Он и его дракон

Ибо нервничает. Очень нервничает. О причинах старается не думать, и мозг его щадит. Вместо того чтобы раз за разом прокручивать произошедшее, он косится на своего вынужденного попутчика и гадает, стоит ли начинать разговор или последовать классическому «меньше знаешь — крепче спишь». Конечно, из них двоих именно у Ибо есть пистолет и три магазина к нему, но еще у него есть и мозги и интуиция, несмотря на не такой уж большой возраст. И все вместе говорит ему о том, что сидящий рядом в машине человек — совсем не прост. Очень непрост. Наверное, стоило сразу поискать кого-то другого. Что-то другое. Хотя, можно подумать, у него был выбор… — Выходи, — Ибо говорит негромко, чтобы не привлекать излишнего внимания редких, по случаю очень раннего утра, свидетелей, но жестко. — Просто подними руки и выходи из машины. И останешься жив. Он умеет угрожать людям, хоть и не любит. Но владелец машины, первой подвернувшейся ему под руку, этого не знал. Ибо не ждал сопротивления, просто потому что только конченные идиоты начинают орать, когда им суют в нос ствол, но парень удивил его. Окинув Ибо с ног до головы быстрым взглядом, он вдруг вскинул голову, повел плечами и бросил на китайском: — Нет.  И, не дав Ибо и шанса что-то сделать или сказать, продолжил:  — Я не отдам тебе машину. Если тебе нужно, я довезу куда скажешь и потом каждый пойдет своей дорогой. Будь у Ибо время, он бы смог что-нибудь придумать, но секунды утекали все быстрее, он буквально загривком чувствует сжимающееся вокруг него кольцо и взгляд через прицел. — Хорошо, — он кивает еще до того, как успевает полностью осмыслить услышанное, но инстинкт самосохранения его редко подводил, и сейчас он настойчиво говорит о том, что в машине с незнакомым китайцем будет безопаснее, чем на улице. Он садится на пассажирское сидение аккуратно, все еще держа своего будущего водителя на прицеле. Короткая вспышка света в салоне от открывшейся дверцы обрисовывает четкие высокие скулы, характерный разрез глаз. Даже не глядя в его сторону, незнакомец спускает со лба на нос обыкновенные очки и только потом поворачивается к Ибо. За стеклами его взгляд в почти отсутствующем освещении поймать почти невозможно, и от предчувствия у Ибо по позвоночнику стекает холод. Но парень не делает никаких резких движений, и все его недовольство выражается только в поджатых губах. Поэтому Ибо остается на месте и слегка качает стволом пистолета в сторону. — Поехали. Пока из города. Будешь хорошим мальчиком и не доставишь проблем — отпущу и даже скажу спасибо. Незнакомец усмехается одним уголком губ и отворачивается. Кажется, он ничуть не боится ни Ибо, ни его пистолета… … Из города они выезжают всего часа через полтора. Но и тогда Ибо не знает, куда податься. Америка хоть и большая страна, но, когда у тебя на хвосте китайская мафия, даже планета покажется теннисным мячиком. На удивление, о пункте назначения его не спрашивают. Его «личный водитель» просто едет вперед, и Ибо это вполне устраивает. Но когда напряжение чуть отпускает, вместе с усталостью просыпается любопытство. И легкая настороженность. Какой шанс наткнуться на китайца в многомиллионном городе, пытаясь угнать машину и удрать подальше? Ибо не спец по теории вероятности, но знает: не такая уж большая, вопреки расхожему мнению, что «китайцы по всему миру расползлись». Однако они оба здесь. Позади мили дороги, впереди полная неизвестность, и самая большая в его жизни по состоянию на сейчас — сидит рядом. — Как тебя зовут? — спрашивать об этом спустя не один час напряженной тишины — гениальное решение, но Ибо всегда было плевать на то, что о нем думают. — Ты действительно хочешь знать? — у похожего на строгого учителя парня в очках мелодичный и очень приятный голос, и легкая насмешка в нем только добавляет ему яркости. Ибо