Он и его дракон

Хуа Чэньюй не кажется довольным, но рядом с ним тонким льдистым клинком стоит Бэкхён, и недовольство не находит своего выхода, разве что губы сжимаются. И Ибо думает, что недовольство это больше для вида, ведь все получилось в итоге, пусть и не так как планировалось. Без главы и с жестким отказом Исина принимать управление на себя, триада Чжан разваливается буквально на глазах, и пусть сам Глава Чжан этого уже не видит, дело всей его жизни после него жить не будет. Но сам Ибо успокоиться никак не может. Он раз за разом слышит в своей голове отвратительные слова теперь уже мертвого Главы Чжан, и его выворачивает изнутри. Ему обидно и точит внутри глухая ярость, но он понимает, что на самом деле не ему скрипеть зубами. А Исину будто все равно. Хотя, наверное, ему действительно все равно. Ведь рядом с ним теперь почти всегда Кай, и от того, как они смотрят друг на друга, сжимается сердце даже у Ибо. Так что он злится за них. Хотя, если разобраться, причины его злости на самом деле другие. Вся эта суета отняла у него Сяо Чжаня. Свидетели, камеры, полиция — Ибо ненавидит это всей душой, но Сяо Чжань в этом всем чувствует себя, как рыба в воде, и потому именно он решает все эти вопросы. К тому же, это он выпустил ту самую пулю, что убила Главу Чжан. Смотреть на него такого — собранного, решительного, вежливо-жесткого — настоящее удовольствие. Но Ибо чувствует только раздражение: все это держит их на расстоянии. Потому что Сяо Чжань устает или его вообще нет дома, а Ибо без него чувствует себя неприкаянным привидением. Он бы поговорил с Бэкхёном, но того от себя не отпускает Хуа Чэньюй, и Ибо снова чувствует себя ненужным. На самом деле он ощущает себя отвратительно. Вся жизнь, которую он знал раньше — это триада. И дом Хуа-Хуа для него чужой. Он больше здесь не нужен, свою миссию, из-за которой его вообще оставили здесь, он выполнил. И может оказаться за порогом в любой момент. Ведь триады больше нет, у Исина есть его Кай, а Ибо… Ибо боится думать о будущем. И когда Исин просит его встретить в аэропорту прилетающего на похороны отца Чэн-Чэна, Ибо соглашается с радостью. И даже не думает о том, что скажет лучшему и любимому другу, ведь тот, в отличие от Исина, отца любил, хоть и старался держаться подальше от его занятий.

***

… В этот раз он в машине один. Со смертью Главы Чжан заказ на Ибо обнулен и преследовать его некому. Под колеса стелется дорога, а мысли в голове крутятся каруселью. Он так скучает по Сяо Чжаню. Времени прошло всего ничего, а он соскучился уже просто смертельно. И что делать теперь со всем этим — не знает. Иногда ему кажется, что он думает об этом слишком много, но больше ему все равно нечем заняться. И некуда идти. У него нет ни образования, ни опыта работы, ни денег, ни жилья. У него нет ничего. Ибо становится страшно… Настолько, что даже мысли о Сяо Чжане отступают в тень, а все удовольствие от дороги испаряется. Настроение чуть поднимается, когда уже в аэропорту он видит знакомую темную макушку. Чжочэн взъерошенный, осунувшийся, и пусть и вымученно, но все же искренне улыбается. Ибо обнимает его и выдыхает. — Привет. Я рад тебя видеть. Чжочэн обнимает его в ответ, прижимается на миг и отпускает. Они разговаривают почти всю обратную дорогу. Ибо рассказывает о том, что и как случилось, не щадя и не пытаясь смягчить слова. Возможно, это жестоко, но Ибо не хочет, чтобы Чэн-Чэн возненавидел Сяо Чжаня. И ему удается. Чжочэн только вздыхает и говорит, что был уверен в таком вот исходе. А потом он спрашивает