Он и его дракон

Краски для волос в магазинчике не оказывается. Но скучающая там девочка-продавец, смерив Вэй Мина любопытным взглядом, сообщает, что чуть в стороне, если съехать с трассы, есть небольшой городок. На всю тысячу человек жителей есть одна парикмахерская, и если сэр желает изменить образ, то лучше бы довериться профессионалу. Ибо, который за ночь больше устал, чем отдохнул, только морщится. «Доверяться рукам профессионала» нет никакого желания, но Вэй Мин съезжает с трассы сразу после указателя, не спрашивая его мнения. Они вообще за все утро едва ли обмениваются парой слов. Ибо в принципе не в духе, а Вэй Мин не торопится начинать разговор первым, погруженный в какие-то свои мысли. Ибо только надеется, что если за ночь его не нашли, то дела его не так уж и плохи, и доверился Вэй Мину он не зря. Хотя никакой он не Вэй Мин. Шон. Вэй Шон. По крайней мере, так написано в его документах, которые Ибо проверил с утра, пока его попутчик был в душе. Городишко оказывается именно таким, каким Ибо его и представлял. Сонный, пыльный, небольшой. Их старенький «Додж» отлично вписывается в пейзаж, и, наверное, поэтому никто не провожает их любопытным взглядом. Зато в парикмахерской любопытства хватает с лихвой. Пока Ибо показательно мнется у порога, изображая из себя пугливого подростка-акселерата, Вэй Мин рассказывает парикмахеру — женщине уже хорошо за пятьдесят — слезливую историю о том, как долго пытался вырвать младшего братика из лап отца-садиста, и вот получилось, но теперь они вынуждены бежать, потому что «у отца слишком длинные руки». Ибо быстро соображает, что от него требуется и очень достоверно сжимается под сочувствующим взглядом женщины. И даже вздрагивает, когда та в первый раз касается его головы. Пока она колдует над его волосами, вытравливая химией их привычный цвет, Вэй Мин успевает проехаться по магазинам и, как только граница города остается за спиной, Ибо переодевается в купленную для него одежду, а на нос напяливает очки. На самом деле они компьютерные, но кому какая разница. Тем более, что теперь Ибо сам себя не узнает. Зеркало отражает подростка с обиженно надутыми губами, ожившую мечту педофила, но и только. Смотреть на себя такого странно, но Вэй Мину, кажется, нравится результат. Ибо так и подмывает спросить, какой его вариант бы устроил того больше, но держит язык за зубами. Ему хочется спросить, куда именно они едут, о какой памяти говорил Вэй Мин и какого рода помощь рассчитывает получить, но уверен, что в ответ ничего конкретного не услышит. Поэтому две заправки и одну дорожную забегаловку, разговор о музыке и достоинствах мотоцикла перед машиной спустя он задает совсем другой вопрос. — Зачем кому-то еще помогать мне? — Потому что я об этом попрошу? — Вэй Мин улыбается уголком губ, и Ибо наконец-то признается себе, что ему нравится такая его улыбка. Чуть лукавая, без намека на обидную насмешку. А еще ему нравится, как Вэй Мин держит руль и как лежат пальцы на потрепанной кожаной обмотке. — Кто-то должен тебе? — Можно так сказать. Ты выкинул сим-карту? — Еще вчера. Я послушный мальчик. Ты смотрел «От заката до рассвета»? Вэй Мин хмыкает. — Мы не в Мексике и туда не собираемся. — Я почти жду, что, когда придет моя очередь вести машину, ты отправишь меня к бару «Веселые титьки». На этот раз Вэй Мин смеется. Заливисто и очень заразительно. — В таком случае нам надо запастись святой водой и парочкой кольев. — Я бы предпочел проехать мимо, — ворчит Ибо, губы которого дрожат от еле сдерживаемой улыбки. Еще несколько миль они перебрасываются остротами и не самыми удачными шуточками, а потом попадают в локальную пыльную бурю, и Ибо замолкает, чтобы не