Болью сшили нас времена

«Ого...вот это конечно мы набуянили вчера» – думает Юнги, отлипая от пола,  бессмысленными попытками пытаясь включить мозг. К сожалению получается у него это слишком плохо. Брюнет запускает пятерню в свои волосы, находя их влажными, и думает о прошедшей ночи. Встаёт с пола – будто выполняет тяжёлую миссию и оглядывается. Сокджин и Хосок спят в обнимку на кровати Юнги, растрёпанные, смешные, сопящие – такими их видит парень. Взглядом он обводит всю комнату и не понимает:  куда делся Тэхён? Навостряет уши, но слышит только мерное тиканье кухонных часов. Внезапно Мин подпрыгивает от вибрации в заднем кармане джинс. Мелодия тихая, так что парней не разбудит, но тем не менее, брюнет, не смотря на дисплей, быстро отвечает на звонок. На том конце провода раздаётся мягкий мужской голос. — Милый, ты как там? Здравствуй. Ты давно не звонил нам, мы с мамой переживаем. — папа. Он снова забеспокоился — Дорогая, сын взял трубку, с ним всё хорошо, правда ведь, Юнги? Брюнет вышел на балкон и аккуратно прикрыл за собой дверь. — Па! Спасибо, что позвонил. Простите, я слишком был занят, но у меня для вас такие новости! Я вам сейчас такое расскажу, вы не поверите! Из телефона послышалось шебуршание и крехтение. — Пап? — Лисёнок, привет, это мама. Этот старый Хван-щиль* не даёт мне с тобой пообщаться! — Юнги буквально увидел, как его мама показала отцу язык. — Омма! Я очень рад слышать твой голос. Я очень по вам скучаю! Как освобожусь – сразу же к вам. А пока, мам, поставь звонок на громкую связь, вы сейчас точно будете в шоке! Родители беспрекословно выполняют просьбу сына и затихают. Юнги выжидает несколько мгновений и тихим, будто неверящим самому себе, голосом начинает говорить. — Мам, пап, вы помните сколько прошло с нашей последней встречи с Сокджин-хёном? Вы знаете, он был моим лучшим другом. — и Юнги слышит, как шумно вздыхает мама, он думает – она начала догадываться. — Сын, что ты хочешь сказать? С ним всё в порядке? Мы так давно потеряли с ним связь из-за его глупого отчима и матери, прости милый, но его мать – не очень хороший человек. Ты же знаешь.. Я так за него переживаю, как он там? Чем питается? Хорошо ли устроился? — Дорогой, прошу не перебивай сына, дай ему договорить, мне кажется он должен сказать что-то очень важное. — мама...она такая понимающая. Юнги думает, что ему очень повезло с родителями. Небольшая пауза в словах Мина, и беспокойное дыхание пару секунд слышится в трубке телефона. — В общем, родители, я должен вас обрадовать. Я сам до сих пор не верю, что это произошло! Сокджин-хён, он.. Юнги не успевает договорить, шаги за спиной заставляют обернуться, и в этот момент телефон выхватывают из расслабленной руки. — Госпожа и Господин Мин, это я, Джин! Я приехал в Сеул. — он улыбается словно кот, но в его глазах блестят слёзы — Я так счастлив! На том конце провода раздаются рваные выдохи и охи. Юнги смотрит ошарашенно и радостно. Его глаза тоже наполняются слезами, и пара слезинок стекает по щекам. Брюнет подходит к хёну со спины и прижимается всем телом, улыбаясь в спину другу. Джин чувствует прикосновение и опускает свободную руку на замок, сцепленных у себя на животе чужих кистей, нежно поглаживая большим пальцем. — Омо, не могу поверить, Сокджини, малыш, ты вернулся! Мы так скучали по тебе, почему ты ни разу не позвонил нам? Юнги так расстраивался..ох, ну неважно! Ты как? Милый, ты должен рассказать нам абсолютно всё, мы правда сильно переживали. Как соберёшься – приезжай в гости к нам вместе с лисёнком, и друзей своих берите, ты – наш член семьи, и мы очень скучаем! — Ну, мам, ну что ты говоришь... — тянется к динамику Юнги и ворчливо произносит. — Нет-нет, всё хорошо! Мы обязательно приедем к вам в скором времени, как только парни сдадут экзамены так сразу приедем, абоджи, пожалуйста, приготовьте мне мой любимый грушевый тарт. — Сокджин хихикает и поворачивается к Мину, обнимая его со спины.