о Сяо Чжане, и Ибо по-настоящему прорывает. Он рассказывает и рассказывает под тихий смех Чжочэна и только обреченно кивает в ответ на теплое и насмешливое: «Да ты влюбился». Чжочэн довольно выдыхает и делится своими новостями. И теперь уже Ибо смеется над тем, как осторожно, но вместе с тем восторженно Чжочэн рассказывает о том, как познакомился с хореографом, который даже не преподает у них, и как умело привязывает его к себе. Где-то на краю сознания мелькает мысль о том, что старик Чжан был бы в шоке, если бы узнал, что его младшенький, оказывается, гораздо более широких взглядов, чем казалось. Они приезжают уже почти ночью, и Чжочэн с порога попадает в объятия Исина. Тот обнимает его крепко, вжимает голову в свое плечо, и тихо шепчет что-то в волосы, пока остальные судорожно ищут повод оставить их одних. Но Чжочэн берет себя в руки быстро, и даже улыбается сквозь слезы, а потом вперед выступает Бэкхён, и все меняется. Он оглушает собой, своим смехом, ехидными шутками и подколами, утаскивает ошарашенного, но совершенно очарованного Чжочэна прочь под предлогом показать ему комнату, и Ибо теряется. Он снова один и совершенно не знает, куда себя деть, и чем заняться, поэтому чувствует себя почти счастливым, когда ловит тяжелый взгляд Хуа Чэньюя и его выразительный кивок. Сяо Чжаня все еще нет, и Ибо только надеется, что ему хотя бы дадут с ним попрощаться. Хуа Чэньюй ведет его в совершенно другую сторону, чем до этого. Отсюда совсем не виден дом, фонари стоят гораздо реже, но даже в таком свете видна пробивающаяся сквозь камень дорожек трава и буйная растительность. Не будь Ибо так напряжен, он бы рискнул спросить, часто ли заглядывает сюда Бэкхён, но сейчас это было бы очень и очень плохой идеей. Хуа Чюньюй останавливается внезапно. Несколько секунд смотрит прямо перед собой и разворачивается к Ибо. Пару мгновений изучает его лицо, а потом вдруг спрашивает: — Тебе нравится Бэкхён? Ожидавший чего угодно, но только не этого, Ибо сначала смаргивает недоуменно, но почти сразу же напрягается. — Мне нравится Сяо Чжань. И я не самоубийца. Хуа Чэньюй немного напряжено смеется. — Я надеялся на такой ответ. На самом деле, я был почти уверен в нем. — Тогда к чему это? — Ибо мгновенно превращается в сердитого ежика. — Хотел убедиться. Бэк сказал, что намерен всерьез заняться тобой. — Что?! — в этот раз Ибо все понимает сразу, но поверить не может. Да, еще после того разговора с Бэком он мечтал, но сейчас его голова полна совсем других мыслей. — Мне жить негде и не на что. — Я в курсе, — Хуа Чэньюй усмехается. — Но у Бэка на все найдется выход. Его пригласили в качестве хореографа в танцевальное шоу. Я не слишком хорошо в этом разбираюсь, но он готов подготовить тебя для кастинга. А потом, если ты пройдешь отбор, все, о чем тебе нужно будет думать — чтобы не вылететь раньше времени. Дальше за тебя будут думать менеджеры и агентства. Бэкхён верит, что ты сможешь, но мне не нравится идея того, что на время подготовки тебе придется жить с ним. Ибо по-настоящему теряется. Все это слишком неожиданно и на самом деле невероятно. И в голове слишком много мыслей и вопросов, и некоторые из них — совсем уж идиотские. — Ты снова отпустишь его? — Вот один из таких. Ибо даже прикусывает язык, но уже поздно. Взгляд Хуа Чэньюя тяжелеет, леденеет, кажется, даже цикады становятся тише. — Если я посажу его в клетку, то потеряю, — отрывисто бросает он, а Ибо думает о том, насколько же сильны на самом деле чувства этого человека к Бэкхёну. — Но это не значит, что я