отвлекать Вэй Мина. Но когда она остается позади, почти требует поменяться местами. И, судя по тому, что тот соглашается сразу, он очень устал и предложение Ибо прозвучало очень вовремя. Следующий час Вэй Мин дремлет на пассажирском сидении рядом, и Ибо не может удержать себя от того, чтобы не смотреть на него. В своей дреме он выглядит совсем не так. Моложе, расслабленней. И Ибо даже думает о том, что это, наверное, хорошо, раз в его присутствии Вэй Мин может чувствовать себя так свободно. А потом Вэй Мин просыпается, и Ибо озвучивает то, что крутилось на краю сознания. — Триада Чжан, что ты знаешь о ней? Потому что я, похоже, на самом деле не знаю ничего. Вэй Мин хмурится. Тема ему явно не нравится, и он долго молчит, словно собираясь с мыслями. Или раздумывая, как послать Ибо повежливее. — Я никогда в ней не состоял, если ты об этом. Поэтому внутренние секреты мне неизвестны. — Однако знаешь ты достаточно, чтобы делать предположения, — замечает Ибо. — Значит, состоял в другой? — Нет, — Вэй Мин качает головой. — Чтобы знать о триадах — необязательно в них быть. — Про личных врагов в Википедии не прочитаешь. — Разумеется, нет. На самом деле, это присуще далеко не всем. Американские триады понемногу ассимилируются, но в самом Китае все не так. Там бы глава самолично снес тебе голову, а до этого с нее и волос бы не упал. Личная месть и все такое… А Глава Чжан очень любит охоту. Загнать что зверя, что врага — вот что ему нравится больше всего. Процесс, а не результат. Наблюдать за тем, как жертва мечется, пытаясь выбраться из ловушки и спастись, ему доставляет искреннее удовольствие. — То есть… меня будут загонять? Но ты говорил про киллера. — С недавних пор привычки Главы Чжан изменились, — а вот эта улыбка Вэй Мина была очень нехорошей. — Ведь мышка из мышеловки может и ускользнуть. Поэтому, предполагаю, он отправит по твоему следу киллера, а заодно объявит цену за твою голову для свободных охотников. Ибо сглатывает. Он не готов к таким играм. Он большую часть своей жизни провел в триаде, это верно, но это ничего не значит. Он не боевик, он даже не мальчик на побегушках. Он… просто Ибо. — Почему ты даже не спросил, как меня зовут? — Это у него такой растерянный голос? — Хм? — Вэй Мин поворачивается к нему, и Ибо чувствует идущее от него удивление. — Мне показалось, что ты не хочешь называть имя. Имена — не то, что следует озвучивать, когда пытаешься угнать машину и берешь заложников. Даже если это имя ты выдумал. С этой точки зрения Ибо об этом не думал. — Я бы назвал тебе настоящее имя, если бы ты спросил, — выдает он и сам понимает, как глупо бы это было. — И как же тебя зовут? — Вэй Мин не комментирует его слова, а Ибо не пытается заставить его признать, что он солгал о своем имени. — Ибо, — бурчит, тем не менее, он, и Вэй Мин улыбается. Почему-то очень тепло и почти ласково. — Ибо, — повторяет, словно пробует на вкус. — Тебе подходит. На это Ибо только морщится, пытаясь скрыть собственное удовольствие от того, как это звучит, и замолкает. От вчерашнего напряжения не остается и следа. … Волнение начинается, когда Вэй Мин снова меняет его за рулем, съезжает с трассы и любые следы цивилизации исчезают. Ни встречных машин, ни заправок, ни мотелей. И пейзаж чем дальше — тем меньше напоминает земной. А уж когда на глаза попадается вышка сотовой связи, кажущаяся здесь просто вопиюще неуместной, волнение перерастает в тревогу. Но Вэй Мин спокоен и даже расслаблен, и Ибо поневоле собирается. Пистолет все еще у Вэй Мина (по правде говоря, Ибо о нем даже не вспомнил с утра), но требовать его сейчас обратно — показать себя идиотом. Когда Вэй Мин посреди разговора о допустимом риске