ловит себя на этих мыслях и чуть не шипит. — Могу называть тебя котиком, — Ибо почти скалится. — Или пушистым зайчиком. Все-еще-незнакомец вскидывает бровь и бросает: — Вэй Мин. Ибо понимает сразу: это ложь. Но спорить не пытается. Не то чтобы ему не интересно, просто… «меньше знают — крепче спят» работает и так. Очков в пользу мнения о том, что… Вэй Мин не просто прохожий, добавляется. — Ты даже не спросил, куда мы едем. — Тебе плевать. — Поэтому едешь куда глаза глядят? — Туда, где тебе будет легче спрятаться. Ибо даже не понимает, как у него в руках снова оказывается до этого лежащий на коленях пистолет. Но что спросить, он не знает. Вернее знает, но не уверен, что вопросы будут правильными. Он на самом деле очень устал, и мозги работают не так чтобы уж хорошо. — Откуда ты знаешь, что мне нужно спрятаться? — А, так ты от скуки бегал с этой детской игрушкой? — Вэй Мин его все еще не боится, и Ибо это раздражает. Он не знает, что будет делать, если тот начнет сопротивляться. И это Ибо раздражает тоже. И только поэтому он отвечает абсолютно по-идиотски. — Это не детская игрушка. Это… Закончить он не успевает. Вэй Мин резко выворачивает руль и сразу же перехватывает руку Ибо, отводя ее в сторону. Ибо ударяется о дверцу, покрышки визжат, машину кидает еще раз, а потом все останавливается. И Ибо словно во сне, нет, в замедленной съемке наблюдает за тем, как Вэй Мин разворачивается к нему корпусом, коротко, но сильно сжимает его запястье, ловит выпавший пистолет и убирает его за пояс. Когда сознание Ибо догоняет реальность, он вскидывается, как от резкого пробуждения, и растерянно замирает. Адреналин бушует в крови, ищет выхода, тело напряжено до звона, но… Вэй Мин ничего больше не делает. Не пытается напасть, убить или выкинуть из машины к такой-то матери. Он просто сидит и смотрит прямо на Ибо сквозь тонкие стекла очков, за которыми Ибо почему-то слишком хорошо различает каждую ресницу. Взгляд у Вэй Мина тяжелый, пронизывающий, любопытный и прохладный. От него веет силой, а еще Ибо вдруг думает о том, сколько между ними разницы. Три года? Четыре? Пять? Несравнимо с той разницей жизненного опыта, что он чувствует, просто глядя в темно-карие глаза напротив. — И? Что дальше? — Ибо хрипит, хмурится, но берет себя в руки. Если бы от него хотели избавиться, то он уже валялся бы на земле, без разницы убитым или нет. О варианте «вернуть» Ибо не хочет даже думать. Вэй Мин медленным, отточенным жестом снимает очки и аккуратно кладет их на приборную панель. Без них его глаза словно расфокусируются, и у Вэй Мина на секунду становится такой беспомощный и удивленный вид, что Ибо приходится давить в себе чуть истерический смех. Ситуации глупее не придумаешь, но она может измениться в любой момент. Не ори интуиция благим матом, Ибо попытался бы вернуть себе преимущество, но та настойчива и все мысли о попытках убивает на корню. — А дальше ты рассказываешь, что натворил и кому перешел дорогу. И кто теперь висит у тебя на хвосте. Медленно и очень обстоятельно. Начинай. Внутри Ибо пожаром вспыхивает злость, щедро подпитываемая оскорбленной гордостью. Но он отлично умел вовремя гасить это пламя, держать язык за зубами или, наоборот, молоть им без устали, когда это было нужно. — Зачем? — Ибо уже знает, что выполнит это требование, но все еще пытается понять. — Если ты окажешься хорошим мальчиком, я стану твоим Санта Клаусом и помогу тебе. Внезапная улыбка Вэй Мина ослепляет, и Ибо даже кажется, что он слышит, как разбивается его привычный мир. И открывает рот вопреки всякой логике. — Предупредил одного типа о том, что его приговорили вместе с семьей, — тем не менее говорит он быстро, отрывисто, фактически сквозь стиснутые зубы. — А у него две девчонки, только-только родились. — А ты, значит, малышей пожалел. Он хоть