расслаблюсь и упущу контроль. Ты не переступишь и порога его квартиры, если есть хоть крохотный шанс на то что-то большее, чем просто дружба. Ибо поджимает губы. — Тебе не о чем беспокоиться. И почему об этом мне говоришь ты, а не он? — Потому что прежде я должен был убедиться, что ты не попытаешься встать между нами. Ибо понимает на самом деле, но злиться это ему не мешает. — Мне нужен Сяо Чжань. Хуа Чэньюй суживает глаза, и Ибо невольно сдерживает дыхание. — Ты же понимаешь, что тебе придется сделать выбор? Ибо кажется, что его ударили. Он открывает рот, чтобы сказать что-нибудь резкое, но не находит слов. Он не хочет делать выбор! — Хуа-Хуа… — голос за спиной Ибо звучит устало, напряженно, но даже такой он растекается под кожей ласковой волной. — Ты вовремя. Как всегда, — Хуа Чэньюй едко улыбается, но и только. Он обходит Ибо, даже не глядя на него, хлопает Сяо Чжаня по плечу и растворяется в темноте. — Чжань-гэ… — Ибо разворачивается и делает шаг вперед. Сяо Чжань выглядит откровенно измотанным, но спокойным. И улыбается пусть и не так ослепительно, как любит Ибо, но искренне и светло. — Всего пара дней прошла, а мне кажется, что мы не виделись целую вечность, — Сяо Чжань шагает ему навстречу, и Ибо даже не пытается удержать себя. Подается вперед, обнимает, прижимается, вдыхая запах дороги и усталости. — Я соскучился, — не в его привычке говорить подобные вещи, но с Сяо Чжанем хочется быть максимально открытым и искренним. — Когда все закончится? — Отголоски еще долго будут долетать, но самое сложное уже позади, — Сяо Чжань обнимает его за плечи и треплет волосы на макушке. — Я слышал, о чем Хуа-Хуа с тобой разговаривал. Что думаешь об этом? Такой шанс выпадает редко. Ибо напрягается. Меньше всего ему хочется говорить об этом сейчас. Но Сяо Чжань ждет ответа. — Я хотел бы. Мне нравится танцевать, и я уверен, что у меня все получится. А еще я хочу быть с тобой. Но ты здесь, и мне даже нечего предложить тебе, — Ибо частит, язык не успевает за скачущими в голове мыслями. — Я не имею права просить тебя о том, чтобы ты меня дождался, и я… — Ты не должен, — Сяо Чжань обрывает его, касаясь пальцем губ. Запирая рвущиеся на волю слова. Ибо вскидывается, чувствуя, как разливается разочарование по языку. И боль уже начинает колоть сердце. Но Сяо Чжань улыбается. Нежно, солнечно. — Ты не должен делать выбор. Я — не Хуа-Хуа, а Бэк гораздо умнее, чем кажется. И, прежде чем говорить с Чэньюем, он пришел ко мне. Мы обсудили с ним все это. Он, конечно, вряд ли обрадуется, что ты узнал это не от него, но, думаю, я облегчу ему задачу. — О чем ты? — голос дрожит, потому что Ибо боится надеяться. — О том, что не хочу тебя отпускать. И что жизнь здесь, у Хуа-Хуа — не предел моих мечтаний. И если ты согласишься, то пока готовишься к кастингу, я закончу здесь свои дела и найду нормальную работу. Может, тоже пойду учиться. У меня всегда было неплохо с рисованием, а дизайнеры всегда нужны. Ибо подается вперед и утыкается лбом в плечо Сяо Чжаня только потому, что у него внезапно слабеют ноги. Он боится верить, но все равно верит. Ему не придется делать выбор! И Сяо Чжань… — Ты должен мне одно свидание, — говорит он первое, что приходит на ум. Это, наверное, невероятно глупо звучит, но Ибо даже не стыдно. — Я помню, — Сяо Чжань тихо смеется и ерошит волосы на его затылке. — Что угодно, Ибо, только не отказывайся от мечты. — А ты… — Я хочу быть рядом, когда ты будешь праздновать свою первую победу. Как и чтобы ты был рядом, когда случится моя. Даже если у нас с