Нет розы без шипов, нет дерева без тени

Шевалье де Беврон чувствовал себя очень виноватым. Кажется, он разлюбил того, кого обещал любить вечно. Это произошло против его воли и внезапно. Он не заметил, как мадемуазель де Теобон стала для него важнее. Всё началось с её милых визитов весной. Беврон сломал ногу, а потому не сумел отправиться на войну во Фландрию.* Прикованный к постели, он скучал отчаянно. К тому же его одолевали ревнивые мысли. Маркиз д'Эффиа, его любовник, остался без присмотра. Вдруг ежедневные опасности заставят его иначе взглянуть на жизнь? Вдруг он наконец ответит на чувства шевалье де Нантуйе, который ходит вокруг него, словно кот вокруг чашки со сливками? Наверное, Беврон свихнулся бы, развивая фантазию и так и этак, но мадемуазель де Теобон его отвлекла. Поначалу Беврон осторожничал. Не верилось в то, что любимая фрейлина Мадам хочет ему помочь. Наверняка здесь кроется подвох. Мадам, решив воспользоваться отсутствием маркиза д'Эффиа, столь ею ненавидимого, что-то затевает против него. Поэтому Беврон встречал мадемуазель де Теобон холодно и почти с нею не говорил, надеясь, что она перестанет являться. Но дама оказалась упрямой. И что самое интересное - об Эффиа она не спрашивала и не упоминала его. Мадемуазель де Теобон болтала на отвлечённые темы. Слушать её было приятно. Она оказалась умна и не без юмора. Беврон даже стал ждать, когда она придёт, но всё равно подозрения его не оставляли. Однажды он прямо полюбопытствовал у дамы, зачем она здесь. Какова её цель? Мадемуазель де Теобон потупилась, но всё же нашла в себе смелость признаться, что Беврон ей нравится. Он не похож на других мужчин при дворе. Он не гонится за удовольствиями и не впал в зависимость от пороков. - Сударыня, - сказал Беврон сухо, - вам известно с кем я сплю? Известно, подтвердила мадемуазель де Теобон. И это поражает особенно. Даже маркиз д'Эффиа, худший из грешников, не сумел испортить его. Невооружённым глазом видно, что Беврон – человек простой, честный и добрый. Беврон в ответ только хохотнул. Он не думал, что мадемуазель де Теобон из тех женщин, что верят в сказки. От бывшей любовницы короля ожидаешь более циничного взгляда на вещи. Но ему импонировало, что его так расхваливают, ведь то, что мадемуазель де Теобон привлекло, сам Беврон почитал недостатками. Он хотел уподобиться Эффиа, стать таким же хитрым и сдержанным, чтобы не разочаровывать любовника, но это никак не получалось. Беврон часто ошибался. И хоть Эффиа на ошибки не указывал и, возможно, не замечал их вовсе, Беврон и сам был строгим судьёй. После откровенного разговора он к даме потеплел. Уже не видел в ней Юдифь, которая стремится усыпить его бдительность, чтобы отсечь голову. Следом за доверием пришла и симпатия. Беврон понял, что ему нравится, как мадемуазель де Теобон выглядит. У неё была смуглая кожа, блестящие чёрные глаза и пышная грудь. Неудивительно, что король ею увлёкся. Себя же Беврон считал содомитом, который может оценить женскую красоту, но не отреагирует на неё знамо каким образом. То, что он заблуждается, понятно стало очень скоро. Как-то раз мадемуазель де Теобон наклонилась, чтобы поднять соскользнувшую с плеч косынку, и Беврона открывшееся зрелище взволновало. Подобное волнение он стал испытывать каждый день, стоило ему увидеть тонкое запястье или чёрные локоны, спадающие на шею. К тому моменту, когда из Фландрии вернулся Эффиа, Беврон уже стал нуждаться в своей подруге, но мадемуазель де Теобон пришлось прекратить визиты. Беврон, хоть не желал и боялся нового чувства, совладать с ним не мог. Не помогало даже присутствие Эффиа. Беврон старался побольше глядеть на него и думать о нём, мысленно расхваливая его внешность. Эффиа - настоящий красавец. Рыжеволосый и светлокожий, с удивительными глазами светло-карего цвета. Но его красота больше не трогала Беврона. Казалось, она покрылась слоем пыли, стала менее яркой. Наверняка Эффиа что-то заметил, потому что снова стал отдаляться. Беврон ловил на себе его задумчивый взгляд, но вслух маркиз ничего не говорил. Верно, ждал, что Беврон проявит инициативу. Это было бы справедливо. Изменил Беврон, стало быть, и разговор надо начинать ему. Но Беврон боялся и надеялся, что мадемуазель де Теобон со дня на день покинет его мечты. Возможно, так бы оно и случилось, если бы дама не предложила встречаться тайно. Беврон до сих пор не забыл её самую первую записочку, переданную со служанкой. Увидев, аккуратный мелкий почерк, он чуть не прослезился от умиления. Свидания проходили в удалённых от Пале-Рояля парках, а иногда