вдруг начинает тормозить, Ибо непонимающе смотрит на него и судорожно пытается понять, что сказал не так. Потому как желанием высадить его это действие объяснить не может. Но Вэй Мин не останавливается, а просто очень медленно едет, подавшись вперед и всматриваясь в асфальтовое покрытие, на удивление, идеально уложенное. Ибо уже хочет спросить, что происходит, как почти перед самым капотом из-под земли взметаются тонкие высокие шипы, в свете закатывающегося солнца еле заметные. Вэй Мин мягко останавливает машину, кажется, в последнюю секунду, а Ибо холодеет от мысли, что было бы, если бы они неслись по дороге на полной скорости. Это не мелкие шипы на ленте, которую иногда используют, чтобы остановить автомобиль, проколов покрышки; это гораздо опаснее и страшнее. Он нервно сглатывает, выдыхает, зажмуривается даже, чтобы отогнать от себя видение перевернутой и горящей машины. — Ибо? — Вэй Мин зовет его. — Все в порядке? Ибо выдыхает. — Ты ведь знал? Что они здесь есть? — Знал. Этой дороги нет ни на одной карте, — Вэй Мин улыбается. — И незваных гостей здесь ждет много ловушек. — А мы — званые гости? — Ожидаемые. Но дело ведь не в этом. — Ты бывал здесь раньше. — Да, — Вэй Мин кивнул. Сдал назад и объехал по обочине, на которой никаких сюрпризов не было. Ибо обернулся. Шипы медленно опустились вниз. — Без знания что и где, без сопровождающего я бы сюда никогда не сунулся. Ибо внезапно становится весело, и адреналин расходится по крови. — И что нас еще ждет? — Что было еще в твоих любимых фильмах? — Вэй Мин снова набирает скорость, а Ибо начинает вспоминать. — Пулеметы, лазерные сетки, замаскированные ямы… — не закончив, он снова замолкает, потому что Вэй Мин едет все быстрее, а стрелка спидометра неумолимо продолжает отклоняться вправо. Ибо нравится скорость, но острия шипов все еще стоят перед глазами. Сбоку вспыхивает что-то красным, Ибо инстинктивно сжимается, а Вэй Мин вдруг сбрасывает скорость до вполне нормальной. Ибо медленно выдыхает. — И что это было? Еще одна ловушка? Вэй Мин мотает головой. — Что бы ты сделал, если бы сумел объехать шипы, но не знал, что тебя ждет впереди? — Я бы… О. Я бы ехал медленно на тот случай, если впереди меня ждет что-то вроде этого. — Именно. Поэтому почти сразу следом — что-то вроде замаскированной ямы с зыбучим песком, и она очень большой ширины, так что объехать по обочине не выйдет. — Только скорость. — Только скорость. И чем больше, тем лучше. — Неслабо кто-то окопался. А в конце нас ждет ров с кольями и кипящее масло с крепостных стен? Вэй Мин смеется. — Нет, а жаль. Я бы посмотрел. — Что это была за вспышка? — Фотоаппарат. С него сведения идут в базу данных. И если твое лицо опознано, и у тебя есть доступ, то все остальные ловушки нейтрализуются дистанционно, а они очень серьезны, поверь. — А почему не сделать это сразу? — Это вызывает подозрение, и стремящиеся сюда могут свернуть с дороги и попытаться объехать. А так только благополучно проехавшие первые две ловушки могут заинтересовать охрану. Но если человек попал в "черный список", его будет ждать очень «теплый» прием. Ибо трет переносицу. Все это слишком сложно. И его все сильнее гложет любопытство. — Это туда ты ведешь тачку? Твой пункт назначения? — Именно. Какой умный мальчик, — Вэй Мин откровенно смеется и косится, проверяя реакцию Ибо. Но тот только закатывает глаза и кривит рот. Он не поддастся на такую откровенную подначку. А потом на разговор не остается времени. Дорога сворачивает, теряется в густой зелени, чем-то напоминающей тропическую. То ли тем, что из-за густоты вокруг гораздо темнее, то ли общим ощущением. Дорога упирается в высокие ворота, которые начинают