The light in the night

Чонгук ложится на кровать, устав настолько, что сразу засыпает. Тэхён ещё принимает душ и с чистой совестью и телом ложится к Чону. Утро наступает слишком быстро, яркое июльское солнце светит, ослепляя и будя парней своим навязчивым теплом. Чонгук сладко потягивается на кровати, разводя руки в стороны, а потом толкает рядом спящего Кима, что ещё тихо посапывает. — Просыпайся, — шепчет Чон, наклоняясь к Киму. Его футболка красиво оголяет ключицы. — Ещё пять минут, — бубнит Тэхён, закрывая глаза ладонями, чтобы спрятаться от солнца. — Но пять минут прошли ровно десять минут назад, Тэхён. Кажется. — Ой, ну мы же на отдыхе, зачем нам так рано вставать, мм? — хнычет старший. — Хорошо. — Чонгук наклоняется к Тэхёну и невесомо целует в шею. Глаза Кима широко раскрываются. Больше он точно уснуть не сможет. — Что ты делаешь? — Тэхён смотрит пристально, а Чонгук сглатывает. — Просто… Я подумал, что так ты точно проснёшься. — Молодец. У тебя получилось. Они, чтобы сэкономить время, одновременно чистят зубы и умываются. Чонгук наблюдает за Тэхёном через зеркало. Он милый. Но. Чон вдруг вспоминает, что у него так-то есть парень. А он и так уже себе позволяет слишком много, ненормально много. Нотр Дам снаружи выглядит невероятно, а внутри оказывается просто огроменным куполом с такими высоченными потолками и несколькими окнами. От такого захватывает дух, потому что масштабы этого места шокируют. — Вообще, — начинает Тэхён, — я не верующий. Но здесь красиво, не могу не согласиться. — Я воспитан в католической семье. Мы часто ходили в церковь с родителями, пока я был маленьким, а потом я покрасил волосы в красный и стал подводить глаза чёрным цветом, поэтому там больше не появлялся. — Чонгук улыбается, вспоминая детство и подростковые годы с теплом в груди. — А я никогда не придерживался поста и церковных традиций. Я не верю в… — Не надо! — перебивает Чон. — Ты же не знаешь, существует ли ОН. — Так же как и ты, — Ким ухмыляется. Чона немного злит прямолинейность Тэхёна. — Я в церковь не хожу, но в Бога верю, — говорит Чонгук. — Людям хочется во что-то верить, им хочется надеяться, что их спасут, что им помогут, а сами ничего не хотят делать. — Почему ты такой пессимист? — удивлённо спрашивает Чон, не зная, как возразить. — Я реалист. -Но… Тэхён улыбается, а затем перебивает: — Можешь верить всему, чему хочешь, Гуки, это же твоё дело. Чонгука бросает в жар. Гуки. Сделав пару фотоснимков на память, Чон убирает свой фотоаппарат в чехол с лямками и вешает на плечо. Вокруг много людей и пахнет свечами. Здесь тепло, здесь чувствуешь спокойствие. Чонгук пытается запомнить эту атмосферу, знакомую с детства, но уже забытую. Прогулка в тишине отменяется из-за кучи туристов, что туда-сюда ходят с огромными картами, размером с них самих. Сколько их здесь? Тысячи? Может, миллион? Неужели столько людей может объединять эта любовь к Парижу? Телефон звенит, видимо, к вай-фаю подключился. Чонгук берёт его и подставляет к уху, отходя чуть дальше, оставляя Тэхёна одного. — Да? — Всё в порядке? — спрашивает Намджун. — В полном. — Я так соскучился, малыш! Чонгук едва вздыхает. Ну да, он тоже соскучился. Он просто забыл о Намджуне. — И я тоже, — отвечает Чон. — Что делаешь? У тебя какие-то люди разговаривают? Ты где? Чон оглядывается по сторонам: вокруг него столько туристов. — Телевизор просто включённый, — пытается придумать Чонгук. — А ты где? — У меня пауза. Я был на совещании и только сейчас появилось время. — Мм. В десять часов вечера? — хмыкает Чонгук. — Да. — Понятно. — Ты ревнуешь? Чон смотрит на Тэхёна, который прошёл чуть дальше, и уже стоит возле вагончика с мороженным. — Я не ревную, Намджун. — Намджун? — голос в трубке обеспокоен. — Джуни. — Вот это другое дело! Тэхён смотрит на Чонгука издалека и улыбается, второй улыбается в ответ. -… а, Чонгук? Чон не услышал вопроса. — Ч-что, прости? Намджун вздыхает, а затем повторяет: — Я спросил, привезти ли тебе чего-нибудь? — Может, мороженое? — едва слышно произносит Чон, видя как приближается Ким с двумя рожками в руках. — Что? — А? — Чонгук вздрагивает. — Я должен привезти тебе мороженое? — Мороженое? — переспрашивает Чон. — Но оно же растает! — находя идею Намджуна глупой. — Но ты же сам только что попросил! — Да… Наверное… — Ким уже стоит рядом, широко улыбаясь своей квадратной улыбкой. Чонгук застывает, смотря на Тэхёна. Он такой красивый, такой невероятный, такой драгоценный… — Чонгук-и? — зовёт Намджун, и, как кажется Чону, уже не в первый раз. — Намджун, — исправляется, — Джуни… Я думаю, мне пора спать. — Уже? — Да, глаза уже закрываются. — Хорошо, — голос немного расстроенный, — спокойной ночи! Люблю. — Взаимно. — Чон первым кладёт трубку. Тэхён передаёт Чонгуку мороженое, а затем произносит, немного виновато улыбаясь: — Ты