Корона

Спустившись во двор ранним утром, Гермес застал странную картину. Сжимая в одной руке рукоять меча, Геркулес с неприкрытым раздражением шагал из угла в угол, не замечая косых взглядов дворцовых обитателей. Видимо его разум занимали тяжелые мысли, раз даже притворно шаркающие шаги Гермеса остались для него незаметны. — Что ты делаешь? Геркулес дернулся и с удивлением уставился на подошедшего брата. Видимо он действительно не обращал внимания на происходящее вокруг. Подобное поведение, столь несвойственное Геркулесу, насторожило трикстера, и он ближе подошел к брату, чтобы заглянуть ему в глаза и повторить вопрос с усердной настойчивостью. — Я…, — Геркулес растерялся от внезапной настойчивости брата и отвел глаза. Признаваться в содеянном или планируемом он не спешил, оттого Гермес ощутил легкое нетерпение, колющее его самолюбие изнутри. — Ну же, не тяни. Не люблю, когда ты мямлишь, — вторя интонациям отца, требовательно произнес Гермес. Будь то привычка или выдрессированная годами реакция на определенные слова и интонацию, но Геркулес откашлялся и заговорил. — Ты веришь в предсказания? — Смотря какой вопрос был задан, — усмехнулся трикстер и внимательнее стал вглядываться в лицо брата. Пророчества всегда имели двойственную природу – с одной стороны они могли приоткрыть дверь в тайны грядущего, с другой – нарушить баланс настоящего, если человек воспользовался полученными знаниями не по назначению. Даже всемогущий и всезнающий Зевс не любил прибегать к услугам сестер-предсказательниц, не говоря о силе, доступной некоторым из его детей. — Мне нужно было знать наверняка…, — Геркулес оправдывался перед невидимым собеседником, всячески избегая встреч с внимательным взглядом Гермеса. — Это было необдуманно, но теперь я знаю, что может ожидать меня впереди, если я изберу иной путь… Слова перешли в невнятное бормотание, понятное лишь самому Геркулесу. От кого и при каких обстоятельствах он услышал предсказания Гермес так и не понял, однако состояние брата говорило о многом – услышанное привнесло смуту в его разум. — Только не делай глупостей, — предостерег его Гермес. — Лучше расскажи, что тебя тревожит. Мы вместе решим, как лучше поступить. Долгое молчание в ответ насторожило Гермеса, и он настороженно подошел ближе к брату, чтобы дотронуться до его плеча, привлечь внимание. Но тот внезапно обернулся, и во взгляде его пылало знакомое пламя, которое когда-то коснулось и его сердца. — Я должен с ним увидеться, — прошептал Геркулес, глядя на брата с таким отчаянием, что внутри все свернулось в узел от ностальгии по знакомой боли. — Понимаю, — без лукавства кивнул трикстер, — Только помни, что истинно важно для твоего будущего, — с нажимом произнес Гермес, упершись тяжелым взглядом в брата. — Как тут забудешь, — с горечью усмехнулся Геркулес, — Никто из его детей не смеет забывать об этом, — уже тише добавил он и с поникшими плечами направился прочь. Гермес смотрел ему вслед, гадая, что именно настигло Геркулеса в его предсказании и кто именно открыл его будущее. Но волнения отступили, ведь в словах Геркулеса таилась истина – каждый из детей Зевса знал, что его судьба положена на наковальню процветания Олимпа. Это жестокое, но простое откровение настигало каждого отпрыска великого правителя в отведенное время и порушило немало грез и планов. Вопреки же логичному предположению, что выбор зависит от него самого, каждый из потомков Зевса всегда выбирал установленный отцом путь и не разу никому не удавалось избежать уготованной ему роли.