уезжать вниз, как только машина останавливается. Скорость погружения медленная, и Ибо напрягается. И вдруг замечает, как сжимает Вэй Мин руль. Сглатывает от осознания, что тот тоже не уверен в хорошем конце, но бежать уже явно поздно. Вопреки ожиданию, за воротами их не ждет отряд с оружием наизготовку, их вообще никто не ждет. Вэй Мин медленно выдыхает и улыбается уголком губ. Трогает машину с места, и уже через пару секунд они останавливаются у высокого крыльца каменного особняка. Большей своей частью он прячется в зелени, но даже видимого хватает, чтобы понять — это действительно особняк. Основательный, надежный, опутанный целой сетью видеокамер и — наверняка — ловушек. — Все, здесь тебя точно никто не достанет, — Вэй Мин улыбается и поворачивается к Ибо, глядя невозможно серьезно. — Ничему не удивляйся, просто ничему. Особенно — его хозяину. Здесь ты в безопасности, но не расслабляйся. Все, пошли. Ибо облизывает пересохшие губы и послушно выбирается из салона вслед за ним. Поводит плечами, разминая тело и осторожно оглядываясь. Но все равно оказывается не готов. — Если бы знал тебя чуть хуже, я бы решил, что ты меня предал. Что здесь делает оловянный солдатик мелкого Чжана? Ибо вздрагивает, вскидывает голову, стремительно оборачиваясь. И замирает, глядя на сидящего на корточках, как на насесте, на самом верху широкого каменного столба мужчину. Весь в черном, с черными волосами-перышками и пронзительными черными глазами — он похож на ворона, и Ибо аж пошатывает от чувства легкого безумия и силы, что идет от него. А вот Вэй Мин ничуть не удивлен увидеть его здесь. И так. Хотя столб один во всем видимом пространстве, стоит отдельно, увит каким-то вьющимся растением и выглядит на самом деле довольно странно. Но Вэй Мина это действительно не удивляет. И… то, как этот странный тип назвал его, Ибо… — У «оловянного солдатика мелкого Чжана» проблемы, — Вэй Мин захлопывает дверцу, обходит машину и становится рядом с Ибо. — Принимай. Запылилась только немного в дороге. Мужчина со своего «насеста» спрыгивает стремительно и грациозно. Полы рубашки взметаются, словно крылья, и на короткий миг Ибо действительно видит перед собой ворона. К машине тот подходит спокойно, с острой улыбкой на губах и блеском в глазах. Гладит крышку капота ладонью и вдруг ложится на нее всей грудью плавным гибким движением, словно кошка. — Наконец-то. Добро пожаловать, малышка, — шепчет он, прикрыв глаза, и Ибо приходится себе напомнить слова Вэй Мина. Не удивляться. Ничему не удивляться. — Она хорошо себя вела, А-Чжань? — Идеально, — стоящий рядом с Ибо Вэй Мин отвечает, и Ибо совсем теряется. А-Чжань? — Хорошо, — выдыхает… хозяин и выпрямляется. Он весь в той самой дорожной пыли, но этого даже не замечает или ему все равно. Лишь проводит рукой по волосам, и Ибо видит целую коллекцию металлических браслетов на довольно тонком запястье. А потом взгляд выхватывает все остальное и «не удивляться» начинает звучать подобно мантре. Цепи на шее, на поясе; ковбойские ботинки, в вырезе на ключице проглядывает кусочек какой-то татуировки. Рядом с ним опасно, но Вэй Мин прав: люди Чжана здесь его не достанут. Сбежать отсюда хочется так же сильно, как и остаться. — И как тебя зовут, «оловянный солдатик»? — у хозяина поставленный голос певца, но об этом Ибо думает лишь краем сознания. Сам его обладатель уже стоит прямо перед ним и смотрит прямо в глаза. Слишком прямо, остро и испытующе. И что-то неуловимо схожее есть у этого взгляда с тем, каким смотрел на него Вэй Мин. Но от него ждут ответа. — Ибо, — выдает он. — Ван Ибо. — Правильно, — хозяин улыбается уголками губ, а Ибо чувствует себя так, словно ходит по тонкому