так долго разговаривал. Оно начало таять, поэтому мне пришлось его облизать. Прости. Чонгук стоит как завороженный, не моргая и не улавливая сути. — Ау? — Тэхён машет ладонью перед его глазами. — Ты на связи? Чонгук медленно улыбается, а потом кивает головой. — Вот блин, опять растаяло, — по пальцам Тэхёна стекают шоколадные капли. Он подносит руку с рожком к себе и начинает облизывать этот водопад из мороженого. Кимов розовый язык ловко слизывает коричневые пятнышки с тыльной стороны ладони. Чонгук снова теряет связь с Землёй, уходя в открытый космос. Он не моргает, внимательно следя за каждым движением языка Тэхёна, чонов рот полуоткрыт, потому что воздуха нужно больше. В животе появляется куча бабочек, медленно летящих в область паха, сковывая там всё. — Тэ… хён, кажется, давай сядем на лавочку, — едва различимо произносит Чонгук. Он готов отдать ему и своё мороженое, если после этого Тэхён так будет облизывать свои пальцы. — Хорошо. Чонгук наслаждается пломбиром, что так быстро тает во рту, закрывая глаза. Он любит мороженое очень сильно, не только его, а ещё много-много других сладостей. — Оно очень вкусное! — произносит Чон, счастливо улыбаясь, как ребёнок. — Очень! Тебе твой парень звонил? Чонгук открывает глаза, смотря на Тэхёна. У него на лице улыбка и любопытство. — Да. — Выходит, ты должен был поехать с ним, — Ким усмехается и опускает глаза, — а поехал со мной. — Но я не жалею, — ответ Чонгука заставляет Тэхёна перевести взгляд на него. — Я тоже. Чон улыбается. Он рад? Точно, совершенно, естественно рад. — А ты забавный, — произносит Тэхён, видя реакцию младшего. — Это не то, что друзья говорят друг другу. — А мы и не друзья. — А кто тогда? Тэхён немного двигается к Чонгуку. Он неуверенно смотрит, а затем начинает медленно наклоняться. Чон тоже аккуратно приближается к нему. Ким осторожно касается чужих губ, накрывая их своими. Он медленно сминает их, пытаясь ответить на заданный ему вопрос. Чонгук отвечает, делая, это более страстно, ненасытно и второй улыбается в поцелуй. Они не углубляют его, идут осторожно, смотря на реакцию другого, не торопятся, боясь поспешить и наделать глупостей. Сердца бьются быстро-быстро, не успевая за ними. Тэхён отстраняется, видя Чонгука с открытым ртом и закрытыми глазами, что медленно дышит, пытаясь успокоиться. Сейчас он маленький, беззащитный, похож на зайчика, которого хочется защищать от этого жестокого мира. Тэхён предложил пойти поужинать, выбрав местную пиццерию. Чонгук согласился. Здесь миленько. Людей не много, и это радует. Ким листает меню, бегая глазами по названиям и сортам пиццы. Чонгук сидит без дела, не зная, чем заняться. — Как тебе пицца с сыром и грибами? — спрашивает Тэхён. — Я доверяю твоему вкусу. — Вот скажи мне, с кем бы ты поехал сюда, если бы они не напутали с билетами? — спрашивает Чонгук, вдоволь наевшись и опираясь головой на руку. — Честно говоря, ни с кем. — Почему? Ты одинок? — Нет, не то слово. Я свободен. — Тэхён слегка улыбается. — Но людям ведь нужны другие люди. — Не всегда. — Я не знаю, что было бы, если я был один. -А я знаю: ты бы путешествовал, делал бы все, что хочешь, и не был бы ни чем никому обязан. Чонгук сглатывает. Он прав. — Ты всё это делаешь? — восхищённо спрашивает Чон. — Нет, — Ким смеётся, — но, возможно, когда-нибудь буду. Чонгук и сам непроизвольно улыбается. — Ты так хочешь быть один? — Я хочу быть свободен. — А что значит «Свобода»? — Это когда у тебя нет страхов, когда тебя ничего не тревожит, когда ты просто счастлив. Ты счастлив, Чонгук? Чонгук немного думает, а затем отвечает: — Я всегда думал, что счастлив. А что? Работа есть, парень есть, и он меня любит, а я люблю его. А жизнь-то, оказывается, мимо пролетает. — Почему? — Потому что все всё время что-то от меня хотят: дети в школе, мой парень, родители. Я живу не той жизнью, которой хотел бы… — А мне и одному хорошо. -… и когда я рядом с тобой, я начинаю это понимать. — Я делаю тебя счастливым? — Ты делаешь меня человеком, которым я и должен быть. Тэхён улыбается, смущаясь. — Куда ты хотел бы поехать, чтобы становиться свободным? — Какая разница, куда ехать? Главное — это то, что ты при этом чувствуешь. — Верно. — Ну живёшь ты, например, в этой Европе, и видишь всю эту красоту каждый день, а что толку? Тебе всё равно, потому что ты привык. Чонгук открывает рот от того, насколько сильный смысл в этом заложен. — А туристы смотрят горящими глазами и радуются. А в тебе никакого огня нет. — Почему? — спрашивает Чон. — Потому что если ты чувствуешь себя плохо, неважно, где ты, так все и останется. Ты не можешь заставить себя быть счастливым. — Значит, жизнь безнадёжна? — Нет. Просто счастье приходит резко и не надолго. Нужно ценить даже это. — А что будет после того, когда счастье уйдёт? — Наверное, на его место придёт пустота…