Озвученные мысли

Очередной понедельник. Руслан начал всерьёз переживать о том, что нет Юлика. В последний раз он видел его две недели назад. Тогда Юлик жаловался на здоровье. Жаловался на боль во всём теле, ежедневную слабость и температуру. Тогда Совергон часто говорил ему уйти на больничный, но младший надеялся закрыть долги, а после этого уже уйти, но видно здоровье не выдержало. А вообще, непонятно вовсе. Онешко всегда говорил о том, как ему не нравится быть здесь, но ничего с этим не делал. Его слова не воспринимались всерьёз, он реально был просто прилипалой. Той прилипалой, которая бегает по утрам на лестницу сзади докуривает сигу в одиночку. Всё начало меняться, когда он скорешился с Мишей. Теперь он не бегал за Тушенцовым и Кашиным 24/7. Теперь он вроде как не чувствовал себя разбито. Но, на самом деле, наверняка он просто не говорил об этом. И вот его нет уже 2 недели. Тушенцов мог бы и прямо у него спросить, что происходит, но это было бы странным (хотя сам факт того, что он переживает, сам по себе странный). Остаётся только ждать или же по итогу сорваться и написать ему. 4 утра, Юлик в сети. Он вообще спит когда-нибудь? Чем он занимается? Руслан заблокировал телефон, откинул в сторону и продолжил попытки уснуть. 6:00 Юлик чувствует себя, чувствует. Он живой. Он — самое ценное, что у него есть. Человек рождается и умирает один. Да, блять, ты единственный знаешь свои мысли и чувства, только ты, блять, можешь понять себя полностью. Только ты сам можешь принять себя таким, каким являешься, без осуждения. И ты серьёзно после этого собираешься принижать себя? Мысли приходят в порядок, когда делаешь всё постепенно и спокойно. Не важно, сколько у тебя уйдёт времени и на что. Когда ты делаешь хоть что-то, ты уже не скатываешься вниз. Онешко вечно гнался за кем-то, стараясь стать лучше в их глазах, чтобы получить одобрение, но пришёл к выводу, что это пустая трата времени и сил. Если ему удобно делать иначе, то он не должен лететь хрен знает куда и хрен знает зачем. Легкий тропический вкус энергетика шевелит рецепторы на языке. Поправив сумку на плече, он достал пропуск и показал вахте. Половина одиннадцатого. Впервые Онешко шёл по коридору общаги с высоко поднятой головой. Он правда не боится, правда. Онешко не может сворачивать горы, но может свернуть шею, если будет необходимость. Он больше не позволит относится к нему, как к варианту похуже. В конце концов, если не эти люди, то будут другие. — Оооооооо, — Совергон полетел на Онешко с обнимашками, что было странным, но приятным. Юлик скучал, скучал. Ему больно, неприятно здесь находится, но он правда скучал. — Я тоже рад тебя видеть, Миш, — Юлик обнял того в ответ. Они поболтали пару минут на коридоре, после чего Онешко пошёл раскладывать сумки. — НИКИТА ДАРОВА! *** Тушенцова разбудила суета в коридоре. Разлепив глаза, парень осознал, что сегодня ему будет весело жить с гудящей головой. — Блять, — простонал он, увидев время. Без двадцати 11, пора вставать, чтобы не проебать пары. Руслан потянулся, отмечая, что голоса очень знакомые. Один Совергона, а другой…? — Да ну нахуй?.. — Тушенцов поплёлся к двери из комнаты, открыл её и… Ничего. Совергон шёл в сторону кухни, а человека, который мог бы с ним говорить, не было. Галюны что ли? Тушенцова рил настолько клинит? Надо проверить. Руслан выполнил водные процедуры, переоделся (он торопился, потому это заняло 5 минут). Почему-то внутри выворачивает. Школьница, блять. Стучит. И рука в дверь, и сердце в грудной клетке. В комнате Онешко, увлечённо рассказывающий что-то Гридину, замирает и удивлённо смотрит на Руса. — А чей это голос на коридоре? А кто это пришёл? — довольно спрашивал Тушенцов с интонацией, когда что-то спрашивают у маленьких детей. — Руся! — Юлик подорвался с места, вскакивая на ноги. Шаг. Второй. Третий. Руслан чувствует, как руки Онешко смыкаются на его талии и прижимают к себе, чувствует, как Юлик сжимает его крепко-крепко в объятьях. Ну всё, теперь пиздец. Кажется, он ещё никогда не видел младшего таким счастливым, как сейчас. Настроенный холод Онешко рассыпался на глазах Гридина, которому он затирал «если я ему не нужен, то нахуй надо». Он скучал. Скучал так сильно по этим глазам, рукам, запаху. А тут Руслан сам пришёл к нему. Юлик, конечно, не знает, но Тушенцов скучал тоже. *** — Сколько у тебя часов отработок? — спросил Руслан, выкуривая уже вторую сигарету за раз. — Около пятидесяти, — выдохнул Онешко, — вообще, я был настроен на пересдачи, но их так дохера оказалось. Я просто не знаю, что и когда сдавать, хотя у меня и был план. — Не переживай, ты справишься, — сказал Миша, потрепав его по спине.