Кости-бабочки

Открыв двери дворца, Хэ Сюань вышел из глубин тёмного строения. Одеяния не колыхал даже малейший порыв ветра. Когда-то ветра попадали в Чертог Сумрачных Вод вместе с волнами из мира снаружи, но с недавних пор здесь нет даже самого робкого бриза. Нельзя оставлять никаких зацепок. Пройдя вперёд сквозь лес, Повелитель Чёрных вод прикипел взглядом водянистых глаз к тёмной глади озера — одного из порталов в его резиденцию на этом острове. Берег был безжизненным даже более, чем обычно. Сегодня все слуги были отправлены с поручениями в мир духов или мир людей, потому остров окутывал хозяина успокаивающей пустотой. Сейчас она была как никогда необходима. Скоро он уже не будет один. А после и вовсе окажется в окружении бесчестных тварей, готовых втоптать его в грязь при одном неверном шаге. Уже не будет того подобия комфорта, который Хэ Сюань мог ощутить здесь, в глубинах Южного моря на самом безлюдном острове. И не будет его одноглазого кредитора. Губы сжались чуть сильнее в сожалении. Хуа Чэн… Самая неоднозначная фигура в его жизни, которую Черновод старался окрасить в чёрно-белые тона. Ему нужны были границы. Чтобы не оступиться и не упасть с той узкой тропы, которую демон избрал в посмертии. Осторожность и недоверие — этому его обучили последние годы жизни. Эти уроки он намертво запомнил после смерти. И лишь Собиратель цветов под кровавым дождём не вписывался в поставленные Хэ Сюанем границы. Сначала эта его непосредственность при заключении договора, потом поручения, с которыми его гонял алый князь демонов, словно слугу. Это не злило. Черновод успел принять для себя мысль, что ценить себя самого может лишь он лично. Но вызывало раздражение временами, когда Хуа Чэн отрывал его от еды. Водная гладь озера пошла беспокойными и пока ещё небольшими волнами. Значит, снаружи приближалась буря. Наверное, так же по его лицу гуляло непонимание, когда однажды Собиратель цветов под кровавым дождём предложил ему ещё один способ выплачивать свой долг. Дело было не в том, что приказ, на которые обычно был щедр демон, сменило даже не предложение. Просьба. Для Хэ Сюаня не была секретом одержимость Хуа Чэна падшим богом несчастья. К тому времени прошло более сотни лет с их знакомства, и Черновод успел немного узнать об алом князе демонов. Однако в тот раз его одержимость в глазах Черновода взяла новую планку. Предложение Хуа Чэна было диким и совершенно бестактным. В духе Собирателя цветов под кровавым дождём. И гуль согласился. Из-за желания быстрее отдать долг. Сегодня истекал срок этой договоренности. Воды озера колыхнулись, и из них вышел алый силуэт. Хэ Сюань поднял взгляд на гостя, кивнул в приветствии и развернулся, молча возвращаясь во дворец. — Ты сделал, как я просил? — вопрос Хуа Чэна был таковым лишь наполовину, звуча уверенно, словно утверждение. — Да, — последовал лаконичный ответ, и Черновод опустил взгляд на ступени дворца. Он не знал, зачем к их встрече понадобились подобные…декорации, но не спрашивал. Всё равно узнает и прочувствует в полной мере. Они прошли по тихим коридорам и спустились в подвалы. Хэ Сюань вёл гостя к нужной зале с каплей недовольства, кислинкой отдающей на кончике языка. Из его резиденции было пять выходов в большой мир. Было некомфортно от того, что Хуа Чэн знает больше половины. Даже из дома нужно иметь несколько путей для побега, неизвестных другим. Этот урок он тоже усвоил хорошо. Двое непревзойдённых вошли в округлое просторное помещение. Здесь не было каких-либо украшений или мебели. Только светильники освещали комнату неровным светом. В центре зала, занимая большую его часть, раскинулся искусственный пруд, у которого не было видно дна. Из тёмной воды столпами до самого потолка возвышались огромные скелеты подводных драконов и монстроподобных рыб, у которых в своё время Черновод отвоевал свои территории. Теперь они стали его верным оружием в Чёрных водах. — Они здесь, — озвучил очевидное Хэ Сюань. Именно их Хуа Чэн приказал