✧✧✧

Еще никогда Локи не чувствовал такой легкости во время разговора с Тором. Может причина заключалась в долгой разлуке, от которой ощущения и эмоции обострились и каждый из них с особым вниманием относился к сказанному. В глубине души Локи знал, что дело в другом – что-то изменилось в Торе. Еще сложно судить что именно, но невозможно не заметить то участие, с которым Громовержец теперь подходил к каждому вопросу. Внезапно для себя Локи осознал, что опасался – вдруг поведение Тора напускное и вскоре он вновь превратится в невыносимого засранца? Но шли дни, и Тор оставался столь же покладист, как самец зарянки с наступлением сумерек. Тогда Локи впервые за долгое время задумался, каково было путешествие Тора на землю в прошлой жизни. Это был путь в незнакомый мир, полный непонятных и порой противоестественных вещей. В тот раз Локи являлся главной причиной трудностей для Тора, теперь же сложно вообразить, что послужило катализатором для столь яркой перемены. Пока Локи полностью погрузился в размышления, за окном небо окрасилось в розово-оранжевые оттенки. Птицы уже стряхнули утреннюю влагу и готовились к приветствовать новый день. Солнце медленно поднималось над горизонтом, окрашивая облака в нежные цвета. Деревья и кусты отбрасывали длинные тонкие тени, которые постепенно исчезали под лучами восходящего солнца. Утренняя прохлада приятно щекотала кожу. Прикрыв глаза, Локи расслабленно откинулся в кресле в попытке отогнать навязчивые мысли прочь. На какое-то время ему это удалось – пение птиц и мягкий шелест листвы заволокли сознание, не оставляя пространства ничему иному. На время Локи провалился в легкую дремоту, не замечая, как наступил новый день. Легкий сквозняк проскользил по ногам и позади послышались тихие шаги. — Надеюсь, ты здесь не просидел всю ночь, — оглядев брата, усмехнулся Тор и со вздохом облегчения устроился в соседнем кресле. — Всего лишь половину, — довольно промурлыкал Локи. Вытянув руки, он сладко потянулся, с прищуром глядя на брата. Перед глазами все еще царила пелена утренних грез, и даже Тору удалось вписаться в царящее спокойствие. Развалившись в кресле, он сам того не замечая покачивал ногой в такт тонким неуловимым мыслям, которые даже ему самому не успевал осознать, как те уже исчезали в небытие. — Ты почти не появляешься…, — внезапно заговорил Тор. Голос звучал ровно, не нарушая бархатной тишины вокруг, но от внимания Локи не скрылось, что Тор был напряжен и видимо подбирал слова. — Мне нужен перерыв, — Локи старательно уклонялся от ответа, — К тому же теперь здесь ты. Мне необязательно присутствовать постоянно... — У правителей нет такой привилегии как «перерыв», — усмехнулся Тор, покосился на брата и продолжал настойчиво глядеть, пока тот хмуро не посмотрел в ответ. — Не делай вид, что не понимаешь, о чем я, — добавил тише Громовержец. Заупрямишись, Локи отвернулся и молчал, но в какой-то момент испытывающий взгляд Тора стал невероятно раздражать. Тогда Локи тихо произнес: — Это стечение обстоятельств… — В отсутствии отца правишь ты. — Потому что ты отказался, — тут же огрызнулся трикстер. — Нет, — Тор решил прервать начавшуюся перебранку и ухватил Локи за руку, — Ты отлично справляешься. Я знаю, что тебе пришлось многое пережить, пока меня не было. Теперь мы вместе, я поддержку каждое твое решение, но ты должен появляться на совете, чтобы эти старые хрычи не сожрали меня с потрохами. Локи не сдержал смешка. «Прям-таки каждое решение?», — язвительно повторил внутренний голос, от чего в горле загорчило и Локи поспешил вырваться из чужой хватки. Притом слова Тора звучали убедительно, а каков взгляд! Тор смотрел так, словно не просто верил в сказанное, а знал, что его поддерживает каждый вне этих стен. — Не преувеличивай, — Локи понимал, к чему все шло и решительно избегал любых разговоров о троне. Последний их диалог о престолонаследии закончился, мягко говоря, из рук вон плохо. Не стоило зачинать беседу с заранее известным итогом. Его всегда преследовала эта мысль – Локи верил, что стоит появится Тору, как все в совете отвернуться от него и раскроют свои объятия для настоящего, достойного наследника своего отца. Все те жертвы, которые он вынужден был принести в сложившихся обстоятельствах, только подчеркивали факт, что ему не стоит пытаться прыгать выше головы. Решения были приняты. Дело сделано. Спокойствие на границах сохранилось благодаря паре жертв и в масштабах государства – это настоящая победа. Но не в глазах воинственных пожилых асов, занимающих видные места советников. Им не пристало