успел сбежать? — в словах Вэй Мина слышится насмешка, но только в словах. Голос серьезен и в глазах искры какого-то глубокого чувства. — Успел спрятать семью, — отвечает Ибо нехотя, уже жалея о своем порыве, и отворачивается к окну. — Кем ты был? — Что? — Ибо не понимает и снова поворачивается к Вэй Мину. — Ты не киллер, да и боевик из тебя не очень, — Вэй Мин садится прямо и заводит заглохший мотор. — На обычную «шестерку» не похож. Так кто? — А ты ответишь мне, кто ты? — Возможно. Если будешь хорошо себя вести, — по губам Вэй Мина скользит на удивление теплая улыбка. — Но пока я не услышу ответ, с места мы не сдвинемся. — Да зачем это тебе? — Ибо почти что стонет и от усталости, легкого раздражения и начинающегося отката после вчерашних «веселых» суток. — Затем, что только так я смогу понять, кто сядет нам на хвост и что с этим делать дальше. Тело Ибо, кажется, начинает даже звенеть от снова накрывшего напряжения. Вэй Мин имеет отношение к китайский мафии? Идиотский вопрос. Но идти на попятный поздновато. — Никем. — И это чистая правда. — Когда-то забрали у отца в уплату долгов. У главы триады есть младший сын чуть старше меня, и он хотел, чтобы мы подружились. Только мы выросли, глава отправил его учиться за границу, а я остался. Не велика птица. — Глава Чжан? — спрашивает Вэй Мин, и Ибо кивает. И замолкает. Но Вэй Мин хмурится и наконец трогает машину с места. Возвращается на дорогу, и несколько миль тишину в салоне нарушает только гул двигателя, под который Ибо почти засыпает, глядя на проносящийся мимо пустынный пейзаж. Если поднапрячь воображение, можно представить себе, что это даже не Земля. Или что на всем этом проклятом шарике остались только они вдвоем среди пустыни и под палящим солнцем. Иллюзия исчезает, когда Вэй Мин сворачивает к одиноко стоящему мотелю с кафе. Вывеска на нем изрядно побита песком и немного выцвела, но вполне живая, да и парковка ухоженная. Странно видеть нечто подобное здесь, но Ибо даже не спорит. Он устал настолько, что ему уже все равно, он лишь осматривает парочку большегрузов на дальней стороне парковки. Соседство Вэй Мина действует на него слишком расслабляюще, и он даже не знает, хорошо это или плохо. Но интуиция молчит, так что он тоже молча выходит из машины. … Вэй Мин выше него. Ибо даже смаргивает, когда до него доходит, что причина этого не каблуки, а длинные ноги, которым позавидовала бы любая модель. Вэй Мин вообще весь очень худой, но Ибо слишком хорошо знает, что под рубашкой у таких парней чаще всего совсем не рыхлое тельце. К администратору Вэй Мин идет один. Ибо соглашается, хотя не стоило бы выпускать его из поля зрения, но и лишний раз светиться тоже не стоит. Для «белых» людей китайцы все на одно лицо, но надеяться на это — такая себе идея. И интуиция все еще молчит. Им достается номер в самом конце здания. Последний. Это и хорошо и плохо, но Ибо только пожимает плечами. И пока Вэй Мин перегоняет машину под окно и идет в кафе, Ибо принимает быстрый душ. Жить становится чуть легче, но только чуть. Им еще предстоит разговор, а пистолет все еще у Вэй Мина. А ничего больше у Ибо с собой и не было. Только те деньги, что были с ним, и телефон. И от последнего стоит избавиться. Ну или хотя бы от сим-карты. Вэй Мин возвращается с маленькой дорожной сумкой и бумажным пакетом. Окинув Ибо непонятным взглядом, он бросает сумку на вторую кровать, пакет — на журнальный столик, берет стул и, развернув его, седлает, оказываясь лицом к Ибо. Поправляет очки, поводит плечами, и Ибо только сейчас думает о том, насколько же устал Вэй Мин, если он все это время был за рулем. — Ты в полной заднице, — без прелюдий, вежливых расшаркиваний и долгих слов выдает Вэй Мин. Он совсем не улыбается, напряжение видно невооруженным глазом, и это заставляет Ибо напрячься тоже. Не то