собрать для этой встречи. Вдоль позвоночника пробежала стайка мурашек, принесшая смесь предвкушения и легкого страха перед неизвестностью. Почему-то именно эти встречи вызывали больше всего эмоций, которые было сложно взять под контроль. Вожделение, страх, раздражающее доверие, робкое удовольствие… Слишком сложно для очерченной границами собственных принципов реальности. — Тогда не стоит медлить, — глубокий голос переливчатым эхом пробежался по залу, а следом тишину нарушил шорох ткани. Хэ Сюань облизнул губы, всё ещё стоя спиной к Хуа Чэну, и развязал пояс на верхних одеяниях. Ткань покорной волной соскользнула на холодный каменный пол, оголив бледное стройное тело. Зная, что одежду всё равно придётся снимать, — и хорошо, если она не порвётся в процессе — демон Чёрных вод просто оставил нижние одеяния в своих комнатах. Сняв сапоги и сложив вместе с одеждой аккуратной кучкой у входа, Черновод обернулся. Собиратель цветов под кровавым дождём лишь в светлых штанах и обуви невозмутимо стоял у кромки воды. Отблески огней шальными змейками скользили по мраморному торсу, красиво очерчивая мышцы и завораживая своим движением. Хэ Сюань чуть медленнее необходимого прошёлся взглядом по груди и с обыкновенным ничего не выражающим лицом посмотрел в тёмный глаз. Второй закрывала чёрная повязка. Хуа Чэн был в своём истинном обличии. Не первое десятилетие знакомому с ним Хэ Сюаню было не так сложно это заметить. В истинном облике толика давящей ауры всё равно пробивалась у Непревзойдённых. Забавно, что его настоящее лицо Черновод видел лишь тогда, когда сам служил заменой желаемого облика… Когда алый князь демонов предложил «роль принимающего в постели на постоянной основе», Черновод застыл с долей непонимания, обрабатывая этот странный запрос. Сбивал не только смысл слов, но и невозмутимость Хуа Чэна, с которой он избегал слова «секс» и прямого ответа на вопрос, с чего бы вдруг ему понадобился ничего не умеющий в постели гуль. Впрочем, вскоре Хэ Сюань и сам догадался. В первые такие встречи Собиратель цветов под кровавым дождём выдавал ему стоящий целое состояние наряд или красное свадебное облачение, тоже поражающее своей роскошью и помпезностью. Поинтересовавшись, Черновод без особо труда определил наряд невесты и наследного кронпринца под маской Бога из Сянь Лэ. Собиратель цветов под кровавым дождём явно не видел проблемы в этой странной одержимости падшим богом и со всей серьёзностью тренировался на Хэ Сюане. Первое время это было сложно. Хуа Чэн хоть и явно интересовался характерной литературой, практики не имел и иногда калечил мертвое тело несчастного Черновода. А сам гуль постоянно зажимался и не знал, что сказать, когда алый князь демонов требовал описание ощущений и критику в свой адрес. Впрочем, они довольно быстро приспособились, и Хуа Чэн перестал притаскивать ему эти раздражающие наряды, которые можно было обменять на несколько тележек хорошей еды. Даже на деликатесы ещё осталось бы… С тоской припомнив свиток, в котором он подсчитал количество вкусных блюд за тот комплект одежд, Черновод вернулся в реальность. Хуа Чэн смотрел всё также выжидающе, но на этот раз держа в руках бутыль. Смазка. Хэ Сюань сделал пару шагов, оказываясь в нескольких цунях от такого же мёртвого тела. Впрочем, уровень князя демонов позволял многое, и на ощупь оно уже давно не напоминало омертвевшую плоть. Упругое и мягкое, даже чуть-чуть розоватое, будто в нём на самом деле была кровь. Разительно отличалось от словно выточенного из кости, угловатого и бледно-белого гуля. Черновод на пару мгновений встретился взглядом с Собирателем цветов под кровавым дождём, а после устремил невидящий взор куда-то за плечо демону, медленно втягивая воздух. Хотя дорогих платьев больше не было, алый князь демонов настаивал на том, чтобы в процессе они оба дышали. Наверное, потому, что дыхание сложнее контролировать во время секса. Даже если ты уже как не первое десятилетие мёртв. С тихим звоном бутыль упала