юлить, прятаться, обманом проникать в чужой дом, чтобы под покровом ночи совершить злодеяние. «В их глаза ты трус», — невидимый собеседник раздувал внутренний пожар, разгорающийся в душе. «Настоящий воин открыто принимает вызов противника, а не проникает в чужой дворец как вор», — на мгновение дыхание прервалось и Локи вздрогнул. Он отвел взгляд в сторону, но все равно чувствовал просящий взгляд брата, который не собирался отступать. «Они не знают, что я там был», — парировал трикстер, но тут же получил сокрушительный удар от оппонента. «Значит они думают, что ты все это время прятался во дворце под юбкой матери», — шипящий голос растекался по телу точно яд, разносящий с собой сомнения и раздор. — Тебе не хорошо? Ты побледнел, — горячее прикосновение вывело Локи из окутавшего сумрака мыслей. — Я в порядке… — Нет, — Тор настойчиво окутывал своим теплом, продолжая хвататься за него, — Мы уже проходили это… Каждый раз мы разбегаемся по углам и продолжаем молчать. — И что ты хочешь от меня услышать?! — внезапно вспыхнул трикстер, заглядывая ему в глаза, — Что мне было тяжело? Что ты бросил меня?! И даже когда тебе передали весть об отце, ты остался на своей любимой земле! — Локи…, — видимо столь резкая вспышка гнева вывела Тора из равновесия – он глядел на брата с удивлением, хотя вся его поза и выражение на лице говорили, что он не собирался отступать. — Нет! Ты же сказал, что «мы уже проходили это», — ядовито процитировал трикстер и усмехнулся. Повисло молчание. Локи рвано вздохнул, чувствуя, как громко колотилось сердце от нахлынувшей ярости. Протянув руку в поисках опоры, он вцепился в спинку кресла и вновь заговорил. — Я остался один, — уже спокойнее продолжил он. От этого тихого тона по спине Тора пробежали мурашки. — Все это началось с тебя. С тебя и твоей привычки сбегать от проблем. Каждый раз, когда происходило что-то, что было тебе непонятно, ты сбегал. И сделал в этот раз также, — Локи заглянул Тору в глаза, — Там, в купальне… Я не знаю, что с тобой было. Как эта мысль появилась в твоей голове, но стоило тебя прогнать, как ты радостно убежал, — Локи горько рассмеялся и покачал головой, — Ты будто ждал, когда же злой брат прогонит тебя, чтобы не тратить силы на объяснения, — незаметно Локи перешел на шепот и все сильнее сжимал спинку кресла. Стоило услышать про купальню, Тора окатила волна воспоминаний, и он стыдливо отвел взгляд. С того момента прошло достаточно времени, чтобы обдумать случившееся, но сколько бы Тор не размышлял, он приходил только к одному – его собственное тело и чувства были неподвластны зову разума. Щеки залились румянцем, и Громовержец сглотнул. Вопреки доводам рассудка на фоне разгневанной триады брата он вспомнил будоражащий образ, не раз посещавший его во снах. Тогда Локи был слаб и податлив, его кожа и запах ощущались по-особенному. Казалось, Тор мог ругать себя сколько угодно за возникшее желание в тот миг, но избавится от него никак не получалось. — Скажи что-нибудь! — из дымки грез его выдернул требовательный голос брата. Должно быть его лицо пылало, ведь Локи внезапно замолчал и замер, когда их взгляды пересеклись. Между ними натянулось невидимое понимание – каждый догадался, о чем подумал другой, и каждого это взволновало по-своему. Для Тора воспоминания о мгновении близости в термах были волнующими, хотя и вызывали в нем чувство стыда, для Локи – навсегда были заклеймены в сердце моментом позора. Ярость, бурлящая всего мгновение назад, отступила, и сознание заволокла пустота. Локи стало не по себе от вида засмущавшегося Тора, ведь он догадывался, какие образы послужили тому причиной. — Ты омерзителен, — с горечью прошептал Локи, но, когда он попытался скрыться в комнате, Тор без размышлений перехватил его под локоть и дернул на себя. Один лишь вид поникших плеч и мрачного взгляда брата вызвал в Торе такую бурю эмоций, что он был готов упасть на колени, лишь бы больше никогда не встречать таких глаз у Локи. Потому что Тор догадывался – это мог быть конец. Конец той близости, которую они взрастили с таким трудом. Тор почувствовал, как сердце сжимается от страха и сожаления. Он знал, что за этим взглядом скрывается нечто большее, чем просто печаль — это была бездна, в которую он бы не хотел заглядывать. Каждый миг рядом с Локи теперь казался хрупким, как стекло, готовым разбиться от одного неверного слова. — Да. Я похотливый, презренный, а сейчас – просто жалок. Но прошу…, — Тор продолжал цепляться за каждое мгновение, — Дай мне объясниться… Громовержец чувствовал, как между ними растет