тобой ничего не получится. Но я все равно хочу попробовать. Только не говори Хуа-Хуа, но я жутко ему завидую, — Сяо Чжань шепчет это в макушку Ибо, и тот невольно хмыкает. — Завидуешь? — Даже так они с Бэкхёном вместе. — Хочешь так же? — Жить на расстоянии? Нет. Но я хочу быть счастлив. Ибо закрывает глаза. Это все слишком… быстро? С другой стороны, Сяо Чжань ему ничего не обещает на самом деле. Ничего, кроме шанса. Но сейчас Ибо не может требовать большего. — Ты ведь согласишься? — Сяо Чжань несильно тормошит его. — Я еще не разговаривал с Бэком, — Ибо вредничает, и Сяо Чжань несильно дергает его прядку. — Раньше завтрашнего утра все равно ты его не увидишь. Хуа-Хуа жутко ревнивый. — Он ревнует его ко всем? — Ибо по-настоящему интересно. — По-настоящему — только к тем, кто рядом с Бэком. А ты будешь к нему очень близко. Ибо только вздыхает. Он себе вообще это не представляет: жизнь с Бэком и подготовка к шоу. Как это будет? — Почему мне кажется, что Хуа-Хуа будет приезжать в гости очень часто? — Наверное, это просто хитрый план Бэкхёна, — Сяо Чжань отстраняет его от себя и, обняв его лицо ладонями, заглядывает в глаза. Смотрит долго, тяжелым, но теплым взглядом, словно ищет что-то. — Чжань-гэ, — Ибо шепчет, сжимая пальцами его предплечья. Но сказать что-то больше не успевает: Сяо Чжань его целует. Этот поцелуй не трепетный и совсем не нежный. Сильный, властный, почти-непристойный. Как обещание. Ибо сдается ему сразу, задыхается то ли от нехватки воздуха, то ли от эмоций, прижимается к Сяо Чжаню, совсем не вовремя вспоминая о собственном почти отсутствующем опыте каких-либо отношений. Сяо Чжань словно читает его мысли. Или чувствует. Превращает поцелуй в почти невинное и невероятно нежное прикосновение губ и прижимается лбом ко лбу. Они молчат, но эта тишина не колючая и не неловкая, она полна песен цикад и их неровным дыханием. Она уютная, ласковая, убаюкивающая. И когда Ибо внезапно зевает, Сяо Чжань только тихо смеется. — Умаялся* малыш? Ибо даже не ворчит. Он ненавидит разговоры о своем возрасте, но у Сяо Чжаня это звучит так ласково, что спорить совсем не хочется. — День был долгим, — Ибо отпускает напряжение собственных сомнений и мыслей о будущем, и он расслабляется настолько, что почти виснет на Сяо Чжане. И даже не спорит, когда тот обнимает его за талию и ведет за собой в дом. А там шумно и напряженно весело. Бэкхён теребит отчаянно смущающегося Чжочэна, который явно не готов к такой атаке ехидными высказываниями, Кай держит за руку откровенно расслабленного Исина, обменивающегося колкостями с успевшим приехать Тэмином, Чэньюй краем глаза следит за Бэкхёном и одновременно о чем-то разговаривает в полголоса с Каем. Их появление проходит почти не замеченным, но так только кажется. Тэмин улыбается им уголками губ, Бэкхён подмигивает, Чжочэн смотрит на Ибо умоляющим взглядом, а Чэньюй закатывает глаза, словно они опоздали как минимум на званый ужин. И все это так похоже на семью, странную, но настоящую, что Ибо на миг ведет. Ему так хочется остаться ее частью, что перехватывает дыхание. Но Сяо Чжань рядом, он прижимает Ибо к себе, а потом и Чжочэн, решившийся на побег, подходит к ним с хвостиком в виде Бэкхёна, за которым, естественно, тянется Чэньюй, увлекая за собой остальных, и разговор становится общим. Он плавно перетекает в долгий ужин, и когда Ибо наконец оказывается в свой комнате спустя почти два часа, то чувствует себя уставшим, но счастливым. И, уже закрывая глаза, думает только о том, что отчаянно не хочет все это терять.

