленький нос, темные брови, карие глаза, губы в форме сердца и длинные светлые ресницы. Неловко зачесанная челка всё время падает на лоб, Хезер её сдувает, продолжая натирать уже надоевшие овощи. А её одежда для Локи вообще загадка. Эта смертная носит широкие джинсы, вельветовые сарафаны, длинные теплые кофты, водолазки и просто широкие свитера. Один раз после душа, случайно встретившись в коридоре, Лафейсон увидел её в футболке. Тем не менее, футболка, хоть и короткая, всё равно была ей не по размеру. «Она так одевается, потому что ей стыдно?», — спрашивал себя Локи. Стыдно за неуклюжие формы тела? Среди двадцати пяти живых мумий, из которых около двенадцати — бабушки, Хезер походила на одну из них. — Что? Принести плед? Да, подождите секунду. — Вам не стоит так налегать на сладкое. Инсулин привезут не скоро. — Давайте я Вам помогу. — Ничего страшного, можете съесть и мою порцию тоже. Она отвечала на бесконечные просьбы этих старых детей так терпеливо и искренне, что Локи только с большим усилием следил за ней. «Ей, правда, это нравится?» Ей, правда, это нравится, — такой простой и невероятный ответ. — Вы делаете зарядку малышу Ли? — поинтересовалась Марта. Локи нахмурился. — За- что? — Вы что? Зарядку! Ножки растягивать, ручки. — Пытки что ли? Рядом стоящая Хезер вздрогнула всем телом, молниеносно преодолевая расстояние между ней и Локи. Она неловко засмеялась. — Ха-ха, мистер Локи, вы такой шутник, — смотрит на него и стучит пальцем по виску. «И что это означает?», — морщится Лафейсон. Марта улыбнулась. — Льёт уже ползает, да? Сколько ему месяцев? — Не знаю. Хезер снова заглушает его ответ смехом. Говорит сквозь оскал: — Почти десять. — Хез, ну дай папе ответить, хоть на один вопрос. Он побольше твоего знает о ребёнке. Хез глубоко вздохнула, смотря на «папу» глазами, как бы — «ну, давай, попробуй, скажи какую-нибудь чушь». — Ну так, сколько нашему Ли? — продолжает давить Марта. А Ли в руках Локи довольно дергает руками. «Ему, что, смешно?» Лафейсон смотрит на его гладкое розовое лицо и натыкается на взгляд. Локи Лафейсон никогда не видел такого взгляда. Чистого, искреннего, счастливого. Да, в его беззубом рту находится маленький обслюнявленный кулачок, а в памперсе, кажется, снова вонючий сюрприз, — но как же этот монстр смотрит на него. «Как будто», — но Локи боится закончить фразу. Даже у себя в голове. «Глупости. Пустое.» — Девять месяцев с половиной, — отвечает Бог, отнимая взгляд от ребёнка. Незачем, не смотри на него. — Так, о чём это мы! — неожиданно проскрипела Сара. — Хез, милая, расстели пеленочку, пусть малыш поползает. Мы посмотрим! Давно я такого не видела. Хез, «служанка», как её назвал Локи, исчезла и появилась уже с широкой белой пелёнкой в руках. Лафейсон не совсем понимал, что сейчас происходит. И что они требуют от «его», — тьфу, — совершенно «не его» Льёта. — Клади, клади, клади, — шептала Луиза, чуть отодвигаясь. Мужчина неловко поднял малыша перед собой, но вдруг почувствовал слабый сладкий запах. Одновременно рядом с ним к пелёнке склонилась и Хезер. Её очередная водолазка чуть опустилась, Локи непроизвольно посмотрел на её шею. Синяк, отдающий больным желтым. Смертная поймала его взгляд и хмуро одернула кофту обратно. — Давай, — сказала она, выхватывая Льёта из его рук. Лафейсон почему-то ничего не предпринял. Только продолжил