***

Разговоры длились часа полтора, может даже больше, что парни даже поплакать успели вместе с родителями Юнги. Говорили обо всём, что только можно, и это было так трогательно и по-семейному, не было никакой боли и печали, словно жизнь окрасилась яркими красками. Так тепло... А потом пришлось долго будить Хосока, он наотрез отказывался вставать, из-за чего Юнги просто спихнул его с кровати. Обиженно потирая ушибленный бок, Чон ворчливо поднялся. — Вы ужасно жестокие! — театрально стреляя взглядом в их сторону, хныкнул он. — Не хнычь, детка, у нас с тобой на сегодня много дел. — ирочнино сделав ударение на «детка», бросил Сокджин. — А вообще, иди освежись, возьми мою одежду, мы приготовим поесть. — Юнги прибирает постель, и поднимает упавшие подушки. Хосок, не став противиться словам друзей, подхватил уже приготовленную Мином одежду и направился в душ, спустя некоторое время из ванной послышалось наигранно фальшивое пение выше нот. На это Джин и Юнги лишь улыбнулись и занялись подготовкой к завтраку.

***

С кухни начал доноситься приятнейший запах еды. — Хён, Тэ не берёт трубку. Чёрт, теперь каждый раз, когда он мне не отвечает я начинаю переживать. Со мной что-то не так в последнее время. — Ох, мой милый друг, ты весь в смятении. Думаю и Тэхён тоже, ты замечал что-нибудь странное между вами? Вы такие нежные, что слов нет. «Странное между нами..?» Стук по столу заставляет тарелки, миски и пузатый заварочный чайник подпрыгнуть. Джин смотрит с непониманием. Он даже напугался, чуть не выронив кружки. Юнги очень сильно влепил по столу ладонью. Её обожгло от удара, она покраснела, и внутри, под кожей закопошились заряды тока. Парень часто-часто задышал, и его шея покрылась красными пятнами. Он чуть не присел мимо стула, но Джин успел раньше подставить его под Мина. Обеспокоено брюнет положил руки на плечи Юнги и наклонился к нему. — Эй, ты в норме? Парень, а ну приведи себя в порядок, ты никогда до такого не напивался, что случилось? Не тошнит? — Х–хён, я вчера...Тэхён..мы поцеловались.. Я вспомнил это только что, блять.. Сокджин молча уставился на своего друга. Он отстранился и начал рассматривать тяжело дышащего парня с ног до головы. Он удивился, но этого вполне можно было ожидать. Ким–старший предполагал, что у его младшего брата есть чувства к Юнги. Ну тут только слепой не заметит, ну и сам Мин. Кажется Хосок пытался начать разговор на эту тему, но постоянно осекался при виде друзей. На него и подавно смотреть было жалко: настоящий шиппер, который буквально рядом с ними двадцать четыре на семь. «Страдает» он с этого знатно, видимо что-то знает всё-таки. Но сейчас для этого не время. Надо поговорить с Юнги. — Юн, тебя это пугает? Что ты чувствуешь? Отвечай спокойно, не забывай дышать, тебя тут никто не съест и не осудит. В этот же момент на кухню зашёл Чон. Он собирался что-то сказать, но услышав обрывок фразы, незамедлительно сел за стол рядом с Мином. Это разрядило обстановку. Брюнет выдохнул и посмотрел на Хосока. Одежда Юнги, как оказалось, была парню в самый раз, за то время, что его не было в Сеуле, он успел подкачаться. — Выдохнул? Всё, теперь мы ждём ответы. Джин-хён прав, мы-то уж тебя не загасим. — Хоби всегда говорил просто, но у него получалось это всегда точно в цель. Стало определённо спокойней. Парень начал медленней дышать. И спустя пару терпеливых мгновений от