Near Dark

Пожалуй, большая двухместная кровать, не слишком мягкая и аккуратно застеленная, была единственным предметом интерьера в их номере, который понравился Клинту. Сперва он просто лежал на ней, уставившись в светлый, местами пожелтевший потолок, но потом ему быстро надоело. Бартон, который уже достаточно долго мечтал о том дне, когда можно будет ничего не делать, вынужден был признать, что это скучно. Бездействие начинало раздражать. Обычно он отключался раньше, чем голова касалась подушки, но сегодня сон почему-то не шёл. Наверное, стоило пойти и поискать Тони, хотя, с другой стороны, тот предельно ясно дал ему понять, что сейчас в его компании, культурно выражаясь, не нуждается. «Надо поесть», – с самым умным видом выдал Старк и выскользнул из комнаты раньше, чем Клинт успел поддержать эту действительно хорошую идею. Возвращаться тот не спешил и ел уже где-то пятый час. Периодически выглядывая в окно, Бартон убеждался, что машина всё ещё стоит там, где он её оставил, и надеялся, что Тони не настолько близко воспринял к сердцу его слова, чтобы уйти пешком по трассе. До ближайшей заправки было с десяток миль, а на улице в это время года уже стремительно темнело. Впрочем, что столько времени можно было делать на территории мотеля, Клинт затруднялся сказать. Два этажа, девятнадцать номеров, небольшой пыльный холл, рекордное количество зануд на единицу площади и бар, который эти самые зануды превратили в экспозицию чешуекрылых. Бартон терпеть не мог бабочек, что, как ни странно, совершенно не мешало ему быть гордым хозяином довольно крупного таракана. Скрестив ноги и выпрямив спину, он уселся прямо посреди кровати и взял в руки пистолет – единственное оружие, которое оказалось с ним, когда они так поспешно покинули его провонявшую разлагающимся мясом квартиру. С металлическим щелчком магазин вышел из основания рукоятки. Старк, скорее всего, признавал, что Клинт прав, но смириться с этим пока не мог. И обвинять его было сложно. Руки действовали слаженно и не спеша: выключить предохранитель, отвести затвор в заднее положение. Да, так определённо думалось легче. Бартон знал, что в патроннике пусто, но всё равно проверил, помня, что в работе с оружием всегда нужно быть последовательным и уверенным наверняка. Это было просто, а вот с людьми так не получалось. Отпустить затвор. Глубоко и медленно вдохнув, Клинт продолжил, уже не глядя, что делают его руки. Так или иначе, Тони должен был когда-нибудь встретиться лицом к лицу со своими страхами. И лучше бы ему было быть к этому готовым, не ждать, а решиться на первый шаг. Всё, что мог сделать в это время сам Бартон – не оставить его со страхами наедине. Прикрыть спину. Да, точно... не помешало бы забрать в номер обрез, которым он, считай не отходя от кассы, укомплектовал новую машину. Возвращаясь к своим размышлениям, Клинт моргнул, соображая, кому больше нужны вразумительные объяснения – оскорблённому Старку или... Или это ему сейчас действительно просто делать нечего? Опустив глаза вниз, Бартон удостоверился, что все части и механизмы пистолета лежат перед ним строго в порядке разборки. Обратная процедура не должна была занять у него больше времени. Ладно, ему было не всё равно. Глупо было бы отрицать это и дальше. Клинт поморщился как от зубной боли. Ему нравился Тони. Наверное, Бартон даже по нему скучал бы. Значило ли это, что надо было начинать трястись над ним, как мамочке, которая выхватывает у своего ребёнка из-под носа раскалённые щипцы и, с трудом сдерживая истерику, рассказывает, что такое «горячо»? Нет. Стоило ли предоставить вполне взрослого на первый взгляд Старка самому себе? Вряд ли. Магазин с лёгким хлопком встал на место. Сделав пару звонков, Клинт спустился по лестнице и к своему удивлению обнаружил, что людей внизу оказалось куда больше, чем он ожидал. Пока на импровизированной сцене заканчивались последние приготовления, они, переговариваясь между собой, прогуливались вдоль стен, возле которых были расставлены стенды. Похоже, эти почитатели хоботков и крылышек собирались ещё и выступать. Бартон отчётливо представил себе, как щуплые и в большинстве своём пожилые дядечки рассаживались на стульях, поставленных в круг, и делились друг с другом сокровенным: – Здравствуйте, меня зовут Питер. И я без ума от мотыльков. И все хлопают. Гадость. Вокруг мелькали бабушкины кофточки на крупных пластиковых пуговицах, твидовые немного потёртые пиджаки и свитера крупной вязки в честь приближающихся -5 °C, которые местный канал обещал уже через две недели. Свою куртку Клинт накинул только потому, что рукоятка пистолета отчётливо выделялась