Кладбище звёзд

            Больным людям принято лежать в постели и желательно не делать резких движений, ничего такого, что может покалечить и ухудшить положение дел, но смелый или, как говорит про себя Чимин, долбаёб Юнги, сидит на низкой ветке дерева, собирая гекори. Орехи.       С тех пор, как Юнги начал отчитывать, загибая с каждым заходом солнца новый палец, он перестал пить лекарства, всё время проводит на улице и ему по-прежнему не сидится на месте.       Он часами лежит на песке, перебирая золотистые песчинки меж фаланг, и зарывается в него голыми ступнями, хотя раньше никогда не ходил босиком. Он обходит дом круг за кругом, останавливаясь близ стоящего рядом дерева, и ведёт рукой по сухой коре, смотрит, как та крошится, и задирает голову к небу, будто просит, чтобы пошёл дождь.       И тот начинает лить спустя несколько дней и как положено: с грозой и шквалистым ветром, что аж ветви гнутся. От рывка выбежать во двор его удерживают только руки Чимина, который не пускает в этот ураган и просит вовсе отойти от стеклянных дверей, потому что те опасно пошатываются от сильных порывов ветра.       Юнги не хочется прятаться, не хочется сидеть в стороне от всего этого шторма, потому что это, возможно, последний его дождь. Он всегда наслаждался холодными каплями воды, потому что в этот момент он чувствовал запах неба. Он такой чистый, свежий, и мужчина никогда не мог им надышаться.       Он всегда ценил то, что было рядом, и сейчас, всё ещё находясь здесь, скучает по таким ценным сердцу вещам.       По посаженному в саду дереву гекори, клумбам пёстрых цветов, которые распустят свои бутоны через пару месяцев, а он уже не сможет наклониться и принюхаться к ласковым лепестками. Скучает по радуге. Здесь она появляется довольно часто, но в последние месяцы после дождя её не видно. Скучает по книгам, которые до сих пор стоят непрочитанными на полках, и корит себя за то, что не взял их в руки раньше, возможно, история, заложенная чернилами на бумаге, ему бы понравилась.       Чимин наблюдает молча, давая Юнги свободу действий, не смея запрещать, лишь оберегает, и в нужный момент находится рядом.       Когда вечером слишком холодно, чтобы выходить на улицу, он усаживает Юнги в кровать, накрывает по грудь одеялом, укладывая сверху плед, и ложится в ногах мужчины на живот, взяв в руки ту самую непрочитанную им книгу.       Это оказывается классика, но с интригующим сюжетом, яркими чувствами и неожиданной концовкой, узнав которую, Юнги спокойно, наконец, засыпает, тихо благодаря Чимина.       Пак целует мужчину в щёку и, одевшись потеплее, выходит на улицу, захватив сигареты и зажигалку.       Ветер дует влажный, холодный, только недавно закончившаяся зима даёт о себе знать, и это немного будоражит затёкшие в одном положении тело.       Чимин поджигает сигарету, не помнит, какую по счёту за этот месяц, и печально смотрит на пустую пачку, а ведь он бросил. Видимо, лишь на время. Он выдыхает сизый дым, смотря, как сгущаются облака, и чувствует, как об ногу что-то ударяется.       — Мин, ты чего выбежал? Пушистая бестолочь, — говорит он любя, отбрасывая недокуренную сигарету, после чего берёт кота на руки и кутает в расстёгнутую куртку. — Такой же неугомонный, как Юнги, — бубнит он, смотря в большие светлые глаза животного, и высказывает всё, что накопилось.       Как он неспокойно спит ночами, боясь, что, заснув, не услышит, как Юнги во сне стало плохо, боится проспать его пробуждение или, наоборот, уход. Раскаивается в разбитой ракушке и декоративных стеклянных звёздах, что смахнул нечаянно в порыве эмоций, увидев, как Юнги зачеркнул все желания из списка за гобеленом, даже те, которые не сбылись, потому что понял их бессмыслие. Жалуется на то, как устал, как тяжело смотреть. Как хочется снова увидеть искреннюю улыбку и блестящие глаза, а не натянутые уголки губ, потому что сил у того больше нет.       