друзей, он всё же заговорил. — Для меня это очень странно. Меня это пугает. — Сокджин и Хо молчали, они знали, что Юнги лучше не прерывать, он пытается выстроить предложения так, чтобы самому можно было разобраться в чувствах. — Я не должен себя так вести. Раньше со мной такого не было. Я переживаю за Тэхёна, я мог ему наговорить с этими странностями всё, что угодно и мог его обидеть –, а это самое страшное. Я реально стал странным. Но то, что произошло вчера меня не отталкивает. Да мы поцеловались, и я видимо отвратительно себя вёл, но я думаю о нём. Надеюсь я не причинил ему вреда. Я, наверное, никогда нормальным не стану.. — Твои стенания с чем связаны? Ты чувствуешь к нему что-то особенное? Боишься, что разрушишь дружбу? — Ким садится напротив, перехватывая его руки. — Нет. Ну точнее, я не знаю. Я не уверен, что влюблён и поэтому даже не думаю о своих чувствах – мне было это не нужно до нынешнего момента. Я абсолютно не останавливался на мысли, что чувствую к нему. Вы оба знаете, что такого я никогда не испытывал, я не чувствовал что-то большее чем дружбу, и то по пальцам пересчитать можно сколько. А он..он стал особенным, я пекусь о нём, переживаю, волнуюсь, хочу о нём заботиться, обнимать. Но я не влюблён, я думаю так. — Юнги, ты думаешь Тэхён позволил бы тебе всё это делать, если бы ты не симпатизировал ему? Не думаю. Друг, если не присматриваться, то вы отдалённо похожи на парочку. Как думаешь, есть ли в этом смысл? — блондин кладёт руку на плечо Мину. Брюнет молчал, его посетила догадка, но он бы при любых обстоятельствах отказывался в неё верить. Слова Хосока, конечно, произвели ожидаемый эффект, но парень всё пытался отбросить эти мысли, ему абсолютно не нравилась идея помутившегося образа Тэхёна. Джин заметил новую порцию смятения в глазах, движениях друга. Он не был уверен, что прав, но всё же решил сказать: — Юнги, дай Тэхёну больше чувствовать. — Чего? — брюнет поднял на старшего немигающий взгляд. — Дай ему больше чувствовать. Юн, ты сам поставил рамки моему брату. Ты придумал себе в голове его образ и его придерживаешься. Тэхён чувствует твои эмоции вот и подстраивается под тебя, а почему ты думаешь, дорогой, что он именно такой? Дай ему свободы, пусть он расскажет, объяснит. Так же будет проще. Ты почти сразу же найдёшь решение. — Я поддерживаю Джина. Брат, позволь ему рассказать, позволь выговориться. Может тебя его слова и не порадуют, но так вы хотя бы разберётесь в чём дело. Понимаешь? Понимать-то понимает. Но брюнету плакать хочется. Как же они правы... Юнги не должен себя так вести, как собака на сене – сам ничего не понимает и другим не даёт. Несправедливо. Он не может закрывать чувства Тэ, не может запрещать и ему, и себе думать так, как хочется. На душе паршиво, а червь сомнения грызёт сердце изнутри. Он не даёт покоя парню. Но Мин упорно выстраивает от такого потока мыслей баррикаду. Но смотрит отчаянно, наверное, на друзей. Он не видит своих глаз, но предполагает, что выглядит жалко. Его руки сжимаются в кулаки, ему надо поговорить с Тэхёном. Уже нет смысла молчать об этом. — Я пойду поговорю с ним. Парень встаёт, накидывает на себя сверху ветровку, обувается и бежит из квартиры. Перепрыгивает через одну-две ступеньки, будто боится опаздать, но на деле словно совсем не хочет этого разговора. «Пан или пропал» – думает Юнги, сворачивая на дороге вправо.