льду. — И что же малыш Ван Ибо сделал? — Перешел дорогу старшему Чжану, — Вэй Мин вмешивается внезапно и кладет руку на плечо. — Хуа-Хуа, отстань от парня. У тебя будет еще время. — И ты даже гарантируешь, что он не привел за собой хвост? — тот не спускает глаз с Ибо. Но спрашивает явно у Вэй Мина, поэтому Ибо молчит. — Даже если — ты всего лишь разомнешься немного, а то засиделся. Ибо даже хочется вжать голову в плечи от того, каким огнем вдруг вспыхивают глаза… Хуа-Хуа, но потом тот внезапно смеется и отворачивается. Ибо почти трясет от облегчения, и даже понимающий и сочувствующий взгляд Вэй Мина, брошенный через плечо Хуа-Хуа, ничуть не помогает. — Я бы даже сказал спасибо, если бы вы привели с собой хвост, но мне так повезти не может. Спасибо за мою малышку, А-Чжань, я по ней скучал. Пойдем, вам нужно отдохнуть, твоя комната готова, но гостей мы не ждали. — Уверен, что Ибо не в претензии, — Вэй Мин позволяет увести себя, но оглядывается, словно проверяя, идет ли Ибо за ними. От этого тепло, а еще почему-то рука Хуа-Хуа на спине, а потом и на талии Вэй Мина раздражает. — Даже если, выбора у него все равно нет, — Хуа-Хуа не оборачивается, и Ибо не в чем его винить. Они все вместе доходят до двери и попадают в темную прохладу, напоенную сладковатым ароматом какого-то легкого наркотического благовония. От него в первые секунды немного кружится голова, но сразу следом накатывает расслабление, которого Ибо прежде почти не чувствовал. А потом все как-то резко уезжает. — Ибо? — Вэй Мин оказывается прямо перед ним, с тревогой смотрит в лицо, а до Ибо доходит вдруг, что он не в состоянии сказать ни слова. И что тело похоже на желе. Внутри лениво зреет возмущение: почему на Вэй Мина это не подействовало? — Хуа-Хуа… — в голосе Вэй Мина, который успевает поймать Ибо до того, как тот падает на пол, сквозит упрек, но это тоже проходит словно сквозь сознание. Он вцепляется в плечи Вэй Мина, дышит запахом его тела, вжимается, комкая рубашку. Его ведет от странных ощущений, от страха и непонимания, что с ним происходит. — Ничего с твоим мальчиком не случится, проспится и все. Ты как первый раз, А-Чжань, — а вот в голосе Хуа-Хуа звучит насмешка. — Пусть парень отдохнет, ему полезно. Вэй Мин ничего не говорит, а Ибо чувствует, как его поднимают на руки. Он сопротивляется, но понимает, что это ему только кажется. Он висит тряпочкой на руках Вэй Мина, и ему так страшно и так хорошо. Его почти не трясут, он замечает только, как свет сменяется тьмой, потом снова светом и наконец воцаряется блаженный полумрак. Сладкий привкус остается на губах, но воздух уже чист, и перед глазами чуть проясняется. Он видит потолок, а потом над ним склоняется обеспокоенное лицо Вэй Мина. Тот без очков и, наверное, потому он так сильно приближается, подслеповато щурясь. — Ибо, все хорошо, — голос Вэй Мина уверенный, и Ибо ему верит. Верит, что все хорошо. — Это не опасно, но с непривычки может напугать. Поспишь и все пройдет. Ибо хочет спросить, почему не подействовало на Вэй Мина, но не может произнести ни слова, однако тот каким-то образом догадывается. Бесконечно-нежным движением отводит от лица челку и улыбается. — Это привычка. Что-то вроде иммунитета. В первый раз, да и потом еще парочку со мной было то же самое. У Хуа-Хуа странный юмор и необычные методы, но к ним можно привыкнуть. Отдыхай. Когда ты проснешься, все будет по-другому. Ибо согласно закрывает глаза. В голове крутятся ленивые мысли о том, что хочет в душ, пить и что-нибудь поесть, но веки такие тяжелые, а язык неповоротливый, что он даже не пытается. Пальцы Вэй Мина касаются его лица, и Ибо хочется мурчать, но вместо этого он сразу же засыпает.