***

— Еще раз. Ибо уже валится с ног, пот заливает глаза, и Бэкхёна сейчас он просто ненавидит. Тот в модусе преподавателя и хореографа ничуть не напоминает себя обычного и, наверное, мог бы подмять под себя не одну триаду, но пока «подминает» только Ибо и еще двух своих учеников, которых готовит к кастингу. Он с каждым занимается отдельно, не делает различий и выжимает из таланта и способностей все, что только может. Ибо его и правда ненавидит, но мысли послать все и всех даже не возникает. И Ибо послушно встает, хоть и скалится и снова начинает отрабатывать элемент. Он обладает хорошей памятью, но танцами начал заниматься довольно поздно и поэтому есть вещи, которые ему даются немного хуже. А танец по-настоящему сложный. Но поменять хореографию Ибо даже не просит. Ему нравится на самом деле, этот танец — его отражение, всей его сути. Поэтому — снова и снова, пока ноги не отказываются его держать. А после — душ, обязательный массаж, томатный сок и домой. Но сегодня — немного другая программа. И потому Бэкхён отпускает его раньше, и даже ехидничает в меру, желая не сильно шалить. Ибо только хмыкает, выразительно поводит бровью, но молчит, хотя мог бы посоветовать ему того же. Но Сяо Чжань просил его не выдавать, и поэтому о свидании Бэка с Хуа Чэньюем Ибо не говорит. Он спросит о нем завтра. Уж очень ему интересно, что придумал Хуа-Хуа, чтобы удивить своего любимого парня, который, кажется, в принципе удивляться не способен. Но все это действительно завтра, а сегодня… Сегодня он, пользуясь тем, что Бэк пока еще в студии, тщательно укладывает волосы, которым наконец вернул их природный цвет, придирчиво изучает рубашку на предмет складочек и незапланированных пятен, втискивается в джинсы и, немного поколебавшись, пользуется парфюмом. Он не хочет изменять себе и казаться кем-то другим, но и ударить в грязь лицом рядом с идеальным Сяо Чжанем не хочет тоже. А Сяо Чжань действительно идеален. Он стоит, прислонившись к капоту машины, и выглядит сногсшибательно. Острые стрелки брюк, белоснежная рубашка и жилетка выглядят слишком строго, но почти игривое украшение на воротнике, стягивающие две его половины, сводит всю строгость на нет. А еще Сяо Чжань улыбается. Ослепительно, радостно. Он просто светится изнутри, и Ибо искренне надеется на то, что он — тому причина. Это их первое свидание, и это именно что свидание, поэтому сначала оба чувствуют себя немного неловко. Но это проходит быстро, тем более, у них достаточно общих тем для разговоров, и Ибо жалуется на тирана-Бэкхёна, а Сяо Чжань — на то, что Чэньюй, кажется, все-таки решился на переезд, но из-за этого теперь достает своими сомнениями всех и каждого. За ужином они обсуждают завязавшего с основной работой Тэмина, успехи Чжочэна в учебе, Исина с Чонином, и сами не замечают, как летит время, и они уже прикончили десерт. Сидеть в душном помещении не хочется никому, поэтому на предложение Сяо Чжаня прогуляться Ибо соглашается с радостью. И хохочет, как сумасшедший, когда спустя квартал Сяо Чжань смущенно покупает в ближайшем супермаркете большую пачку чипсов. Но хрустеть картошкой весело, поэтому Ибо с удовольствием запускает руку в пачку, а потом оттирает влажными салфетками пальцы от масла. Они не разговаривают о личном, да и Ибо и без того знает, что Сяо Чжань почти закончил со своими делами и уже подал заявку на обучение, а Чэньюй обещает помочь с квартирой на первое время. Ибо думает о том, где будет жить сам, если не пройдет кастинг, но быстро отбрасывает эти мысли прочь: они отвлекают и лишают настроя, а это последнее, что ему сейчас нужно. Сяо Чжань берет его за руку, когда на город окончательно опускается тьма. Ибо вздрагивает и сплетает их пальцы, испытывая удовольствие сродни чувственному от этого простого жеста. Ему нравится чувствовать Сяо Чжаня так близко, касаться его, встречать его искрящийся взгляд. Ему нравится, что они никуда не спешат, позволяя растущему между ними чувству заполнять их постепенно, но неумолимо. Но когда Сяо Чжань довозит его до дома, Ибо сам тянется к нему. Не в благодарность за хорошо