Near Dark

– ...шлёпнул при свидетелях вампира, потерял стажёра, – перечислял свои достижения за последнюю неделю Клинт, уставившись на только что вытертую поверхность стола перед собой. – Главное, что не наоборот, – флегматично заметила Наташа. – И всё это БЕЗ ОРДЕРА! Если Фьюри узнает, что наглую тощую задницу, которую он мне подсунул, ещё и оборотень пожевал, точно башку мне открутит. – С каких это пор ты так за кого-то переживаешь? Бартон от неожиданности даже прикусил язык, потому что ничего подобного он только что не говорил. – Про блинчики забыл, – указала пальчиком на его тарелку Наташа, не дожидаясь, пока её спросят, с чего вдруг она сделала подобные выводы. – За свою башку ты до такой степени никогда не волновался. Значит, во всём виновата нахальная тощая задница. – Наглая, – поправил Клинт и нахмурился ещё сильней. – Ни хрена. И не смотри на меня так. Догадавшись, что, продолжив отрицать, он сделает только хуже, Бартон переключился на еду. Иногда, когда двое людей по каким-то своим очень личным или вполне объективным причинам не слишком хотят светиться в компании друг друга, они находят себе для встреч местечко поукромней. Обычно это прокуренные бары с низкими потолками и слабым желтоватым освещением, куда приходят после темноты и, возможно, даже с накладными усами. Если уже совсем делать нечего, кроме как играть в классических шпионов послевоенных годов. Им с Наташей для таких целей вполне подходили «Блинчики у Мэйбл». – Как скажешь. Безразличие в голосе Романовой Клинта уже давно не обманывало – она ему не поверила. И правильно сделала. Как правило, если уж ему выпадала возможность пожрать, Бартон старался ей воспользоваться, а всё остальное могло и подождать. Так что, пережёвывая абсолютно холодные блинчики, он почувствовал себя тревожно. – Что, вот так, без сиропа? Теперь уже точно «без комментариев». – Мне нужен этот парень, – перевёл тему разговора Клинт, протянув Наташе распечатки, которые они тогда предусмотрительно сделали в больнице, а Старк, естественно, с собой не прихватил. – Стриптизёр? Однако, Бартон… – Ты его знаешь?! На несколько минут за столиком повисло молчание. Кто-то должен был начать первым делиться информацией. И от Романовой такого подарка ожидать не стоило. – Он чуть не убил меня пару дней назад. И, думаю, как раз по его душу отправился Тони. – Мстить? – заинтересовалась Наташа. – Вряд ли, – поморщился Клинт. – Эта зараза знает куда больше, чем рассказывает. И считает себя умнее всех. – Значит, сегодня они оба будут в “Enchained” после открытия, – сообщила его собеседница. – Потому что именно там и работает твой Брэнсон. – На Локи? – Не помню, чтобы у этого клуба когда-то был другой хозяин. – Вот сука, – с чувством выругался Бартон. Наташа не стала уточнять, кого именно он имел в виду на этот раз. – Ты же не собираешься туда заявиться через парадный вход, размахивая стволом перед звереющей на глазах толпой? – вместо этого спросила она. Судя по растерянному выражению на лице Клинта, именно это он и хотел сделать. Такая быстрая потеря элементарной осторожности была плохим признаком. – Ладно. У меня есть план получше. Решив спать в одном из подвалов собственного клуба, Локи допустил одну серьёзную стратегическую ошибку – место его дневной лёжки знал каждый, кому было интересно. А значит, чисто теоретически, мог туда пробраться. В действительности же это всё равно оставалось практически невозможным. По крайней мере, Клинту так казалось до того момента, как он в компании Наташи и рослого плечистого священника с густой пшеничной бородой спустился в какой-то тоннель милях в трёх к северу от “Enchained”. Откуда об узком тёмном проходе, петлявшем глубоко под землёй, узнала Романова, можно было и не спрашивать. Зачем они взяли с собой святого отца, имя которого Бартон прослушал, он догадывался сам. Иногда ему казалось абсурдным, что среди них, ликвидаторов, не было ни одного истинно верующего. Они видели, как зажигаются ослепительно-белым светом кресты при приближении вампиров, сами же стреляли в них серебряными пулями, зная, что никакой другой металл вреда им причинить не может, таскали с собой небольшие плоские флакончики со святой водой. И вышеперечисленного всё равно почему-то было недостаточно. Как-то Наташа призналась ему, что, помимо всего прочего, видела душу. Это напугало её, но не убедило. У Клинта после рассказа без каких-либо визуальных доказательств впечатлений осталось ещё меньше. То есть он-то поверил, но услышать и увидеть – вещи разные. Бартону вдруг очень захотелось узнать, что по этому поводу думает Тони. Тоннель вильнул резко вправо. Может, Локи таким образом озаботился о путях