***

Интуиция не подводит, Тэхён действительно оказывается на мосту. Это любимое место Мина. Его кудрявые угольные волосы развеваются на ветру. Он стоит лицом к реке. Его силуэт в эту пасмурную погоду выглядит очень эстетично, хочется сфотографировать парня, погружённого в дождливый летний пейзаж. Хочется окликнуть, но голос пропал, хочется подбежать и обнять, но ноги не двигаются, стоят на месте. Здесь, так близко, но так далеко стоит парень, до которого рукой подать, но он вдали. Юнги молчит минуту, две, не знает куда себя деть, ну потому что надо, но страшно – вдруг всё изменится? А изменится точно. — Э.. Кхм..Тэхён! Ты ушёл из квартиры, а на звонки не отвечаешь, я немного переживал.. Его одноклассник поворачивается, смаргивая влагу с глаз, одинокой слёзой, катящейся по щеке. На его губах застыла нежная улыбка. Такая приятная и красивая. — Тэ, ты почему плачешь? Нам нужно поговорить об этом. Если я делаю тебе больно, скажи, пожалуйста, хорошо? Я подумал об этом, и честно говоря, мне стыдно уже очень сильно. — Юнн~и, всё в порядке, я просто должен тебе кое-что сказать. — парень утирает слезу с лица и делает шаг навстречу другу. — Прости, я могу говорить и делать страные вещи. И мне стыдно за это. Надеюсь ты ещё не хочешь меня выселить обратно к себе в квартиру.. Ха-ха «Юнн~и..? Мне стоит переживать? Тэхён, пожалуйста, не делай ничего странного, стой на месте.» — Просто, Юнги, знаешь, я думаю, что уже не смогу съехать от тебя, пока ты меня сам не выгонишь. И кажется у меня проблемы. — Тэхён переминается с ноги на ногу, чувствуя себя «лишним» здесь и сейчас, хотя с утра их только двое на этом каменном мосту. Он делает шаг, второй, подходит к Мину ближе и, останавливаясь, слушает своё сердце. Почему оно каждый раз стучит так громко, почему болит, почему его стук разбивает надежды на спокойное существование? Неопределимая тоска поднимается комком в горле, по щекам стекает ещё пара слезинок, тошно от самого себя. Ким открывает глаза и смотрит в самую душу, туда, где копошатся личинки, туда где нет света, туда, куда сам Юнги испугался бы сунуться. Но взгляд Тэхёна.. С ним не страшно, не так темно и мерзко. Уже не вытирая слёз, Тэхён продолжает смотреть в глаза, в которые влюблён, в глаза, в которых отражается он сам, в глаза, в которых не жалко утонуть. А он уже... — В общем Юн, я..чёрт! Нет, не могу — порывистым движением брюнет обхватывает плечи онемевшего парня, зарывается носом в плечо и вдыхает аромат. Мин стоит, не шевелясь, не подавая признаков жизни. Он выдохнул только тогда, когда Тэхён обнял его. Он слышал, сердце Кима под толстовкой стучало, как ненормальное. От того и щёки друга покрылись румянцем, от того и его дыхание было прерывистым и тяжёлым. Брюнет взял Юнги за руки, сделал глубокий вдох и.. «Пожалуйста, просто скажи что-нибудь глупое, давай мы посмеёмся над этим и пойдём домой, прошу.» — Мин Юнги, надеюсь ты меня простишь за это. Я тебя люблю. И уже несколько месяцев точно. Я знаю какими последствиями это для меня чревато, но больше я просто уже не могу себя сдерживать. В тебе всегда было столько чувств, столько эмоций, ты ненавидел и презирал меня, но я смог это исправить, пока не ошибся сам. Я не знаю, что ты на это скажешь, как ответишь, хотя лучше не отвечай, пожалуйста. Чтобы полюбить тебя мне хватило пары недель. Ты знаешь – это непросто глупое чувство нужности и привязанности, я влюблён в тебя так, как не был ни в кого влюблён. Мне самому от себя страшно. Я ужасный человек, и просто не могу себя контролировать. Мне нужно тебя постоянно обнимать, я нуждаюсь в тебе, в твоём внимании, я хочу тебя и твоих чувств. Ты мне нужен просто потому что. Я хочу тебя целовать, держать за руки и обнимать постоянно, в моей жизни появился один лишь ты – один единственный смысл. Ты можешь сказать, что я совсем конченый и будешь прав. Я не знаю к чему готов, даже уверенно наступая на те же грабли. Ты можешь меня возненанивидеть, ударить, послать, но я не думаю, что от этого я перестану любить тебя. Ты знаешь, мы это уже проходили..