сидеть с вытянутыми руками. Хезер положила ребёнка на пол. Льёт забарахтался. — Ну, и чего он не ползёт? — нетерпеливо поинтересовался один из стариков. — Да подожди ты, Боб! Чш-ш, — шикнула Марта, затаив дыхание. Локи оглядел каждого из присутствующих, замечая на их лицах старческие улыбки. Он посмотрел на Льёта. Тот продолжал дрыгаться, кулачками собирая простынь. — Ну, ползёт? — тихо спросил слепой Стивен. — Не-а, — так же тихо ответила Сара. — Давай, Льёт! — просвистел Стив. — Ну же! — Да хватит пугать его! — Черт возьми, Сара, я пытаюсь подбодрить малыфа. — Так, не ругаемся, — напомнила о себе Хезер. Локи не мог перестать хмуриться. И чего этот монстр не ползёт? Сказали ли же, «ползи»! А он всё дергается и дергается. «Я тебе такую «зарядку» проведу, Крикун. А ну ползи!», — мысленно восклицал Лафейсон, глядя на ребёнка. Все вокруг уже начали терять терпение. Боб махнул рукой, возвращаясь к своим шахматам. Локи напрягся, глядя на малыша. Тот, как по волшебству, поднялся на четвереньки. Хотя, почему «как». — Солнце моё! Вы только посмотрите на него! — восклицала Марта. Луиза захлопала в ладоши. Локи непроизвольно повернул голову, цепляясь взглядом за улыбающееся лицо Хезер. Она действительно улыбалась. И в эту секунду малыш повалился лицом вперед. Все зааплодировали. — Что? Что? — спрашивал Стив. — Пополз наконец? Ну что там, а? — Пополз, — довольно ответила Сара. — Но уже упал. Мистер Локи, а приходите утром на общую зарядку. Может, гляди, и лучше ползать начнет. Лафейсон только недовольно хмыкнул. «Позорник», — подумал, беря ребёнка на руки. Обернулся. Хезер уже рядом не было.

***

Тук-тук. Тук-тук. Локи тяжело разомкнул глаза. Стук повторился. Тук-тук. — Черт возьми, я сломаю этому человеку шею, — прошипел Лафейсон, поднимаясь с кровати. Его хлопковые штаны зашуршали, мужчина босиком дошел до двери, злостно её распахивая. Он только захотел сказать какую-нибудь гадость, как в его руки буквально прилетел ребёнок. Напротив стояла не менее, чем сам Локи, недовольная Хезер. — Они хотят, чтобы ты погулял с ним. — С чего это? — С того, что это твой ребёнок. — Он не мой. — Забирай. — Нет. — Они ждут. — Пусть ждут. Хезер плотно сомкнула губы, продолжая смотреть на Локи и держать ребёнка, что своими пальчиками очередной раз путал длинные волосы мужчины. «Так упрямо», — подумал Лафейсон, но уступать не собирался. — Бери. — Нет, — невозмутимо ответил Локи. — Я его положу на этот пол. — Клади, — пожал плечами. — И уйду. — Да пожалуйста. — Я это сделаю прямо сейчас. — Давай-давай. Хезер фыркнула, убирая малыша от груди Локи. А Локи усмехнулся, довольный и совершенно бессовестный. — Что, Льёт, «папа» не хочет с тобой гулять? — спрашивает у ребёнка. — Пойдём расскажем об этом тётям. Ой, как они удивятся. Произнеся что-то похожее на «аблвл», Льёт дернул кулачком, будто бы поддакивая Хезер. Теперь уже хмурый Лафейсон сложил руки, наблюдая за Смертной. — Да, пойдём, мой хороший, — продолжала говорить Хезер, отдаляясь от комнаты Локи. — Плевать, — сказал Бог, захлопывая дверь. Почему-то зудело где-то под языком, чесались ладони, а в животе появилось неприятное тянущее чувство. Локи покачал головой: «Плевать, плевать, плевать», — но руки потянулись к недавно предложенному Мартой плащу. «Мне плевать, просто посмотрю», — оправдывался Бог. Конечно, ему плевать. Плевать.