пропасть, и это было невыносимо. Он шагнул ближе, готовый протянуть руку, но Локи отстранился, и это движение пронзило Тора сильнее всякого лезвия. — Знаешь, что хуже всего? — Локи заговорил, — Что я даже не могу свалить вину на магию или другое наваждение…, — тихо рассмеявшись, Локи вновь посмотрел на брата, — На мне был медальон, который усиливал привлекательность владельца, но знаешь что… Если бы в тебе не было тех мыслей и желания, магия не усилила бы их… Локи оказался перед Тором и медленно произнес: — В тебе это было всегда, — его взгляд скользил по лицу брата, — Всем, чего ты не понимал, тебе хотелось или владеть, или уничтожить. Так бы ты поступил и со мной, будь я чуточку глупее… — Что ты говоришь…, — Тор мотнул головой и отступил, стараясь сохранить спокойствие, — Я бы никогда тебя не обидел! Чужой смех опалил хлеще любого клинка или пламени. Локи расхохотался, глядя на брата с любовью и ненавистью, с презрением и жаждой принятия. Ему хотелось верить, что Тором руководило нечто большее, чем низменные желания, но реальность всегда оказывалась к нему сурова. — Вся твоя жизнь – жестокая пощечина мне. От чего-то собственные слова обожгли, и Локи умолк, наблюдая, как лицо Тора исказилось от боли. — Не говори так…, — прошептал Громовержец, ощущая, как ворот камзола словно душил его, — Ты не представляешь, какая это агония – смотреть на брата, но чувствовать нечто иное… неправильное…, — в его взгляде застыла влага, и эмоции внутри словно стали ярче. Это темное чувство, хранившееся годами в сердце Тора, выбиралось наружу, и он не знал, как совладать с ним. — Что я должен сделать – ответь! Скажи мне, как побороть это – и я сделаю все что угодно! — в порыве отчаяния воскликнул Громовержец с вызовом глядя на брата. — Ответь! Давай! Наложи на меня проклятие или посади меня на зачарованную цепь – что угодно, лишь бы избавиться от этого чувства! Локи не знал, что ответить. Глядя на Тора, распаленного собственными переживаниями, он вдруг увидел, насколько глубоки и темны были его внутренние демоны. В этот миг что-то в Локи надломилось и он смог разглядеть за маской вечно шумного бойца уязвимость и страх перед чувствами, которые пугали и самого Тора. Вопреки очевидному открытию, Локи не мог справиться с обидой – поведение Тора не просто ставило его в унизительное положение, одной мыслью о подобном Локи ощущал себя оскорбленным. В тот миг, находясь во власти слабости, Локи пережил колючий мрачный страх, что самый близкий человек послужит причиной наистрашнейшего кошмара, случись который он бы просто не пережил. «Это убило бы тебя, а он бы и не заметил», — нашептывал невидимый враг, и Локи только болезненно нахмурился, обхватив себя руками, и покачал головой. Нет, он знал, что, случись в тот день непоправимое, страдали бы оба. Различался бы только итог этих страданий. — Мне кажется, что я…, — спустя минуты молчания, вновь заговорил Громовержец, — Я тебя… — Нет, — Локи отступал назад, — Нет. Не говори того, о чем пожалеешь. Их взгляды пересеклись, и Локи увидел, какая боль и усталость затаилась в их глубине. Когда Тор сделал шаг к нему, он вздрогнул, но не стал убегать. Он ждал, пока Громовержец окажется перед ним и трясущимися руками обхватит его за плечи, чтобы измученно произнести одну единственную фразу, что способна разрушить их жизни. — Я люблю тебя. Локи замер, одновременно не веря собственным ушам и страшась того, что уже давно догадывался об этих чувствах. Слова звучали так просто, но в них таилась вся тяжесть, которую носил Тор на своих плечах, быть может, целые годы. В этот миг мир вокруг словно исчез, оставляя их в тени взаимного мучения. — Ты не должен говорить этого, — прошептал Локи. Его голос вдруг стал таким тихим и слабым, что стало не по себе. Локи чувствовал, как сердце колотится в груди, но на лице застыл страх. Внутри разверзлась буря эмоций — испуг, надежда, боль. Он ненавидел и в тоже время любил Тора, и эта скрытая борьба, казалось, не имела не конца, не смысла. Глядя на брата, Локи видел искренность и страх перед будущем. Может это была одна из тех редких возможностей, когда он мог преодолеть собственные тревоги и попытаться принять совместное решение, но все силы ушли на то, чтобы остаться на ногах. — Нам нужно время, — наконец выдохнул Локи, и хоть это звучало как бегство, внутри Тора от услышанного пронесся разряд. Тор с опаской кивнул, его взгляд был полон принятия, за которым скрывалась надежда. Казалось, что сейчас он молчаливо примет любой исход, даже если Локи бы решил пронзить кинжалом его сердце.