Пожалуйста, не разрешай мне ничего, не давай мне думать о хэппи энде, я не имею на это права. Но один раз, когда я стою перед тобой и плачу, признаваясь в чувствах, я не могу не поступить так.. Тэхён тянется к Юнги, придерживая покрасневшие щёки, и целует горько, отчаянно. Солёные слёзы вяжут язык, и уже ноги подкашиваются от боли, которую Ким вложил в этот поцелуй. Мин не отвечает, но руки поднимает до тэхёновых плеч и сжимает их. Он теряется в себе, в мыслях, в Тэ, который жмурит глаза. Всё плывёт перед глазами, ему самому рыдать хочется. Сердце колотится, как сумасшедшее. Ужасно, до боли страшно, неуютно. Слёзы Тэхёна стекают по подбородку Юнги. Но он не отстраняется, просто ждёт. Ким отрывается от желанных губ в разочаровании, он знал, что брюнет не ответит, но всё же очень больно принимать невзаимность и мириться с отказом. Мин неловко переминается с пяток на носки, мнётся и не знает, как теперь себя вести. Тэ упирается лбом в плечо однокласснику и душераздирающе всхлипывает. Всего один раз. Но Юнги просто уже нырнуть в реку хочет, лишь бы не слышать, не видеть, не чувствовать то, чем сквозит от Тэхёна. Это душу рвёт конкретно. Парень отстраняется и встаёт рядом. Покрапывающий дождь бьёт по макушке, по плечам, по носкам кед, в глазах всё также стоит пелена слёз, а унылый вид реки с порывами ветра уносит все надежды. Мин продолжает стоять и смотреть вдаль, теребя край ветровки, у него у самого солёная вода скапливается в уголках глаз. И лицо искривилось в болезненном выражении. Они молча смотрят на пейзаж, смазанный дождём и туманом, не торопятся что-то ещё сказать. Молчание затягивается и начинает угнетать. Голос задрожит точно, если что-нибудь начать говорить, но Мин справляется с собой и еле слышно произносит: — Я точно тебя не выгоню..

***

Когда они вернулись Джин и Хосок встретили их с немного виноватыми улыбками и собранными рюкзаками. Они долго прощались, и Джин пообещал написать им вечером. По поводу квартиры решили, что Ким-старший всё-таки переедет в дом к Тэхёну. Всякая утварь и всё остальное там были, так что даже нечего было переживать, но Ким-младший после жёсткого отказа аж оживился, когда его старший брат заговорил о жилье. Сразу забеспокоился, захлопотал, поэтому принял решение съездить вместе с парнями. Ему как раз это помогло отдохнуть и побыть дальше от Юнги, чтоб не мучаться. — Слушай, хён, если нужна какая-то помощь, скажи мне, я позвоню родителям. Ты, кстати, с ними уже разговаривал? Я написал им сегодня с утра. Не успеваем долгое время созвониться, они работой заняты. — Тэ, милый, ты как..? Несобранный, возбуждённый. — Сокджин положил руку на плечо брату, который тораторил смазывая окончания слов, совершенно не смотря на Джина. Тот обернулся. Его взгляд бегал по стенам квартиры, полу, потолку, будто он пытался найти выход, ухватиться за ускользающую надежду. В его глазах стояло стекло, но он умело его скрывал. Такой красивый, но уставший. Джин с грустью оглядел младшего. Он точно видел, что произошло не самое приятное событие, но парень не мог ничего сделать. — Тэ, не хочешь мне рассказать..? — Хён, всё нормально. — Тэхён попытался улыбнуться. — Просто в жизни всякое случается, да ведь? Много кому отказывают, это же вполне себе обычное явление... — Ах...