бы под тонкой тканью футболки. Он обвёл глазами небольшое в кои-то веки битком набитое помещение и к некоторому своему удивлению нашёл Старка практически сразу. Мужчина, с которым тот общался, уже заметно нервничал, а вот Тони это как раз веселило, и отпускать свою жертву подышать в уголке в ингалятор он не спешил. – Доклад об опылении орхидей ночными бабочками? – услышал Клинт остановившись практически у него за спиной. – Ка-а-ак интересно. – Вы же вроде бы только что говорили, что ненавидите всех насекомых без исключения, – неуверенно переступил с ноги на ногу носитель серого джемпера. – Особенно больших тараканов, – согласился Старк. – Но про опыление всегда интересно. Привет, Бартон. Тони запрокинул голову и, встретившись с ним взглядом, улыбнулся от уха до уха. Его собеседник, справедливо решив, что второго такого шанса смыться ему, возможно, уже не предоставится, поспешил ретироваться. – М-да, Старк, – задумчиво протянул Клинт, посмотрев поспешно удаляющемуся мужчине вслед. – Ты и до мёртвого доебёшься. – Уже доебался, – равнодушно пожал плечами тот, не слишком грациозно разворачиваясь. – Хотя, надо заметить, законодательно вампиры признаны живыми. Могу поспорить, гули тоже имели бы все шансы получить официальный статус, если бы стали платить налоги. С каждой секундой становилось всё более очевидным, что за последние пять часов, которые они не виделись, Тони успел не только нарушить хрупкое душевное равновесие одного скромного бабочколова, но и надраться до того состояния, когда любой вопрос требовал глубокой философской дискуссии. – Старк, у тебя проблемы с алкоголем. – Говоришь сейчас как мой психолог. – У тебя есть психолог? – искренне удивился Бартон. – Не, я его ув-волил, – чуть запнувшись, проговорил Тони. – Противный был тип. Клинт покосился на стену рядом с собой и передёрнул плечами. Там под тонким прозрачным стеклом к чёрному листку была приколота светло-серая, как будто пыльная бабочка размером больше его ладони. – Эта из Бразилии, – охотно поделился новоприобретёнными знаниями Старк. – Но иногда её можно встретить и в Техасе. Никогда не поеду в грёбаный Техас. Ты только посмотри, какая здоровенная моль... – Не трогай! – зашипел Бартон, стараясь, чтобы кроме Тони его больше никто не услышал, но получилось всё с точностью до наоборот. После пары тычков рамка с серой мерзостью благополучно слетела со стенда и приземлилась на пол с тихим звоном. Впрочем, и этого звука хватило, чтобы на них начали оборачиваться. Старк, который с достаточно разборчивым «фу» отступил назад, невозмутимо подцепил его за локоть и сообщил: – Идём, Бартон. Нам тут больше не рады. – Ты так считаешь? – скептично осведомился тот, тем не менее поспешив к двери. Ещё в школе Клинт усвоил простую истину – лучше не становиться объектом праведного негодования задротов, если их много. И неважно, какими безобидными они тебе кажутся. Старк активно делал вид, что ничего такого только что не произошло, а может, он и на самом деле так думал. Когда они вышли в пустой безлюдный холл, Клинт невольно обратил внимание на то, что Тони всё так же продолжает удерживать его за руку, легко и спокойно, будто никакой ссоры между ними не было. То есть по факту её и не было, если подразумевать под ссорой обычно шумное выяснение отношений. Неловкого молчаливого напряжения тоже не чувствовалось, и Бартон даже приободрился, но, как позже оказалось, рано. В номере было темно и неуютно. Хотя, о каком уюте вообще можно говорить, когда речь идёт о придорожных мотелях? Не став включать даже торшер, Старк стянул с себя кеды, джинсы и рухнул на кровать, вяло забираясь под одеяло. А Клинт, внезапно осознав, что как-то забыл хотя бы раз за весь день поесть, наконец почувствовал внутри пресловутую тянущую пустоту, которая требовала вернуться на первый этаж к автомату с батончиками, мимо которого он проходил сегодня уже трижды. К тому моменту, как Бартон, тщательно пережёвывая свою «Карамельную радость», поднялся в номер, Тони уже спал. Во всяком случае, он никак не отреагировал ни на хлопнувшую дверь, ни на шелест смятой обёртки, брошенной на прикроватную тумбочку. Глянув на растянувшегося посреди кровати Старка, Клинт умостился с краю и потянул на себя за кончик одеяло, с опозданием понимая, что надо было попросить дать им второе. К дальнейшему развитию событий он был не готов. От прицельного пинка Бартон, не успев ни за что схватиться, слетел на пол. – Не сегодня, – вполне отчётливо сообщил сверху с кровати Тони и, громко зевнув, перевернулся на другой бок. Клинт ошарашенно моргнул. – Ну охренеть теперь, – негромко пробормотал он в темноту.