и в самом дворце – в комнатах, куда местные редко заглядывали. Первые встречи носили невинный характер. Беврон и мадемуазель де Теобон не могли наговориться и наглядеться друг на друга. Но потом случился первый поцелуй, за которым последовало и остальное. Беврон мог бы летать на новообретённых крыльях, если бы на земле его не удерживали гири в виде чувства вины. Нельзя обманывать Эффиа. Он такого не заслужил. Но как ему признаться? Стоило Беврону представить, как Эффиа иронично вскидывает брови, как говорит: "Вы себе верны, мой дорогой", ему делалось дурно. Потому что Эффиа получит очередное доказательство того, что Беврон порывист и ни на что не годен. Думает членом, забывая про голову. Впрочем, какая разница, как Эффиа воспримет его поведение? Их судьбы разошлись, как дороги. Главным образом дело не только в прелести мадемуазель де Теобон, а в том, что с ней Беврон мог быть самим собой, тогда как с Эффиа ему приходилось волноваться за каждый свой жест и каждое сказанное слово. Мадемуазель де Теобон не желала, чтобы Беврон менялся, а ведь её любил сам король. Значит, Беврону по силам с ним тягаться. Невероятно! С Эффиа он ничего подобного не чувствовал. Только страх, что его потеряет. Только стыд, что недостаточно для него хорош. Но это не было виной Эффиа. Всё дело в Бевроне. В том, как устроен его мыслительный процесс. Поэтому он должен напоследок проявить заботу по отношению к почти покинутому любовнику. И всё-таки пойти к Эффиа и заговорить с ним о насущном не получалось. Беврон предпринял столько попыток, что сбился со счёта. Он заставал Эффиа или слишком весёлым и не хотелось портить его настроение, или слишком грустным и не годилось грусть его усугублять. Но однажды Беврон сумел собраться с духом. Его вдохновила мадемуазель де Теобон, предложившая прекратить их встречи. - Ах, Шарль, вы себя истерзали, - сказала она, сжимая его руки. – Во всём виновата я. Со мной вам следует порвать, а не с ним. - Нет, Лидия, нет, - возразил Беврон. – Без вас я умру. - А без него? – спросила она. Беврон не ответил. Не хотелось умалять значения Эффиа. Пусть любовь к нему осталось в прошлом, но это было сильное и яркое чувство. Беврон никогда не забудет, как горели его тело и разум. На следующий день он стоял на пороге спальни Эффиа, уговаривая себя поскрестись в дверь. За окном лил дождь и такая погода идеально соответствовала настроению Беврона. - Кто там? – крикнул Эффиа в ответ на тихий стук. Когда дверь отворилась и показался Беврон, похожий на побитую собаку, Эффиа сделал вид, что удивился. - Мой дорогой, вот так неожиданность, - улыбнулся он одними губами. Из-за волнения Беврон не уловил в его голосе иронию. Прежде он стремился каждую свободную минуту подарить Эффиа, теперь же маркиза избегал. Как не заметить такую перемену в отношении? Да и то, как Беврон старательно не смотрит на мадемуазель де Теобон, говорило о многом. - Антуан, прошу, выслушайте меня, - с несчастным видом сказал он. Эффиа жестом указал на кресло и опустился в рядом стоящее. Но Беврон предпочёл нервно вышагивать по комнате. - Антуан… - начал Беврон. - Да, мой дорогой? - Эффиа, наблюдая за ним, подпёр щёку кулаком. Беврона охватила паника. Что если сейчас он совершит ужасную ошибку? Порвёт с тем, кто предназначен ему судьбой? Нет, ерунда. Мадемуазель де Теобон его настоящая любовь. Отсюда между ними такое удивительное взаимопонимание. Даже недостатки друг друга они воспринимают изюминками. - Антуан… - Беврон остановился и поглядел на маркиза. - Ближе к сути, мой дорогой, - мягко попросил Эффиа. - Я полюбил другого человека! – выпалил Беврон на одном дыхании. - Ах вот как, - без эмоций вымолвил Эффиа. - Простите, - Беврон понурился. - За что же? – Эффиа пошевелился, одну ногу закидывая на другую. – Над своим сердцем мы не властны. Беврон растерялся из-за того, как всё получилось легко. Нет, разумеется, он не ждал истерики со стороны Эффиа, потому что маркиз не таков, но столь странное спокойствие задевало. Неужто Эффиа рад, что от него избавился? О, вполне может быть! - Не могу назвать имя, - добавил Беврон, чтобы предупредить вопросы. - Разумеется, мой дорогой, - кивнул Эффиа. – Я и не прошу. Он легко встал из кресла и направился к окну. На улице сделалось темно, как в чернильнице. Какая тоска… Эффиа намеренно думал о погоде, чтобы не думать о том, что происходило в его спальне. Он знал, что этот день настанет. Знал, что первым охладеет Беврон. Потому что Эффиа всегда отличало постоянство чувств. Это и недостаток его, и достоинство. А Беврон… Он так легко