проведенное время, а просто потому что ему хочется, и он мечтал об этом каждую минуту, которую они провели вместе. Он целует Сяо Чжаня сам, и тот охотно позволяет ему творить со своим ртом что угодно. Сдается и, кажется, получает искреннее удовольствие от того, что делает Ибо. А тот словно пьет его дыхание, раздвигает губы языком, завоевывает, присваивая Сяо Чжаня себе. В какой момент все меняется — Ибо не очень понимает, но теперь в поцелуе ведет Сяо Чжань, и это уже совсем другие ощущения. Он властный, требовательный, он знает, чего хочет, и Ибо только рад отдать ему себя. Но вместе с тем Сяо Чжань невероятно деликатен и завершает поцелуй, кажется, за секунду до того, как он превратится в нечто непотребное, к чему Ибо на самом деле еще не готов. Ибо хочет поблагодарить его, но понимает, что это будет неуместно и глупо, а потому просто мягко целует губы и гладит кончиками пальцев подбородок. — Спасибо, — с хрипотцой выдыхает он, беззащитно улыбаясь. — Это тебе спасибо. Вечер был чудесный, — Сяо Чжань поглаживает его по плечу, и Ибо не хочет уходить. — Ты поедешь домой в ночь? — как только до Ибо доходит, что впереди у Сяо Чжаня долгая дорога, он начинает беспокоиться. — Только до границы города. Там мы с Хуа-Хуа остановились в отеле. У вас завтра снова репетиции? — Да, — Ибо выдыхает с искренним сожалением, уже понимая, к чему ведет Сяо Чжань. И оказывается прав. — Тогда он точно вернется и один. И завтра будет злой, как сам дьявол, — несмотря на такую перспективу, Сяо Чжань кажется счастливым. И Ибо невольно улыбается ему. — Значит, не видать мне завтра выходного? А я так надеялся, — шутливо ворчит он, и Сяо Чжань ерошит его волосы. — Бэк слишком серьезно относится к своей работе, и даже Чэньюй не всегда решается ему помешать. Ибо про себя с ним соглашается. Уж каков Бён Бэкхён в работе, он знает, как никто. — Бэк сказал, что каждый участник может привести с собой на кастинг одного болельщика, — Ибо невольно смущается, хотя думал об этом с того момента, как узнал. — Я понимаю, что ты занят и… — Я приду, — безапелляционно обрывает его Сяо Чжань и тянет к себе, пряча в объятиях. — Помнишь, я обещал быть с тобой во время твоей победы? И Ибо впервые за все это время действительно верит в себя. Он верит, пока тренируется, ест и даже спит. Когда отбивается от шуток Бэка и выбирает одежду для кастинга. Верит, переписываясь с Сяо Чжанем вечерами и разговаривая с Чжочэном по скайпу. Он верит истово и искренне, но утром дня прослушивания его вера дает трещину. Он не может думать ни о чем, волнение настолько сильно, что даже Бэк, который на самом деле нервничает в тройном размере, не может до него достучаться. Ибо повторяет связки и танец, одевается и ест на автомате. Сознание словно где-то далеко, а сердце колотится в горле. Чем ближе назначенный час и здание компании, в котором должен проходить кастинг, тем страшнее Ибо. Сила словно утекает сквозь пальцы, и он никак не может собраться. Он никогда не участвовал ни в чем подобном и просто не знает, как с этим справляться. Единственное, что его удерживает — это понимание, что он подведет Бэка, если сдастся. — Ибо! Сначала он даже не узнает глубокий взволнованный голос. Но стоит оказаться в сильных горячих объятиях, как мир возвращается. Красками, звуками, голосами, ощущением Сяо Чжаня. Осознание того, что он чуть было не загубил все из-за собственной слабости, бьет наотмашь, но утонуть в чувстве вины и сожалении ему не дают губы Сяо Чжаня, целующие его так сильно и трепетно. Ибо хочется так много сказать, покаяться, пожаловаться, признаться, но Сяо Чжань надежно запирает все слова. Под напором его губ волнение уходит, страх растворяется, и когда Ибо вновь получает возможность дышать, его хватает только на еле различимое: — Ты пришел. И Сяо Чжань смеется. Обнимает его, прижимает к себе, на этот раз целуя в лоб. — Дракон всегда рядом со своим сокровищем. Ибо замирает, вскидывается, глядя на него искрящимися глазами. И за спиной вырастают крылья. Он сможет завоевать целый мир, чтобы положить его к ногам Сяо Чжаня. Теперь он это знает.