брат, ты действительно сказал ему? Он отказал значит... — Я не знал, что со мной происходит, после того, как мы поцеловались, я не задумывался тогда. Сердце просто разрывало грудную клетку. С утра я не смог находиться даже в одной квартире рядом с ним, поэтому и вышел на улицу, думал сгорю. Сокджин внимательно слушал Тэхёна, который жевал губы и старался подбирать правильные слова. Он не давил на младшего, Ким сам говорил об этом, Джину же лишь оставалось выслушать и поддержать. Никто не виноват в том, что Юнги не любит, никто не виноват, что Тэхён влюбился, никто не виноват, что они не созданы друг для друга. Это нормально. Брюнет не сдержал рваного вздоха, и по его щеке всё же скатилась слеза. Невозможно было смотреть, как сердце парня разрывало его на части, как он упорно боролся с болью, старался скрыть. Сокджин тоже не мог. Он подошёл к Тэхёну и обнял его крепко-крепко. Плечи Кима-младшего тут же поникли, он уткнулся в изгиб шеи своего хёна и вдохнул через рот. Они так простояли может пять, может десять минут, но Джин не на секунду не отпускал Тэ, а тот в свою очередь довольствовался теплом тела брата. Парни не стали долго и глубоко говорить об этой ситуации, они немного посидели в обществе друг друга и договорились, что теперь Тэхён будет давать отчёт себе в своих же действиях, а Ким будет это контролировать. Но стоило брюнету выйти за дверь, как его старший брат осел на колени в прихожей и обхватил ладонями лицо, жёстко утирая влагу с глаз и кривя губы в болезненной гримасе. Не столько в нём было отчаянья, сколько горести. Он прекрасно понимал, что не может ничего сделать и это не его вина. Но Джин долгое время тюкал себя за то, что не мог быть рядом со своим братом и не помог ему тогда, когда Тэхён нуждался в нём. Это его окончательно и добивало. Сокджин считал себя слабым и жалким, не принимая тот факт, что он оказался в этой ситауции благодаря родителям. Душа трескалась на мелкие кусочки. Всё, чего сейчас хотел парень – это забыть о горечи переживаний и вместе с друзьями уехать к родителям Юнги и спокойно в кои-то веки отдохнуть. По полу бегал сквозняк, нарушая тихое самоуничижение Джина. Забыв о времени, он просидел на плинтусе ещё долго, и только потом поднявшись, ушёл на кухню заварить себе ромашковый чай.

***

Смотря в бланк с ячейками для ответов, он в дрожащей руке держал ручку, которая так и норовила выскользнуть из потных ладошек. В его голове проносились события прошедшей недели. Признание Тэхёна, поцелуй, от которого у Мина в животе всё скручивалось в непонятной панике, и их «новое общение». Пусть парень и пытался себя сдерживать, но прыгал из крайности в крайность. Наверняка Тэхён подумал, что у Юнги крыша поехала, потому как тот вёл себя рядом с Мином – было больно и некомфортно. Ким перестал смотреть другу в глаза, перестал касаться, как любил это делать раньше: пробегать подушечками пальцев по локтю, похлопывать по чужому бедру, возмущаясь проигрышу в уно, класть подбородок на миново плечо, стоя на цыпочках и обнимая со спины. Юнги всё чаще становилось холодно, он начинал мёрзнуть, начал таскать тёплые толстовки и босые стопы прятать в ковре в спальне. Теперь он либо сам не трогал Тэхёна, но очень сильно нуждался хотя бы в разговоре с ним. Либо подходил сам, садился или ложился рядом с Кимом брал чужие руки и клал их на своё тело, именно на те места, к которым он бы хотел, чтобы прикасались. Одноклассник часто порывался убежать от (читай: избежать) данных действий, но чаще всего не успевал и проглатывал боль, молился: «лишь бы не встал», и шмыгал носом. Но время возвращается к Юнги, который абсолютно бессовестно погрузился в свои мысли, смотря перед собой, прямо на Тэхёна. Ни тот, ни другой не могли сосредоточиться на экзамене, на последнем уже в этом году. Один ёрзал и ёжился под взглядом друга, другой задумывался о человеческом существовании. Гнетущая тишина класса, где слышны щёлканья ручек, полные безысходности и злости вздохи, очень сильно раздражала. Юнги был готов много чего отдать, лишь бы снова услышать гам от своих одноклассников. Но пришлось вернуться на землю, он всё же заметил, куда направлен его взгляд, и что происходит с Тэхёном, у которого по спине пробегали табуны мурашек, почувствовав, что размытый взгляд его друга стал более осмысленным. Также стоит упомянуть, что об этой ситуации с чувствами Кима они совсем не разговаривали. В большей степени потому, что брюнет сам не поднимал эту тему, а Юнги