на красные одежды, а сильная рука прошлась по спине и легла на талию, поглаживая большим пальцем выступающую тазовую косточку. По спине снова побежали мурашки. Несмотря на то, что Хуа Чэн умело успокаивал аккуратными поглаживаниями, гуль всё равно вздрогнул, когда скользкие от смазки пальцы коснулись его там. Дыхание на секунду сбилось, но Хэ Сюань быстро вернул себе контроль, начиная дышать немного глубже, когда подушечки дразняще обвели розоватое колечко. Уголок губ дернулся одновременно с тем, как внутрь вошёл первый палец. Пожалуй, развитие как демона сильнее влияло на восприятие, чем заклинательские практики. Чувства обострялись тем больше, чем выше был уровень сил. Но неравномерно. Для Черновода главным способом воспринимать было осязание. Что в последние дни перед смертью, что во время охоты на гулей и бытие демоном, он не нуждался в зорком зрении или кошачьем слухе. Под водой это не нужно. И чувствительным стало тело, ощущение пространства вокруг. Однако, если обычно это очень помогало, то в постели было скорее наоборот. Каждое прикосновение… Он чувствовал их слишком хорошо. Возможно, именно поэтому Хуа Чэн попросил его. Такой чуткий партнёр лучше покажет на малейшие ошибки. Вот только ошибок князь демонов уже давно не совершал. Второй палец сорвал с губ глухой звук смешавшегося вздоха со стоном. Влажно, всё ещё некомфортно, волнующе, тянуще, тесно, скользко, очаровывающе… Сколько эпитетов мог подобрать когда-то лучший из своей параллели в учебном заведении юноша, демон, получивший вместе с силой память и опыт всех сожранных гулей. Но ни одно слово не передавало противоречивые волны эмоций и ощущений внутри. Хэ Сюань подавил желание вцепиться подрагивающими пальцами в мощное тело рядом. Он никогда не позволял себе демонстрировать слабость до окончания прелюдии. Это было бы недостойно, верно?.. — Не напрягайся, ты слишком много думаешь, — тихий голос пророкотал совсем рядом, а пальцы вошли глубже и небрежно мазнули по чувствительной точке, срывая задушенный стон с бледных губ. Колени дрогнули. Лишь бы не подогнулись. Вот только Хуа Чэн явно не собирался его щадить. Пальцы внутри то массировали и дразнили стенки у самого входа, то проскальзывали глубже и нарочно проходились в том самом месте, задевая простату. Хэ Сюань не пытался задушить тихие стоны, которые алый князь демонов умелыми руками создавал в нутре и выдавливал ловкими ласками наружу. Эти руки… Они снова одуряюще здорово заставляли забыть о любых своих мыслях и сомнениях, выжимая из податливой плоти самый восхитительный оргазм из возможных. Пальцы — и когда их количество успело достичь четырёх? — покинули нутро, и Хэ Сюань приоткрыл глаза, смотря на мутноватую реальность из-под трепещущих ресниц. Он уже был близок к пику. Уже дрожал и с трудом сохранял равновесие от наслаждения, водоворотом беснующегося под кожей. Но когда удовольствие доставалось просто? — Сегодня четыре… Что ты затеял? — поинтересовался без особых эмоций в голосе Черновод, приходя в себя. Действительно, обычно алый князь демонов ограничивался тремя пальцами. С чего бы вдруг ему менять устоявшийся порядок?.. Хэ Сюань удивлённо выдохнул, когда его подхватили под ягодицы и оторвали от земли. Дабы не потерять равновесие, гуль ухватился руками за широкие плечи непревзойдённого. — Сейчас узнаешь, — послышался насмешливый ответ, и Хуа Чэн направился к краю водоёма. Скелеты, которые сегодня по просьбе демона были здесь, являлись духовным устройством Хэ Сюаня, потому он сразу ощутил, как дьявольски сильная рука надавливает на один из них, заставляя прогнуться. Черновод вздрогнул, когда его ссадили с рук на твёрдые и прохладные рыбьи кости. Желтоватые глаза впились в алого князя демонов, словно силясь прочитать его замысел в выражении лица. — Уже лучше, чем пустой рыбий взгляд, — едва слышно хмыкнул Хуа Чэн, а у гуля дернулась бровь. Вот уж чем Собиратель цветов под кровавым дождём не страдал, так это разговорчивостью во время секса. С