чтобы он думал, что дела у него идут отлично, но… — С этого места поподробней. — Хорошо, что он успел натянуть халат. Плохо, что из одежды у него только то, что было на нем. — Так просто тебя не отпустят. Даже если ты никто в иерархии триады Чжан, глава позволил тебе стать другом своего сына, принял в семью, а ты его предал. Именно так об этом будет думать даже самая последняя шавка в этой стае. Это прямое оскорбление, которое смыть можно будет только кровью. Тебя будут загонять как зайца до конца твоих дней. Но, скорее всего, все будет проще и интересней. Они найдут киллера. Суперпрофессионала. Исключительно для того, чтобы показать шакалам, как важна твоя смерть для босса. И с этого момента счет твоей жизни пойдет на часы. Ибо чуть бледнеет. Все не может быть настолько серьезным. Нет, он отлично знает, как делаются дела в триадах, и парней с почти полностью отрубленными пальцами он тоже встречал. Однако приговоренного все равно убили — тот сдался сам, чтобы спасти жену и детей. Разве это не должно было вывести его из разряда смертников? — Откуда бы тебе это знать, — сипит Ибо севшим голосом. По жизни он не трус совсем, но никогда до этой минуты он не верил в свою смерть. — Сомневаешься в моих словах? — Вэй Мин тонко улыбается и поводит бровью. Ибо долго смотрит на его невозмутимое лицо, отстраненно думает, что оно слишком красиво для парня, и отводит взгляд. — Нет. — А потом мозаика начинает складываться. — Ты имеешь отношение к мафии, я прав? И машина эта — не твоя. Перегонщик? — Почти угадал, — Вэй Мин внезапно смеется, и Ибо чуть отпускает. — Но фильмов все-таки смотри поменьше. И мгновенно становится серьезным. — У тебя есть два выхода. Инсценировать свою смерть или убить Главу Чжан. И я не знаю, что из этого будет проще. Ибо резко выдыхает. Думать об этом сейчас не хочется совсем. К тому же есть вопрос, ответ на который ему необходим. — Почему ты мне помогаешь? На этот раз Вэй Мин долго молчит. Смотрит на него и словно куда-то вне этого мира-пространства. — Считай, что отдаю долг. Когда-то так же помогли мне. Ибо кивает. Это он может понять и принять. — Тоже натворил дел? — Меня подставили. Когда я пытался все объяснить, мне никто не верил. Кроме одного человека. Меня приговорили, но он помог мне спастись. На лицо Вэй Мина ложится тень, а Ибо хмурится. Что-то такое он слышал. Или нет. Но что-то цепляет его в этих словах, остается занозой в сознании. Но об этом он подумает позже. А пока ерошит пальцами волосы, чтобы просохли быстрее, и оглядывает доставшийся им номер. Стандартная комната, спасибо, что не слишком тесная, нейтральная покраска стен, старенький телевизор, зато новый кондиционер. Все просто, но функционально. — Здесь в основном останавливаются дальнобойщики, — Вэй Мин прослеживает за его взглядом и дает минуту передышки отстраненным рассказом. — Мотель держит один из них, просто бывший. Пока я брал ключи, он рассказывал, как не хотелось спать в пустыне по ночам в машине и как мечтал о том, что когда-нибудь оставит эту работу и откроет мотель там, где останавливался чаще всего. Рассказывая это, Вэй Мин улыбается почти нежно, и Ибо почти завидует. Это глупо, но иногда ему хочется, чтобы, думая о нем, кто-то улыбался так же. Чтобы избавиться от этих неуместных мыслей, Ибо встряхивает головой и потягивается. — Почему ты сказал, что не знаешь, что будет сложнее? — Потому что обгоревший труп в морге с биркой не будет доказательством. Нужны будут свидетели из числа приближенных к главе. — Но и убить его будет не проще, — замечает Ибо. — Верно, — соглашается Вэй Мин, снимает очки и сжимает переносицу. — Но это не то, что стоит решать сейчас. Мы устали. — Но ты сказал, что моя жизнь пойдет на часы. — Как только наймут для тебя киллера. А это не так просто. Обычного своего боевика за тобой не