Шепчет слёзно коту извинения и, обнимая его крепче, заходит в дом. Юнги без него крепко не засыпает.       Он хочет сделать для него что-то ещё, что угодно, но Мин ничего не просит и лишь протягивает руки, чтобы Чимин оказался рядом. Он любит прикосновения и каждый раз, дотрагиваясь до чего-то, замирает, будто запоминает под коркой каждое ощущение. Для него это ценно.       Как и родные, которым Чимин позвонил и попросил приехать, хотя его об этом никто не просил.       Он проводит их в дом, тихо шепчет, что Юнги ещё спит, и уходит на задний двор, забрав кота. Он знает, что хёну это нужно. Юнги сбежал от родных, но не переставал их любить, и те — его в ответ. Чимин же таким похвастаться не может. Он не имеет настоящей семьи, и в момент, когда, кажется, обрёл её, ту самую, настоящую, вновь теряет, и это не его вина.       — Давно ты не спишь? — спрашивает Уюнг, присаживаясь на ступеньки рядом.       Чимин с ним лично не знаком и говорил лишь изредка по телефону, сообщая, как чувствует себя Юнги, потому что он практически всё время спит, а если не спит, то гуляет и говорить не хочет.       — Я сплю.       — Врача обманывать вздумал? — грустно усмехается брат Юнги. — Я... Это так странно...       — О чём ты?       — О тебе и о том, почему ты всё ещё здесь. Присматриваешь за умирающим человеком, случайным однажды прохожим. Почему ты не ушёл, когда узнал? Ты мог, Юнги ничего бы не сказал.       — Потому что за улыбкой всегда мог видеть боль, — вкрадчиво объясняет юноша, поглаживая по ушкам кота. Тот тихо сопит и успокаивает парня своим мурчаньем.       — И ты решил её забрать? Приобщить к своей?       — Хотел. Но Юнги никогда не показывал, как ему плохо, я не чувствовал его боли ни в действиях, ни в поступках, я не чувствовал боли и у себя в груди, — Чимин вздыхает, устремляя взгляд на океан. Сегодня он спокоен. — Юнги сказал, что научит меня ловить счастье в мелочах, что будет для меня всем, лишь бы я был рядом.       — И кем он стал для тебя?       — Моментом, — голос задрожал, и он повернул голову к Уюнгу. — Счастливым моментом длиною в восемь месяцев. И я вижу, что ты считаешь это ненормальным, всё это. Но я не ушёл, зная, что будет в конце, что мне придётся пережить, с самого начала знал, но я здесь, потому что мне этого хочется. Я научился ценить моменты и до последнего его вздоха буду рядом.       Уюнг кивает и, встав с порожек, подходит к вышедшему на улицу Юнги, который озирается по сторонам, очевидно ища его.       Найдя глазами, он вздыхает с облегчением и, медленно подойдя, смотрит на кота в руках юноши. Тот мурлыкает на поглаживания второй руки, и Чимин видит на чужих сухих губах широкою улыбку. Пак не знает, что его так сильно порадовало, но он просто счастлив, что видит её снова, и Юнги, зная его желание, продолжает улыбаться, позволяя Чимину сцеловывать свою улыбку.       Мужчина лежит на кровати, дыша солёным воздухом из приоткрытых дверей. Чимин колдует на кухне, и мужчина послушно всё съедает, а после просит кое о чём.       — Зайди на второй этаж в мой кабинет. Там на столе с правой стороны будет лежать синяя папка, тонкая, принеси, пожалуйста, — просит Мин, привставая с кровати на локтях. — И захвати ручку.       — Хорошо, — кричит парень, уже на лестничном проёме.       — Открой, — просит мужчина, пока Пак подозрительно смотрит на папку.       — Юнги, что это?       Перед ним около десятка бумаг документов: на дом, на землю, машину, страховку, личные вещи, и последним листом идёт завещание.       — На последней странице, в левом углу, тебе нужно поставить только подпись и всё это...       — Зачем?       — Я подумал, что ты захочешь остаться здесь. Дом мой, и я не хочу, чтобы здесь жил кто-то другой... Кроме тебя.       