просто трусил. Но таймер в бомбах замедленного действия, в каждой из этих двух голов, заканчивался, что как раз-таки и предупреждало о взрыве. — Ты можешь выйти. — одними губами прошептал учитель, чтобы не отвлекать други учеников, когда Юнги поднял руку и метнул взгляд в сторону двери. Тот легонько склонил голову в поклоне, подошёл к Тэхёну, поднял того за плечо и выволок в коридор, удостоверившись, что учитель не особо против. В этих двоих никто и никогда не сомневался из преподавательского состава. Они просто прекрасно знали, что эти двое не списывают друг у дружки. Да и, честно говоря, профессор уже сам хотел заставить Тэхёна выйти умыться, потому что парень сидел бледный, будто его сейчас вырвет, или он упадёт в обморок. Юнги решительно и жёстко сжимал худое плечо парня, пока они не дошли до туалета. В уборной Мин толкнул и прижал Тэхёна к стене. Он пристально посмотрел ему в глаза. Зрачки брюнета неимоверно сузились в панике. Он начал оглядываться, искать выход к отступлению. Но за ним была стена, а перед ним возвышалась высокая и грозная фигура Юна. Губы пересохли, дыхание стало надрывным, а сердце застучало с такой силой, что минова рука вибрировала на груди Тэхёна. — Ты завтракал сегодня? Смотри мне в глаза и отвечай. Я ведь сразу пойму, если ты мне лжёшь. Скажи мне, Ким Тэхён, ты поел с утра? Тэхён громко сглотнул. Он смотрел в глаза Юнги и его колени начинали подкашиваться. Его голос бил по барабанным перепонкам, такой строгий, серьёзный. Честно говоря, Мин и сам не понял, как из той размазни он превратился в чудовище. Просто стоило ему увидеть, как Тэхён сжимается, сидя над этим дурацким экзаменом, то его эти горькие мысли тут же затуманились. — Тэхён? — Нет, я не смог сегодня поесть, я сильно волновался, мне кусок в горло не лез. — Ким всё же отвёл взгяд, но наврал он только половину. Парень действительно не поел, но нормально он не кушал уже несколько дней. Он просто не мог. Его гложат прошедшие события, Тэхён не хотел. Его терзают сомнительные мысли. Из-за Юнги он не позволял себе расслабиться. Его отвергли – и это было больно. Теперь и сам брюнет травил себя за то, что признался. Небольшой толчок, вдавливающий в стену, заставил Кима вернуться в реальность. Он увидел, что Мин, стоящий напротив него, глубоко вздохнул, и давя одной рукой на тэхёнову грудь, другой залез в карман брюк, выуживая из него любимый шоколадный батончик Тэ в шуршащей упаковке. Юнги протянул его другу, но Кии даже не пошевелился. Мин неодобрительно вскинул бровь. — Ааэ... Спасибо, но я не хочу есть, я слишком сильно переволновался, так что не стоит. На это высказывание Юн закатил глаза. И снова протянул шоколадку. Тэхён сжал плечи брюнета, и смотря из-под чёлки в любимые глаза вновь отказал и попытался отодвинуть от себя брюнета. — Так.. Раз по-хорошему ты не можешь, то будем по-другому — Мин сделал шаг, став ещё ближе к Тэхёну, и с особой силой надавил на чужую грудную клетку, от чего Ким потерял бдительность и, по инерции сделав шаг назад, впечатался затылком в кафельную стену. Он зашипел и зажмурился от неприятных ощущений. Поэтому парень уже было открыл рот, чтобы вновь возразить, как замер на месте, не решаясь ничего произнести. Юнги зубами зажал обёртку батончика и свободной рукой разорвал её. Фантик он кинул в мусорку не глядя. Прикусив конец сладости с одной стороны, он очень сильно приблизился к лицу замершего Тэхёна, и другой конец шоколада оказался между зубов Кима. Руку с груди Юнги по-прежнему не убирал, он пристально смотрел в чужие глаза и следил за переменами на чужом лице. Тэ вздрогнул и сделал первый укус, сразу же после того, как хрустнул под давлением челюсти конец Мина. Затем второй, третий, а Юнги уже закрыл глаза. И брюнет просто в панике взглядом бегал от оставшегося кусочка, которого уже не было видно, настолько он был крошечным, до чужих трепещущих ресниц. Хруст раздался ещё раз. Тэхён полностью подчинился