пошлют. Не к личному врагу главы Чжан. Это будет неуважением. К тебе, как бросившему вызов, и, соответственно, самому главе. Личные враги, знаешь ли, требуют особого отношения, а ты теперь именно такой. Ибо опускает голову и прикусывает губу. Он достаточно хорошо знает босса, Главу Чжан. И за все это время его личными врагами можно было назвать лишь двоих. Сяо Чжаня и Хуа Ченьюя. Первый, как говорят, убил любовницу босса. Второй же оказался достаточно безумным, чтобы бросить ему вызов и, проведя короткую, но очень жестокую войну, увести часть траффика, сделав частью своего. От этих ударов триада Чжан долго пыталась оправиться, но именно после них глава принял решение отправить Чэн-Чэна, своего младшенького, учиться заграницу. О Хуа Ченьюе никто больше не слышал. Сяо Чжаня настигла, как говорят, страшная смерть. Не то чтобы Ибо знал все новости или его посвящали во что-то по-настоящему серьезное, но… — И что, это так долго? Мы ехали весь день. — И я не двинусь дальше, пока хоть немного не отдохну. Так что если хочешь ехать куда-то дальше, ищи себе другую машину. Ибо не хочет. Он не хочет искать новую машину. И снова оставаться один. Он знает, что это глупо, но он доверяет Вэй Мину. — Чем так ценна эта машина? — Старый, но вполне добротный «Додж» — явно не то, что может приглянуться кому бы то ни было. Разве что в багажнике у него пара фунтов порошка. Но Вэй Мин не похож на курьера. Да и важна ему, похоже, машина сама по себе. И на вопрос он так и не ответил. — Памятью, — Вэй Мин встает со стула, морщится от боли в явно затекших ногах. — Я в душ. В пакете есть сэндвичи, поставь чайник, раз уж он здесь есть. Пожалуйста. Последнее он произносит уже из-за двери в ванную, и Ибо закатывает глаза. — Раскомандовался. Но он выливает воду в чайник из найденной в пакете бутылки и выуживает еще теплые сэндвичи. Желудок тут же дает о себе знать недовольным бурчанием. В уже чуть отсыревшую от соуса корочку он впивается зубами и первые секунды даже не чувствует вкуса. Сэндвич заканчивается слишком быстро. Ибо заглядывает в пакет, видит еще три и решает, что может взять один. Но теперь он думает, что нужно дождаться, пока хотя бы закипит вода. Но Вэй Мин выходит из душа еще до того, как старенький чайник начинает булькать. И Ибо залипает. На спине Вэй Мина свои крылья раскрыл черно-красный дракон, хвостом обвивший талию в кольцо. Татуировка кажется живой, и Ибо чувствует себя загипнотизированным. Хищные янтарные глаза дракона, кажется, смотрят прямо в душу, и все остальное как-то проскальзывает мимо сознания. Узкие бедра, прикрытые полотенцем, длинные ноги. То ли от дракона, то ли от самого Вэй Мина веет силой, но эта сила не физическая. Какая-то изначальная, та, которой обладает спящий в ножнах клинок. Она просто есть, идущая из самой сущности. Ибо почти никогда не встречал таких, как Вэй Мин. Разве что Чжан Исин, старший сын главы и наследник триады. А Вэй Мин после душа кажется расслабленным и даже чем-то довольным. — Спасибо, — Ибо вспоминает о том, что нужно поблагодарить за еду. Вэй Мин коротко пожимает плечами, долго шуршит в пакете и достает оттуда парочку чайных пакетиков, которые Ибо даже не заметил. Чай не лучшего качества, но сейчас это не имеет никакого значения. Едят они молча и быстро, каждый думая о своем. Но когда пакет с оберткой от сэндвичей оказывается в корзине, а Ибо с довольным выдохом растягивается на кровати, Вэй Мин сам начинает разговор. — Тебе нужна новая одежда. И стоит покрасить волосы. В паре миль дальше есть заправка и маленький магазинчик. Если повезет, краску можно найти там. Одежду пока я тебе дам свою. И очки. Обычные. Ибо садится на кровати, и тело ноет, прося вернуть его в горизонтальное положение. — Зачем очки? — Они сильно меняют лицо. Будем делать из тебя моего младшего братика, — Вэй