✧✧✧

Ведомый желанием избежать всяких ссор и неловкостей, Локи со всей старательностью избегал пересечения с Тором. От резкой смены траекторий его движения слуги разбегались в стороны, а стражи переглядывались. Слухи о странном поведении младшего принца достигли и ушей горюющей Царицы – Фригг не прекращала расспросов, стоило Локи оказаться в зоне ее досягаемости. С того момента Локи прекратил свои частые визиты в царские комнаты, где проживал своей магической сон Один, чтобы не возводить еще больше стен из лжи между им и матерью. Рассказать о причинах своих переживаний он не смел, не говоря о том, что впоследствии они бы обязательно затронули и вопрос о его происхождении. Порой казалось, прощу раскрыть Тору правду – тогда его «любовь» ничего бы не сдерживало, ведь Локи бы оказался братом не по крови, а по царской воле. В такие моменты размышлений он ловил себя на гнусных предположениях, что, стоит Тору узнать правду, как тот набросится на него и утащит на дно греха и самоистязания. Становилось страшно и тошно от самого себя, ведь Локи знал – Тор никогда по собственной воле не оскорбил бы его, но внутренний червь неустанно подкладывал дровишек в костер сомнений. Чтобы отвлечься, Локи сместил фокус своего внимания на старые дневники. Давно заброшенный записи о прошлой жизни успели покрыться слоем пыли, как бы намекая на крупное упущение, способное привести к трагедии. Если по началу Локи находил в окружающей реальности нити, переплетающиеся с прошлой жизнью, то теперь история шла совершенно иным путем и предугадать дальнейшие ее повороты удавалось с трудом. После вылазки в Йотунхейм требовалось пристально отслеживать передвижения великанов у границ. Каждый раз, когда приходили вести с дальних перевалов, Локи ощущал пульсирующий страх под кожей в ожидании дурных вестей. Но проходили недели, а великаны бездействовали, что пугало куда сильнее, чем армия недругов под окном. «Что ты задумал, Лафей», — размышлял трикстер, перечитывая давнишние заметки, — «В прошлой жизни ты действовал куда решительнее…». Затишье в инеистом царстве не давало покоя. Локи постоянно посылал гонцов к границам с приказами внимательнее относиться к пересечениям с ледяным миром. В прошлой жизни он сам стал причиной проникновения йотунов во дворец. Теперь же Лафею придется самостоятельно заняться поисками тайных путей, что, вероятно, и могло затормозить его решимость. Локи и сам помнил про скрытые пути, спрятанные в самых неожиданных углах дворца, потому заранее расставил вблизи как можно больше стражи и наложил сигнальные руны – если враг появится, он узнает об этом. За нападением йотунов последует пробуждение Одина, а затем настанет миг, когда он поймет, что истинным наследником всегда был только Тор. В этот момент Локи решил, что сбросит со своих плеч тяжесть ответственности и славы, и покинет дворец, чтобы отыскать новый путь. Быть может, дорога приведет его в место, где душа сможет обрести покой, ведь в стенах родного дома даже тишина за дверью порой вызывала тревогу. В дверь тихо постучали, и Локи поспешил закрыть тетрадь и спрятать в стол. Вскоре в комнату зашла Фригг и мягко улыбнулась, застав сына с пером в руке. — Уже поздно, — уклончиво начала она, подходя ближе, — Ты стал больше работать… Она обвела взглядом комнату и наконец остановилась на нем. Локи тут же отвел глаза и легким движением пальцев погасил свечу. — Накопилось много вопросов, требующих внимания. — Понимаю… Тор тоже в последнее время весь в делах. Повисло молчание. За окном опускалась ночь, и вдалеке пролетала стая