Чимину ничего этого не нужно, если Юнги не будет рядом. Он будет просыпаться в его кровати и, переворачиваясь на другую сторону, будет чувствовать пустоту. Завтрак будет только на одну персону, и сахар, стоящий в баночке, вместе с кофе, можно будет просто выбросить. За гобеленом всё так же будет выведен маркером предсмертный список желаний, и он будет о нём помнить, не сможет закрыть глаза и притвориться, что его просто нет. Каждая мелочь, безделушка и даже запах будет напоминать ему о нём.       Чимину кажется, что мужчина над ним просто насмехается. После всего, что было, он просто предлагает ему спокойно жить в его доме без него!       — А я не хочу здесь жить без тебя!       Юнги вздыхает и отворачивается.       — Я тоже этого не хочу, — говорит он тихо.       По щеке катится слеза, и подрагивают губы. Бледные, как и щёки, на которых больше не появляется румянец. Юнги не простит себе, если Чимин останется здесь ни с чем. Он его покидает не по своей воле, у него здесь нет дома, нет уюта, денег, он просто не может уйти, оставив юношу без денег и крыши над головой.       — Как же ты не понимаешь. Я забочусь о тебе. Позволь мне в последний раз позаботиться о тебе, — говорит он, а после слышит, как Чимин выходит из комнаты.       Юнги зажмуривает глаза и стискивает в ладонях одеяло. Так тихо. Он слышит, как тикают часы, отводя ему последние дни, как задувает в щели ветер, и робкие шаги по одеялу. Кот подходит к лицу мужчины и ложится, укладывая голову на его щёку. Бьёт лапкой и лижет прохладную кожу.       — Надеюсь, хоть тебя он оставит. Ты бы за ним присматривал, — говорит он коту, почёсывая того за ушком.       Чимин смотрит за ними из-за угла. Жадно кусает губы и сжимает в руках бумаги. Он не хочет его обижать. Юнги так редко плакал, Чимин видел его слёзы лишь в те моменты, когда было особенно больно, и часто этой болью был он сам. Потому что Мин, смотря на его слёзы, тоже плакал. Но в такие моменты они всегда были вместе. Сейчас же Чимин не может сдвинуться с места, чтобы лечь рядом с хёном.       В груди что-то рвётся на части, медленно и с хрустом, так больно.       Чимин думает, что в какой либо-момент он бы всё равно вернулся сюда. Этот дом — место, где жил его любимый человек, и он бы не позволил кому-то трогать его личные вещи. Это так ценно, это всё, что от него останется. Он никому это не отдаст, даже если смотреть будет невыносимо тяжело.       Юноша обходит дом, территорию вокруг него, садится в машину и смотрит на океан, за волнами которого скоро сядет солнце. Он подписал бумаги, вот только посмотреть в глаза Юнги не решается.       Тот вскоре заснул с котом под боком и до вечера не просыпался, но грудь его вздымается при слабом дыхании, и Чимин спокоен.       Когда он возвращается, то слышит тихий шёпот. Пак заглядывает в комнату и видит мужчину в сидячем положении с синей папкой в руках. Кажется, он перечитывает напечатанные строки и медленно водит пальцем по словам, останавливаясь на важных моментах. Чимин вздыхает и, кидая куртку на стул, заходит в комнату. Он ничего не говорит, и Юнги тоже не обращает на него внимания, увлёкшись бумагами, а возможно, и обижается. Чимин знает, что и такое может быть. Надуется по-детски, скуксится и объявит бойкот. Крайне несерьёзно для взрослого мужчины, но когда Мин так делает, Чимину значительно легче.       Он забирается на кровать и подсаживается сзади, обняв поперёк груди.       — Спасибо, — говорит мужчина, вздыхая с облегчением. — Спасибо, Мини.       Чимин трётся своим носом о голой участок кожи на шее и касается губами, пуская по бледному телу дрожь.       — Я бы не бросил этот дом. Прости за мою вспыльчивость.       — Позаботься о Мине тоже, — кот, услышав своё имя, тут же приподнимается на лапках и садится на руки мужчины, что притягивают к себе. — А главное — о себе.       