отступления на всякий случай? И сам же вырыл себе яму. Клинт злорадно захихикал, за что тут же получил подзатыльник. И по делу – мало ли кого и где оставили охранять этот проход. Тогда здесь и дышать стоило через раз. Бартон в очередной раз удивился, насколько бесшумно, как выяснилось, умел передвигаться их неповоротливый на первый взгляд спутник. И это притом, что ему приходилось идти, согнувшись, чтобы не цеплять макушкой потолок. Странный, очень странный был священник. Даже не попытался их, безбожников, наставить на путь истинный. Ни разу. После очередного поворота впереди появился свет, не яркий дневной – рядом с залом гробов окон быть не могло, но всё же это было лучше, чем ничего. Клинт выключил фонарик и сунул его в карман, освобождая правую руку. То ли Локи посчитал, что лабиринта и без минотавра окажется достаточно, то ли просто не ожидал такой наглости – в любом случае вход в подземелье никто не охранял, и ему такая самонадеянность на пользу не пошла. Каменный коридор заканчивался большим залом, в котором стояло семь совершенно одинаковых гробов. Каждый был сделан из тёмного лакированного дерева и чуть расширялся в районе плеч, к низу снова сужаясь. Сказать наверняка, в каком из них лежит Локи, и если он вообще здесь, было невозможно. – Закрыт, – сообщила Наташа, подёргав поблёскивающую золотом ручку ближайшего к ней гроба. На улице, когда они спустились в тоннель, был ясный день, и вампиры пока что спали, но времени у них уже оставалось немного. Удостоверившись, что ещё одна дверь, ведущая наружу, заперта на засов изнутри, Бартон пробежался по залу и проверил остальные гробы. Безуспешно. Ни один из них открываться не захотел. «Простите меня, святой отец, ибо я сейчас согрешу», – подумал Клинт. – Найдём лом и вскроем их как консервные банки. – Или запечатаем крестами все семь подождём, пока ваш вампир проснётся, – неожиданно вынес куда более разумное предложение священник. – Он среди них самый старый и будет первым. Бартон представил, как Локи, даже не успев открыть глаза, поймёт, что не может выбраться из собственного гроба – мир, ещё секунду назад выглядевший серым, заиграл новыми красками. После окончания приготовлений долго ждать не пришлось. Скоро один из крестов начал слабо светиться, а потом что-то ударило в крышку изнутри так, что она, наверное, вместе с петлями должна была отлететь, но этого не произошло. – А вот чисто гипотетически, можно ли запечатать вампира в гробу навсегда? – специально громко поинтересовался Бартон. Не потому что иначе Локи его не услышал бы, а так, будто и внимания на него не обращал. – Можно, – кивнул священник, догадавшийся, к чему тот клонит. – Только, кроме крестов, нужна серебряная цепь. Похоже, это была правда, потому что гроб затрясло сильнее. – И что, он там не умрёт, ни от кого не питаясь? – в голосе Клинта прозвучал неподдельный интерес. – Вот такая она иногда, вечная жизнь, – философски изрёк святой отец. – Вы проникли в мой дом, а теперь мне же угрожаете. Это как минимум незаконно, – холодно заметил Локи, которому, наконец, удалось взять себя в руки. – А тебя вообще никто не спрашивал, – в тон ему ответил Бартон. – За то, что ты сделал, обычно голову отрезают. Так что радуйся. – Воздержусь пока. – Если у нас будет твоё чистосердечное признание, мы сможем помочь, – вмешалась Наташа. Разговаривать с крышкой гроба было и так странно, а когда из-под неё ещё и смех послышался… – Женщина, чистосердечное признание – автоматический смертный приговор. – А что, лучше в ящике заживо гнить? Замечание было резонное, и смеяться Локи перестал. – Могу я хотя бы узнать, в чём меня обвиняют? – Где мой, стажёр, сука? – психанул Клинт. Из гроба донеслось сдержанное покашливание. – Я вампир, мистер Бартон. А вам нужен ясновидец или, возможно, хороший семейный психолог. – А давайте уберём крест и скажем всем, что он на нас напал, – воодушевлённо предложил Клинт, снимая пистолет с предохранителя. – Интересно только, как ты объяснишь, что мы все здесь делали, – слегка остудила его энтузиазм Наташа. Пришлось убрать оружие обратно и признать, что даже у самых гениальных планов бывают небольшие недочёты. Вот только, как выяснилось, к происходящему в последнее время в городе Локи действительно никакого отношения не имел. – Он может призывать вервольфов – ещё ни один из них не оказался достаточно сильным, чтобы ему сопротивляться. Вот и всё, что удалось вытянуть из хитрого вампира. Ну да, и, конечно же, «я не буду против, если вы захотите от него избавиться». И что бы они делали без этого разрешения? Клинту не давала покоя мысль, что они только потеряли даром кучу времени. И так и не узнали, где искать Старка.