Мин улыбается. — А у тебя есть брат? — Нет. Поэтому им будешь ты. — Я слишком высокий для младшего брата. — В отца пошел, — на этот раз Вэй Мин усмехается и подходит к окну. Осторожно отодвигает занавеску, сосредоточенно изучает уличный пейзаж и возвращается на кровать. Полотенце сползает, и Ибо на долю секунды жалеет, что под ним у Вэй Мина не голое тело, а белье. — Ты умеешь водить? — Да. — Тогда останавливаться не будем. Нам ехать где-то сутки. А когда доберемся, будем решать дальше. — Куда мы едем? — Ибо хмурится. Он стремительно теряет контроль над ситуацией — на самом деле он уже давно его потерял, — но это его почти не напрягает. Он доверяет Вэй Мину. Почему-то. Тот вскидывает на него взгляд и спустя долгую секунду отводит глаза. — Туда, где ты сможешь спрятаться первое время. И где тебе, возможно, помогут. — В Мексику? — брякает Ибо первое попавшееся на ум и начинает смущенно сопеть. Но Вэй Мин не смеется. По крайней мере, внешне этого не заметно, только улыбается чуть-чуть. — Если бы ты бегал от федералов или местных копов, это могло бы сработать. А у триад очень длинные руки. Ты смотришь слишком много фильмов. — В Мексике своя мафия, — бурчит Ибо, не желая сразу сдаваться. — Которая с радостью сдаст тебя, чтобы не нарушить договор об экстрадиции. — Договор? В первый раз об этом слышу. — Когда до Ибо начинает доходить, что в иерархии их триады он и в самом деле был фактически никем, сердце сжимается. Нет, он рад, что ему не пришлось никого убивать и на его руках все пальцы, но ощущение все равно мерзопакостное. Положение «друга сына босса» формально было высоким, но фактически… он никогда ничего не решал. И ничего не значил. Но если так, то почему его не отпустили, как только Чэн-Чэн улетел? Не выкинули на все четыре стороны или, наоборот, не попытались найти ему работу? В триаде всегда есть чем заняться, а он отлично водит машину и мотоцикл, быстр, изворотлив, метко стреляет. Однако почти год после отъезда Чэн-Чэна он просто болтался, играя в приставку или тренируясь. Его кормили, поили, одевали и держали от дел как можно дальше. Всего, что он знает, он нахватался по верхам или научился вместе с Чэн-Чэном, которого так же, как и его, старались держать в стороне. Нет, главу Чжан он отлично понимал: младший и любимый сын был хоть и умен, но больше тянулся к старой гитаре, чем к пистолету или математике. А коль скоро у босса был еще и Исин, то его и готовили перенять дела, когда придет время. Как бы то ни было, без Чэн-Чэна рядом он оказался никому не нужным. Обидно. И не позвонишь ему, чтобы пожаловаться. Чэн-Чэн тут же начнет задавать отцу вопросы, а вот это Ибо совсем не устраивало. Хотя бы потому, что на самом деле он не хотел во всем этом участвовать. Но другого варианта до этой минуты для себя не видел. Родители его уже похоронили и точно его не ждут, он будет им только в тягость. А больше ему идти некуда. И он совсем, как оказалось, не знает, что все это время происходило вокруг. — Пять лет назад три триады объединились для заключения договора с мексиканской мафией. Наркота, оружие, работорговля и договор об экстрадиции. Триада Чжан — в их числе. Главе принесут твою голову на блюдечке, если сунешься в Мексику. — Потрясающе, — саркастически протянул Ибо. — И что, вся надежда только на тебя? Откуда мне знать, что ты не позвонил Исину и тот не выслал за мной конвой? — Неоткуда, — Вэй Мин ослепительно улыбнулся, отложил очки на тумбочку и вытянулся на кровати, кутаясь в одеяло. — Выкинь сим-ку в унитаз, если этого еще не сделал, и ложись спать, завтра будет долгий день. Ибо только скрипнул зубами. Пробурчал «спокойной ночи» темноволосому затылку и покорно смыл сим-карту в туалет. Лег на свою кровать, выключил свет и вдруг вспомнил, что за все время Вэй Мин так и не спросил как зовут его, Ибо.