птиц, нарушая тишину перекличкой. К собственному удивлению, Локи ощутил неловкость и желание спрятаться, избежать разговора, с намерением провести который заявилась Фригг. «Она не просто так упомянула Тора», — в подтверждение мыслям прошептал невидимый спутник, — «Попытается помирить вас… Какая жалость», — прыснул голос и после неприятного смешка замолк. — Скажи мне, он чем-то огорчил тебя? Или вы что-то не поделили? Локи вздохнул и постарался скрыть за вежливой улыбкой ощущение нервозности, что растекалась по его венам. Он знал, что Фригг не станет спрашивать просто так и её заботливый тон вызывал смешанные чувства. Мать всегда умела разглядеть правду, как бы он не скрывался за своими личинами. Проявление такого таланта не раз приводило в замешательство, но в этот раз Локи не желал проверять способности матери. — С чего ты взяла? — как бы вскользь поинтересовался трикстер, — Мы не пересекаемся в последнее время, это верно. Но ничего потаенного здесь нет. На лице Фригг отразилось беспокойство, а ее взгляд стал настойчивее. — Локи, ты же знаешь, что можешь поговорить со мной о чем угодно, — она мягко улыбнулась. Одна часть желала рассмеяться ей в лицо. Другая уколола в сердце зовом совести. Фригг всегда видела в нем лучшие качества даже тогда, когда окружающие не замечали его тени. Кто как не она знала о сложностях внутри братских отношений, которые всегда сопровождали общение Тора с Локи. Верно, спустя время и множество пережитых вместе трудностей теперь их связывали еще и узы товарищества, наделяющие людей порой большей любовью друг к другу, чем семейные узы. «А что она скажет, если узнает о любовных вздохах Тора по тебе?» — ядовито рассмеялся внутренний враг, не упустивший момента задеть да побольнее. — Тебе не нужно переживать все в одиночку, — в глазах Фригг плескалась любовь и вместе с тем затаился и укор. Царица желала усмирить нрав сыновей и остудить напряжение, витавшее по дворцу. Локи же, напротив, хотелось найти любую возможность избежать дальнейших расспросов, которые могли завести не туда. К счастью или нет, но одна из сигнальных рун сработала – по телу прокатилась волна мурашек, и Локи вздрогнул от неожиданности. — Локи? — позвала его Фригг и потянулась к нему, чтобы коснуться руки, но Локи тут же отступил. — Сейчас не время, — с каждый ударом сердца внутри закипала тревога. Руна сигнализировала, что порог одного из тайных путей кем-то нарушен – однако, это не всегда значило, что нарушитель – враг. Порой руну мог задеть стражник или спешащий по делам придворный. «Не стоит рисковать», — не желая гадать, Локи направился к двери и с удивлением уставился на Фригг, когда она внезапно возникла перед ним и потребовала ответов. Устоять перед таким напором практически не было шансов, и Локи украдкой рассказал о маячках, расставленных по всему дворцу. — Тайных ходов в таком древнем здании может быть около сотни, — удивилась царица. — Вообще-то две сотни. Мне удалось посчитать, — рассмеялся Локи и покосился на дверь. Конечно же Фригг заметила его взгляд и мягко улыбнулась. — Ступай, если того требует долг, — она смотрела на сына решительно, хотя в голосе слышалась дрожь сомнений, — Но помни о безопасности, — уже тише добавила она и слова больше напоминали не напутствие, а мольбу. — Все будет хорошо, — пообещал Локи, хотя сам был не уверен в собственных словах. Если сигнал о проникновении окажется ложным, то Фригг все равно захочет вернуться к разговору, а если нет… То в ближайшее время ему придется думать не о болтовне, а о способах избежать смерти и спасти остальных.