Near Dark

Как оказалось, в уже знакомом им баре при мотеле можно было получить вполне приличный завтрак. Вспомнив о своём праве на открытое ношение огнестрельного оружия, Бартон сверкал поясной кобурой, и поговорить о вчерашнем инциденте с ними до сих пор никто не решался. Коулсон, сделав глоток кофе и поставив чашку обратно на стол, в очередной раз осуждающе покосился на пистолет, но Клинт упорно делал вид, что не замечает его молчаливых намёков. В конце концов, неиспользованное право – это потерянное право, как гласил долгое время находившийся на слуху лозунг. К счастью, поговорить о погоде в голову никому не пришло, и ожидание последнего члена команды проходило в напряженной тишине. Наташа опаздывала, а ей это было совсем не свойственно. То есть, возможно, в обычной повседневной жизни она и заставляла себя ждать, как и любая другая женщина, но когда речь заходила о деле, Романова ещё не давала повода упрекнуть себя в чём-то подобном. Бартон, в очередной раз осмотрев беглым взглядом стоянку через окно, рядом с которым они сели, принялся выстукивать на деревянной столешнице одному ему знакомый ритм. Тони, у которого виски и без этого лишнего неприятного звука пульсировали, поморщился. – Что, голова болит? – сочувственно протянул Клинт, тем не менее не прекращая барабанить костяшками пальцев по столу. – Это потому что кто-то вообразил, что он дятел. – Это потому что кто-то слишком много пьёт, – парировал Бартон. – А ты бы мне ещё по лбу постучал! – Я бы постучал… Обменявшись любезностями, они оба снова замолкли. Фил, словно не замечая их, с неподдельным интересом разглядывал пироги на круглых блестящих подставках в подвесном шкафу. Брусничный действительно выглядел замечательно. Двери хлопнули, и Тони, подняв глаза от тарелки, в которой уже минут пятнадцать просто вяло ковырялся, присвистнул. До сегодняшнего дня он ещё не встречал Наташу, но почему-то даже не сомневался, что сочная рыжая девица – это именно она. А вот её спутника Старк уже видел и узнал сразу. Что и говорить, Марк Брэнсон обладал очень запоминающейся внешностью. Пожалуй, он выглядел немного старше и внушительней, чем на фотографии, но в остальном был как раз таким, каким Тони его и представлял. Крупным, самоуверенным, с проскальзывающей в каждом движении хищной пластикой и глазами настолько светлыми, что такие скорее подошли бы сибирской лайке, а не человеку. Старк был готов поспорить, где бы Брэнсон ни появлялся, на него откровенно пялились, точно так же как сейчас сейчас, а оборотня это ничуть не смущало. Скорее, ему даже нравилось. Под воротником куртки у него на шее блеснула широкая полоска металла. И Тони, глянув на обломок звена, который застрял в разорванной цепи, свисавшей с ошейника, заинтересовался: – Как ты это сделал? – Это длинная история про мальчика, который смог, – оскалился Брэнсон и, подцепив возле соседнего стола массивный деревянный стул так легко, словно тот был игрушечным, уселся рядом с ним. У Старка в голове мгновенно сложилось объявление: сбежала собака, хозяин ищет и волнуется, как бы кто на свою голову эту зверюгу не нашёл. – То есть его присутствие сейчас меня одного смущает? – ошалело моргнул Бартон, не торопясь убирать руку с пистолета. Он напрягся ещё раньше, чем успел обернуться и своими глазами увидеть, кто же так впечатлил Старка. Оборотень ни секунды не пытался скрывать, кто он есть на самом деле, и буквально купался в волнах собственной энергии. Клинт не просто чувствовал это кожей, он мог поклясться, что видел, как воздух вокруг вервольфа словно клубился от жара. – Видимо, да, – вздохнул Брэнсон, не заметив никакой реакции со стороны Коулсона. – Но, если что, я не хотел тебя смущать. Он бы, наверное, ещё и по плечу похлопал Клинта, если бы не думал, что после этого останется без руки. А может, просто Наташа вовремя втиснулась