действиям Мина, беспрекословно укусил в последний раз. Лишь на секунду его губы поймали мягкие, запачканые шоколадом губы Юнги, лишь на секунду они оба прикрыли глаза и коснулись желанных уст. Лишь на секунду.. И вот только сейчас брюнет отстранился от своего друга. Он без особого энтузиазма пережёвывал свою часть батончика, а позже взглянул на Тэхёна с особым чувством, невыразимым, чтобы удостовериться, что он всё тоже съел. То, как выглядел Ким, было изумительным зрелищем. Его щёки были покрыты нежным румянцем, уголки губ перепачканы шоколадом, чёлка полностью спала на глаза, а руки были сжаты в кулаки. И наверное Юнги показалось из-за чёлки, но он видел, что зрачки Тэхёна расширяются, глаза парня были широко открыты, а грудная клетка часто-часто сжималась, казалось, парень еле держит себя в руках. Мин это видел, но не стал приближаться. И спустя мгновение он тихо спросил: — Ну как ты? Лучше стало? Тэхён неопределённо мотнул головой, но всё же кивнул. — Тогда пойдём, это последний экзамен и мы поедем к моим родителям в гости, там у тебя не будет времени на всякие глупости. * Они на расстоянии вышли из уборной, и на таком же расстояниии дошли до аудитории. Они сели на свои места, а Юнги ещё минут пять глядел на выпрямившуюся спину друга. Тэхён спокойно начал работать, в его движениях больше не было надрывности, он спокойно писал и заполнял бланк с ответами, причём быстро работая. Мин выдохнул, успокоившись, и сам продолжил заканчивать работу.

***

— Тэхён-а, ты молодец!! Опять высшие баллы, особенно за последний экзамен, тут ты даже Юнги на два балла уделал. — Сокджин с весёлой улыбкой похлопал Кима по плечу и скорчил рожицу Мину, который в этот момент насупился, сидя на стуле. — Мне, между прочим, хён все уши прожжужал, что твои родители безумно тобой гордятся, но кажется, что твоя мама готовится тебя побить полотенцем за то, что ты так усиленно готовился к экзаменам. Как я понял, госпожа Ким очень похожа на мою маму. Тэхён смущённо обернулся на Юнги, и кротко улыбнулся. Мин залюбовался. Он очень любил улыбку Кима-младшего, но в последнее время он редко её наблюдал, к огромнейшему сожалению. Внезапно его сердце пропустило удар, он поймал себя на мысли, что глупо улыбается в ответ и тут же вспыхнул. Он отвёл взгляд, чувствуя, как его щёки устилает румянец. «Чего? Этого мне ещё не хватало» На всю квартиру раздалась песня женской поп-группы. Хосок, до этого раскладывающий высохшие вещи по стопочкам на диване, громко вскрикнул. Он подхватил мобильник Джина и с демонстративно громким шагом двинулся на кухню, готовясь дать своему хёну подзатыльник. — Хосок!! Подожди, родители Юнги звонят. Да стой же ты! Ладно-ладно, извини, я сделаю потише. Всё-всё.. — парень приобнял Хоби за плечи и приложил телефон к уху. — Госпожа Мин! Добрый день, как вы? Мы как раз все вместе пьём чай, отмечаем окончание экзаменов для парней. Ну конечно, вы же знаете какое для них это важное событие. Мы? Да, уже собираем вещи, сегодня соберём вещи и приедем! Предлагаю поговорить позже вечером, хорошо? — в один момент, во время разговора Джин захихикал и стрельнул глазами в сторону Юнги. — Ох! Конечно, не переживайте, я всё ему передам. Хорошо, тогда досвидания, до встречи! Мы скоро будем, ждите нас. Он выключил телефони усмехнулся. Все с ожиданием воззарились на него. — Эй, Мин Юнги, ты почему трубку не берёшь? Родители волнуются, твоя мама назвала тебя засранцем. — Сокджин широко улыбнулся, видя, как округляются глаза у брюнета, и шея покрывается красными пятнами. Тэхён и Хосок весело засмеялись, а Джин шутливо похлопал парня по голове. Но внезапно его голос стал серьёзным. — Так, парни, пакуем вещи и едем в Тэгу, к родителям Юнги, иначе не только его, но и нас троих съедят, а я так и не поем грушевого тарта. Хосок, мы сможем выехать сегодня? «Мы едем домой» — подумалось Юнги, и с разливающимися теплом мыслями об уюте и родителях парень допил чай.