Чимин хочет его видеть, поэтому пересаживается вперёд, садясь боком, чтобы можно было обнять и не задеть провода от капельницы.       Юнги берёт его за руку и переворачивает тыльной стороной вниз, проводит пальцем по тёплой коже. Обводит каждую венку и витиеватые полосы, замечает родинку на сгибе пальцев и, поднеся ладонь к лицу, целует её. У Чимина руки мягкие и всегда тёплые, он хочет держать его руку до своего последнего вздоха, даже если это случится во сне и он не заметит.       Пак в привычном жесте укладывает ладони на чужие щёки и смотрит в светлые, усталые, прикрытые глаза. Юнги тяжело, но он находит в себе силы придвинуться ближе и соприкоснуться с пухлыми губами. Сколько бы он их ни касался, ему будет мало, каждый раз, как будто в первый, всегда по-разному, но так трепетно и чувственно. Он не знает, куда попадёт, но точно знает, что будет по этому сильно скучать. Чимин тоже, и сердце его стучит громко, пока он аккуратно сминает чужие губы, всё такие же сладкие и любимые.       Он отрывается от них, потому что хочет услышать голос, его голос. Скоро он совсем стихнет, и юноша находится в страхе каждую секунду. Ему кажется, что когда к нему придёт осознание, что Юнги больше нет, его сердце тоже остановится.       — Самые несчастные люди — это те, которые не умеют ценить жизнь и не имеют веры в душе. Запомни это, Чимин, и цени каждую минуту, отведённую тебе жизнью, — говорит Юнги тихо, шепелявя в своей привычной манере, и Чимин спокойно выдыхает, соприкасаясь с его лбом. — Что ж, кажется, я закончил всё, что хотел, последнее, над чем бы я хотел подумать, это над надгробной надписью.       Чимин усмехается.       — Кажется, я знаю, что можно написать, — говорит юноша, повернувшись к столу. На том, как раз кстати, оказываются блокнот и ручка.       — Пак Чимин собирается удивить меня? Это интересно.       Открыв пустую страницу ежедневника, он начинает выводить слова. Всего несколько слов, но они заставляют его заплакать. Он заканчивает, протянув Юнги тетрадку.       Всем сердцем был любим Пак Чимином, человек, душа которого умела улыбаться.       — Я обещаю, что буду улыбаться каждый раз, смотря на небо, Юнги-хён, — говорит Чимин, улыбнувшись сквозь стеклянные глаза.       Сердце Юнги останавливается, и, кажется, его ритм больше не будет прежним. Его глаза наполняются слезами, горькими, солёными. Он улыбался так часто, что считает, что теперь можно и поплакать. Потому что к чёрту эту жизнь! Он хочет задержаться здесь как можно дольше, рядом с Чимином и любить его так сильно, как никто ещё не любил!

***

      Чимин ведёт ладонью по белому фасаду дома. На нём тёплый цвета песка под ногами свитер. А мягкую ткань своими коготками, мурлыча, царапает Мин. Ему приятно от ласковых прикосновений хозяина, руки у него тёплые, а губы мягкие, и он это чувствует, когда тот целует его между ушек. Чимин не выпускает кота из рук, при любой возможности берёт его на руки, а когда уходит на работу, то очень скучает и порой ждёт, что тот встретит его у дверей кафе, что сбежит из дома и найдёт его здесь. Бегом бежит домой с чем-нибудь вкусненьким наперевес в сумке, чтобы порадовать и увидеть в чужих умных глазах ту же любовь, что он дарит ему. Чимин дорожит этим котом больше всего на свете, как дорожил однажды одним человеком.       У того были светлые волосы, он одевался в мягкие плюшевые вещи, всё время носил пальто, у него их оказалось очень много, они были тёплых цветов, несмотря на то, что дом был наполнен холодным колоритом, цветом океана и бескрайнего чистого неба, голубого. У него было много целей и не было препятствий, он всегда делал то, что ему хотелось. Он очень любил сладкое и восторгался от смешения не сочетаемых продуктов, ему нравилось, как разные вкусы играли в едином блюде. Он любил морепродукты, все, кроме суши, что было очень странно, и кот почему-то того же мнения.       