Осколки истории

Весна пришла рано. Всего за несколько дней снег растаял, сполна напоив землю и реки, а из-под него вскинули к небу вот-вот готовые раскрыться бутоны цветы. Ещё немного, и всё это пространство будет покрыто сплошным красочным ковром. Природа ожила, чтоб за этот короткий месяц успеть дать семена новой жизни, чтоб эта северная земля могла расцвести хоть раз в год, хоть ненадолго. Чтоб снова затянули свою песню вьюги, заметая жилища тех, у кого достало сил поселиться здесь. Девчушка моргнула, заправляя за ухо выбившуюся из косы прядь серо-стальных волос. Худенькая, нескладная, она даже на вид была не слишком похожа на человеческого ребёнка. Белая кожа, глаза с чёрными склерами, невидными на их фоне радужками и светящимися вертикальными зрачками, крупные заострённые уши, а на ногах настоящие когти, длинные и чёрные, более всего напоминающие птичьи. На вид ей не больше двенадцати. — Рэн, — высокий мужчина с жёлтыми глазами поднимается на холм, на вершине которого застыла, затаив дыхание и любуясь природой, девочка. Он похож на волка, сильного и уверенного, а она на стрижа, быструю птицу, живущую только полётом, только в эту секунду и в этом месте. — Ты, вроде, в деревню собиралась? Возьми ещё молока и шерсти. Она кивнула наставнику и ловко запрыгнула на спину своего нотэра. Породистый зверь, видно по стрелке на лобастой голове и темнеющей к низу шерсти на лапах и хвосте. Беспородные обычно либо чисто белые, либо рыжеватые. Третий, теплочувствительный глаз зверь прикрыл, чтоб маорра не так слепила. Откуда такие звери у шамана, обычно никто не спрашивал. До родной деревни было не так уж далеко. Она оказалась самой близкой к дому шамана, а потому наведываться туда приходилось довольно часто. Впрочем, Рэн не заботили ни родные, отказавшиеся от неё ещё при рождении, ни остальные люди, сначала посчитавшие её проклятьем, а теперь шепчущиеся об удивительном даре духов и подначивающие сыновей подходящего возраста как-то сблизиться с девочкой. Она никогда не слушала их шепотки, но ловила на себе жадные взгляды. А Мок потом, смеясь, за вечерним отваром пересказывал ей новый виток сплетен. Вот и сейчас, стоило ей коснуться когтями дороги и получше спрятать в чересседельных сумках сделанные по пути зарисовки, девочка увидела очередного смельчака, решившего претендовать на её руку и сердце. Замуж Рэн не собиралась, а потому не удостоила парня и взглядом, равнодушно пройдя мимо, в сторону знакомой избы. У тётки Киллары можно было раздобыть всё, что нужно. А когда она, нагруженная вещами, возвращалась обратно, её, видимо, посчитали обезвреженной. — Слушай, эээ… Рэн, верно? — вот тут девочке пришлось обратить взгляд, проще всего описываемый фразой «я убью тебя и всю твою семью» на говорившего. Тот громко сглотнул, явно нервничая, но продолжил. — Ты так редко появляешься тут, может, в этот раз задержишься? Моя мама как раз пирог приготовила… Она облизнулась. Пирог это хорошо. А вот парень — не очень. Каждый раз одно и то же. Полукровку ужасно достали все эти ухажёры. Кто первый пустил слух о том, что Рэн благословили духи, девочка не знала. Этому кому-то очень повезло, потому что за «воин, защитник нашего мира» она действительно готова была убить. Кто ж не захочет с такой породниться? Наверняка же благословение и на остальную семью снизойдёт, авось что-нибудь да обломится. Но, почему-то, про остроухого ребёнка со странным строением стопы, да ещё и родившегося на третий день после Тёмной ночи, они говорили иначе. Хотели оставить в снегах, вернуть метелям отмеченное Саишшем существо. Если бы не Мок… — Нет, — тяжело проронила Стриж одно только слово, направляясь прямо на мальчишку. Она не собиралась кому-то уступать и обходить, так что шарахнуться в сторону пришлось незадачливому ухажёру. Нотэр послушно стоял на том же месте, подозрительно принюхиваясь к забору одного из домов. Кажется, там была собака, но, чуя матёрого зверя, она и не думала лаять. Девочка аккуратно сложила продукты в сумки, чтоб по пути ничего не выплеснулось и не рассыпалось, и ловко вскочила в седло под робкими взглядами сельчан. Маорра неторопливо опускалась за горизонт, оставляя небо другим звёздам и лунам. Душистый воздух, уже остывающий, приятно ударял в ноздри, шевелил серо-стальные пряди, выбившиеся из косы. Кожа на плечах и спине слегка зудела, предвещая готовые проклюнуться перья.