Осколки истории

Храм привычно наполнен густым лиловым дымом, в нём вязнут мысли и лунные лучи, проникающие в огромный зал через высокие окна, в которые вместо стекла вставлен чистый хрусталь. Статуя богини на пьедестале кажется живой, будто вот-вот завершит шаг, ступив босыми ногами на холодные плиты, а серпом соберёт свою жатву. Этой ночью Жница Аршахра не останется без жертвы. Нэй с наслаждением втягивает в себя запах курящейся вайорры. На её плечах бордовый плащ, а лицо скрывает капюшон, но под ним тонкое лёгкое платье, почти как на статуе. Полукровка не верит в Жницу. Ей просто нравятся местные ритуалы. Поэтому она стала жрицей. У подножия пьедестала, посреди принесённых днём цветов лежит надёжно связанный человек. Впрочем, учитывая, как много времени он здесь провёл, это уже необязательно. Такое количество наркотика свалит любого человека. Нэй подходит ближе, уже находя взглядом привычный ящичек с инструментами для ритуала. Но прежде, чем приступить, надо выполнить всю форму обряда. — Да примет милостивая Аршахра наши дары, да свершится жатва… — фигуры в тёмных плащах склоняются перед статуей богини. Ещё несколько строчек и… Договорив с остальными, Нэй подходит к жертве, аккуратно приподнимает его подбородок. — Ну надо же, попортили, — качает головой она, рассматривая крупные синяки на обнажённом теле человека, царапины. Ну ничего, скоро такого на нём будет куда больше. Человек невнятно мычит, пытаясь сфокусировать взгляд. Нэй, чуть усмехнувшись, отходит. Скидывает с себя на пол плащ, в ворох похожих. Вместе с ним вытаскивает из волос шпильки, и смоляная волнистая грива рассыпается по её почти нагой спине, едва прикрытой лёгкой тканью. Полукровка возвращается к жертве, проводит тонкими бледными пальцами по его лицу, шее, плечам… Хороший выбор. Сильное, здоровое тело. Даже устойчивость к дыму вайорры есть. Значит, продержится долго. Хорошо… Ещё лучше — что начало обряда полностью отдано ей. Ящичек оказывается совсем рядом. Девушка открывает его, неторопливо раскладывает инструменты, с упоением чувствуя сладковатый запах страха. Он смешивается с густым лиловым дымом, дурманит, из-за него хочется вцепиться в горло жертвы, пустить горячую кровь… Но Нэй не торопится. Она опытный хищник, она знает и как сдерживать рвущиеся наружу первобытные инстинкты, и как получить от процесса наибольшее удовольствие. В тонкой длиннопалой кисти острый и узкий клинок выглядит на удивление органично. Полукровка осторожно, едва рассекая лезвием кожу, проводит им по груди мужчины, слизывает выступившую кровь. С упоением чувствует, как дрожит тело, то ли от страха, то ли от предвкушения. Она прекрасно знает, как может действовать наркотик, пусть сама уже и не так остро его чувствует. Ещё один порез, на этот раз в крови оказываются пальцы. А после них серп в руке статуи и — девушка легко взлетает на плечи жреца, чтоб дотянуться — каменные губы, едва тронутые улыбкой. Следующий этап — жатва. Жатва жизни и жатва для жизни. Обычно жрица после этого отходит на второй план месяца на четыре по понятным причинам, но она приходит сюда не для этого. Семена льются напрасно, но её это не тревожит. Девушка снова нависает над мужчиной, проводит языком от груди до шеи, осторожно прикусывает, приводя в действие механизм устройства на зубах — маленького шприца с ядом. Она сама когда-то придумала его, во время самых частых и интересных экспериментов. Новая страна вырывала себе место и статус с кровью, так что работы там было и ей с пытками, и сероволосой убийце, и телепату. По официальной версии её назвали Паучихой из-за сети шпионов, но в узком дружеском кругу, разумеется, вспоминали совсем другой случай, когда Кот после бурной ночи щеголял следами от укусов на смугловатой коже. Тогда она старалась быть нежной, но в такие ночи, в залитом густым лиловым дымом и серебристым лунным светом храме, спускала свои пороки с привязи, давая растекаться по светлому мрамору алым ручейкам, окрашивать ткань платья. Сплетала в себе наслаждение от чужой боли и своего удовольствия, замечала, как всё медленней бьётся сердце мужчины и быстрее — её. Запрокидывала голову, чувствуя на языке упоительный металлический вкус. Когда девушка отошла в сторону, мужчина был ещё жив. Ненадолго — остальные жрецы подбирали любимые инструменты. Она не знала его имени, его судьбы. А даже если бы и знала, разве это имеет значение? Один пропавший без вести ни на что не влияет своей угасающей жизнью. Полукровка поправила на плечах пропитанное кровью платье, пару раз провела руками по подолу, хотя он не был смят во время ритуала. К утру она уже будет дома. Стриж снова будет ворчать, Кот заговорщически щуриться, Ящерица морщиться и отводить взгляд, вспоминая свой опыт. Впрочем, среди них каждый имел право на хобби, даже такое. Правители Островной империи никогда не строили из себя святош.