Пушистый зверюга уважает тепло и весьма привередлив в еде, он игрив, но так запредельно нежен, когда к нему тянутся. Иногда Чимину... Иногда ему кажется, что в этом маленьком коте он видит его. Светлые умные глаза смотрят так по-человечески и будто понимают всё. Стоило бы обратиться к психиатру, но Чимин не хочет, чтобы эти чувства у него кто-то забрал. Не хочет, чтобы отняли последнее живое существо, что так похоже на того, кто всегда умел видеть счастье в мелочах и улыбаться приторно-сладко, но искренне, до щемящего сердца в груди.       Наша жизнь — это череда мгновений. Нужно прожить их все, пока есть возможность. Прожить этот шанс и улыбаться.       Чимин следует этому завету, просыпаясь каждое утро с улыбкой, радуясь тому, что начался его новый день. Он студент и доволен тем, что поступил на факультет литературы.       Чтобы заглушить ноющую боль, он читал книги, все, что находились в доме мужчины, прочёл за проведённые в одиночестве месяцы и понял, что ему хочется, чтобы кто-то, кому, возможно, так же больно или одиноко, тоже взял написанную им книгу и с упоением прочёл, затерявшись в глубоких строчках.       Этой мыслью он мотивировал себя и добился того, что имеет сейчас.       Юноша присаживается на деревянную лавочку за домом, которую перекрасил в белый, и смотрит на звёздное небо, здороваясь одними губами, и достаёт уже прилично потрёпанный конверт.       Сегодня июль, середина лета. К сожалению, он не помнит числа того дня на календаре, и старается не вспоминать, но хорошо помнит тёплые вечера, один из таких, как сегодня.       ...Не вспоминай обо мне слишком часто, я не хочу, чтобы ты грустил. Ты выглядишь таким неземным, когда плачешь, но я не хочу, чтобы кто-то видел твои слёзы, кроме меня. Просто живи хорошо и дерзко, как ты умеешь. Твоя душа так умеет, и не позволяй ничему и никому забрать это у тебя. А я обещаю, что буду наблюдать за тобой со звёздного неба и посылать сигналы, чтобы ты не расслаблялся...       — Я часто вспоминаю тебя. На самом деле, всегда. Но не злись! Я не плачу больше, ты же видишь.       Чимин поглаживает кота меж ушек, и тот поворачивается на спинку, пряча моську в лапках.       — Мин... Ты не представляешь Юнги, как сильно я люблю этого кота. Я забочусь о нём, как заботился бы о тебе, я всегда грею его в своих руках и целую на ночь.       Солёный ветер путается в светлый волосах цвета золотистой колосящейся пшеницы в лучах солнца. Они немного отросли, и чёлка лезет в глаза, но парню это не мешает. Чимин утыкается носом в тёплый животик кота и целует горячее пузико, после чего снова задирает голову к небосводу.       — Я всё ещё скучаю, и, думаю, все те, кто знал тебя, тоже скучают, потому что тебя невозможно так просто забыть, Мин Юнги.       Чимин этого и не хочет. Он знает, что яркие воспоминания из жизни стираются очень долго, а возможно, и никогда. Он хранит их глубоко внутри и каждый раз, когда что-то идёт наперекосяк, тот же бесящий уже который день преподаватель по литературе, он вспоминает расплывающиеся в улыбке губы, и всё сразу становится хорошо.       — Я счастлив. Грустно лишь от того, что я не вижу, как ты своими глазами улыбаешься, зная это, — шепчет он, смотря на звёзды, потому что его Юнги там.       Чимин думает, что любовь — это очень редкое чувство, и её может пробудить не каждый. Почему-то именно Юнги это удалось. Чимин счастлив оттого, что у него была возможность почувствовать, окунуться в это, несмотря на то, что длилось это так ничтожно мало. Он никогда не скажет ему, что порой ревёт в подушку по ночам, а иногда вообще не спит, но не выходит из дома, зная, что он за ним наблюдает со звёзд.       Смотря на него, он будет только улыбаться.