между ними, заставив Бартона отодвинуться к другому краю стола. Встретившись с ним взглядом, оборотень криво ухмыльнулся. И отводить глаза первым он не спешил. Со стороны они все были похожи на разношерстную компанию старых знакомых, которые вместо того чтобы поздороваться просто по давней привычке подкалывали друг друга. А на самом деле каждый знал, кто рядом с ним сидит, и не лез знакомиться. – Как рука? – ни с того ни с сего поинтересовался Брэнсон, разворачиваясь корпусом к Старку. – Неплохо. Вообще-то всё было даже лучше, чем просто хорошо. Удивительно, но рана не воспалилась после памятного купания в озере и, похоже, уже полностью зажила. Оставалось только снять швы. Тони думал об этом каждый раз, когда они попадались ему на глаза, а потом снова благополучно забывал. – Скоро полнолуние, – продолжил оборотень. – Так что по праву старшинства в иерархии дам тебе ценный совет. Тони насторожился. Брэнсон мог заметить свежий рубец, выглядывающий из-под рукава, но узнать, откуда он взялся… Конечно, меховые братья чувствовали друг друга и на куда большем расстоянии, чем они сейчас находились, но, насколько Старк знал, метаморфоза происходила в первое полнолуние. Когда человек, будучи больше не в силах сопротивляться, наконец выпускал своего зверя наружу и перерождался. Ничего подобного с ним лично ещё не происходило, и в глубине души Тони всё ещё надеялся, что и не произойдёт. Брэнсон, очевидно, был уверен в обратном. – Скажи своему напарничку, – вервольф указал на Бартона, – пусть посадит тебя на цепь и закроет где-нибудь в подвале. От нашего клыкастого друга это тебя не убережёт, но сильно сократит время до рассвета. Ночь может быть длинной. Глядя на опешившего Старка, Брэнсон окончательно развеселился. – А ты думал то, что тебя цапнули, это была случайность? – фыркнул оборотень. – Он всё рассчитал. И ждал. – Чего? – Пока ты сам к нему придёшь, – как нечто само собой разумеющееся сообщил Брэнсон. – Он говорил, что ты будешь гоняться за ним и прятаться, потому что вы, люди, всегда суетитесь. Но когда настанет время, он тебя позовёт. И ты придёшь. И будешь один. И всё будет так, как он сказал, как бы ты ни пытался это изменить. А ещё у оборотней болевой порог выше и убить их сложнее, так что отказывать он себе ни в чём не будет, – неожиданно закончил вервольф, ухмыльнувшись так, что блеснули острые зубы. – Так может, он и тебя специально отпустил? – нехорошо прищурился Бартон. – Может, – легко согласился тот. – Но у меня он совета не спрашивал. А я терять единственный шанс нарастить шкуру и унести ноги не собирался. – Всё-таки недаром я тебя на месте не пристрелила, – заключила весьма довольная собой Наташа. – Где ты его вообще нашла? – пробурчал Клинт. Брэнсон ему не нравился. Причём, видимо, только ему одному. Коулсон продолжал молчаливо переводить взгляд с одного говорившего на второго с абсолютно нечитаемым лицом. А Старк разглядывал их нового знакомого с неподдельным по-детски восторженным интересом, причин для которого Бартон в упор не видел. – Вообще-то это он меня нашёл, – пожала плечами Романова. Что ж, пару дней назад Наташа узнала в мужчине на фотографии Брэнсона. Запомнить её оборотню тоже ничего не мешало. Возможно, они даже были знакомы. Как близко – Бартон знать не хотел. – И ты считаешь, что можешь ему доверять? – Верить, – поправил его Тони. – Да. Думаю, да. Срезанная кожа – хороший повод для ненависти. – Всё моё тело было одной сплошной раной, – голос Брэнсона был тихим и спокойным, но это никого не обмануло. – А он не давал мне перекидываться, чтобы заживить её. Я хочу, чтобы он горел. И если понадобится, помогу ему в этом. За столом снова повисла тяжёлая почти осязаемая тишина. – Милый мальчик, – усмехнулась Наташа и, повернувшись лицом к полупустому залу, махнула рукой. – Сегодня кто-нибудь нальёт мне кофе?