увлекается. Появившись в Пале-Рояле семь лет назад, он пылко влюбился в Месье. Затем – в Эффиа. И вот настал черёд мадемуазель де Теобон. Эффиа знал, что "другой человек" – она. Беврон ведь писал о том, что сия сердобольная дама его навещает. Стоило Эффиа впервые увидеть её имя в письме, у него появилось недоброе предчувствие. Он отмахивался от предчувствия, как от назойливого комара, но поведение Беврона и мадемуазель де Теобон намекало на то, что они - пара. Просто к ним, кроме Эффиа, никто не приглядывался. Значит, напрасно Эффиа пытался открываться Беврону. Того, хоть и обижала сдержанность любовника, но и возбуждала наверняка тоже. Когда Эффиа стал более-менее понятен, притягательность утратил. Не то чтобы он боялся остаться один, просто привык к тому, что его любят. Так приятно быть центром чьей-то вселенной. Вдобавок Беврон невероятно нежен и внимателен. Он заставил Эффиа на любовь ответить любовью. Теперь с этой любовью придётся что-то делать. Эффиа подавил вздох, представляя дни, полные гложущей тоски и одиночества, которое не прогонит чьё-то тёплое тело под боком. - Антуан, - услышал он краем уха, - скажите что-нибудь. Эффиа резко обернулся. Его красные губы изогнулись на бледном лице, в глазах отражалось пламя свечей. Ему хотелось сказать, что мадемуазель де Теобон так отчаялась найти себе хоть какого-то любовника, что обратила внимание на содомита, который из-за сломанной ноги не сумел бы от неё убежать. Ей сорок лет, она бедна и никогда не была замужем. Конечно же, на мадемуазель де Теобон давит понимание, что она ни на что не может претендовать. Вдовец с самым скверным характером и то слишком хорошая партия для неё. Но если Беврону нравится залежавшийся товар, дело его. Беврон, увидев, какое у маркиза выражение лица, обомлел. Но через мгновение с Эффиа произошла перемена. Его лицо разгладилось, стало непроницаемым. - У меня нет слов, мой дорогой, - улыбнулся Эффиа. – Всё так неожиданно. Он прошествовал мимо Беврона к столу, чтобы налить себе вина. Беврон повернулся за ним, наблюдая за каждым его движением и надеясь что-нибудь понять по ним. Но Эффиа закрылся, словно не было между ними пяти лет отношений. Стена, которую разбирали годами, восстановилась за минуты. - Надеюсь, мы сумеем сохранить дружбу, - Беврон почти что умолял. - Дружбу? – переспросил Эффиа, глядя, как тёмно-красная жидкость льётся в бокал. – Мой дорогой, мы не были друзьями. Мы трахались. Он пригубил вино, ловко изображая то, что ситуация его забавляет. "Пожалуйста, Антуан, не надо так", - собирался сказать Беврон, но сдержался. Он бросил Эффиа и хочет, чтобы тот всё понял и простил? Это чересчур. Но вдруг поведение Эффиа – не актёрство? "Не имеет значения", - пытался убедить себя Беврон. Главное то, что дело сделано. Точка поставлена. Встречаясь с мадемуазель де Теобон, он уже не будет наставлять Эффиа рога, и чувство вины перестанет его донимать. - Что ж… - Беврон окинул взглядом спальню маркиза. Наверное, он здесь в последний раз. – Тогда я пойду. - О, конечно, - Эффиа думал о чём-то другом. – Доброй ночи, мой дорогой. Осторожней на лестнице. Беврон вспыхнул, понимая, что вернулся на ту же позицию, на которой находился в 1670 году. Он для Эффиа пустое место. Над ним будут иронизировать, как и над прочими, и пощады ждать не придётся. Когда за Бевроном закрылась дверь, Эффиа маску сбросил. Осторожно поставил на стол всё ещё полный бокал, потому что опасался, что может швырнуть его в стену. Сердце пронзила острая боль, заставляя зажмуриться. "Спокойно", - велел себе Эффиа. Разрыв с Бевроном - не самое страшное, что с ним случалось. Его сумасшедший отец убил его мать – это всегда будет затмевать любое событие в его жизни.* Вдобавок данный разрыв не чреват последствиями для самого Эффиа. Он ничего не потеряет. Когда Месье из любовников перевёл его в друзья – вот это была всем потерям потеря. Но Эффиа выстоял. Выстоит и сейчас. Он несколько раз глубоко вздохнул, но перед глазами всё плыло. Пришлось схватиться за стол. Может, побежать к Месье, рассказать о Бевроне и его спелом персике, который вот-вот начнёт гнить? О, Месье разъярится, обвинит Беврона в предательстве. Последует как минимум один забавный скандал… Напрасные мечты. Эффиа знал, что сохранит не свою тайну. Он злился, очень сильно злился, но не мог причинить зло Беврону… Сделав ещё один глубокий вдох, он приблизился к окну и открыл его. В спальню ворвались ветер и дождь. Приятно было отвлечься на холод. Теперь постоянно придётся искать, чем себя отвлечь и занять. Кажется, так врачуют разбитое сердце.