чего бы?.. Когда руки совсем перестали поддерживать, Хэ Сюань тут же вцепился в рёбра соседних скелетов, дабы не потерять равновесие. Алый князь демонов же продолжил странную подготовку… к чему-то. Кости держались в первоначальной форме лишь на духовной силе, их наполняющей, потому Хуа Чэн без труда смог придать нескольким рёбрам более удобное расположение. Черновод в шоке распахнул глаза, наконец понявший, что демон собирается сделать. — Зачем ты… — договорить гуль не успел, застыв мраморным изваянием. Воздух застрял в глотке, а глаза широко раскрылись, теряя свой обычный безжизненный вид. Хуа Чэн же невозмутимо протолкнул четыре кончика костей почти на пол-ладони вглубь и развёл их шире, раскрывая розоватое отверстие. Тонкие кости замерли в том положении, когда Черновод ощутил, что был на пределе. Ещё немного, и эти рёбра бы просто разорвали его там. Сейчас же он чувствовал себя лоскутом ткани, растянутым на ткацком станке. Мышцы судорожно сжимались в попытках закрыться, и это приносило ещё больше пронзительных уколов боли внизу. Из горла вырвался протяжный болезненный стон. — Потерпи немного, ты привыкнешь, — раздался совсем рядом голос Хуа Чэна, и застывшие в напряжении бёдра обласкала теплая ладонь. Черновод боялся даже зажмуренные глаза открыть, чтобы случайно не дернуться на этих костях. Будь он живым, по его лицу уже катились бы слёзы. Неожиданно два пальца коснулись соска, медленно обведя ореолу, и сжали его в цепкой хватке, немного оттягивая. Напряжённый Черновод откликнулся, но болезненный стон обратился в тихий вскрик, когда тело пошевелилось, и кости особо болезненно надавили на нутро. — Ты перестал дышать, — полушепот угрожающим шорохом наполнил мрачную залу. Гуль сжал зубы и втянул носом воздух. Тело снова дрогнуло от боли, и пальцы до судорог сжали кости, стараясь удержаться в одном положении. Но дыхание не позволяло замереть недвижно, и рёбра всё равно продолжали надавливать на чувствительные стеночки сильнее при каждом вдохе. — У... Убер-ри, — на очередном выдохе выдавил Хэ Сюань, закусив губу. Он мог терпеть боль молча. Он мог сдерживаться. Но не в тот момент, когда тело, разгоряченное и особо чувствительное в преддверии оргазма, вздрагивало и извивалось, нанизанное на рёбра его собственного духовного устройства, словно всё ещё живой угорь на вертеле. — Осталось совсем чуть-чуть. Потерпи, — голос прозвучал совсем рядом, а после ветерок нежно коснулся щёк. Черновод поднял веки, выхватывая взглядом танцующий в воздухе белый всполох. Полупрозрачная бабочка вспорхнула чуть выше, красуясь, а после опустилась на кончик уха, щекоча лапками кожу. Почти невесомые прикосновения к волосам и мягкий шелест крыльев немного отвлекли от боли, и Хэ Сюань поднял взгляд, наблюдая за плавно кружащими вокруг бабочками. Они порхали вокруг белыми призраками, сияя в полумраке залы ещё прекраснее, чем обычно. То и дело какое-нибудь насекомое садилось на волосы, заставляя напрягаться сильнее. Черновод знал, что это опасное и в чем-то даже жестокое оружие. И не представлял, как Хуа Чэн собирался их использовать. Новое прикосновение на этот раз пришлось на головку, и Хэ Сюань вздрогнул, застонав. Бабочка неспешно двигала крылышками, навершием украшая его всё ещё не опавший член. Ещё несколько белокрылых опустились на ствол, ползая по проступающим венкам. Это было невыносимо. Тело требовало разрядки, но получало лишь боль и слабую щекотку самой чувствительной части. Эта пытка сводила с ума. Хэ Сюань уже не следил за тем, как постанывает, прося прекратить это. Лучше уж алый князь демонов уйдёт куда-нибудь и перестанет его мучить, а он как-нибудь сам доведёт себя до пика и перестанет извиваться в бессилии... Ещё две бабочки спорхнули на бусинки сосков, и Черновод, немного приспособившийся к этому растянутому состоянию, вновь вдохнул слишком глубоко. Бабочки на члене добрались в своём раздражающе невесомом пути до головки, облепив узкое отверстие. А после Хэ Сюань ощутил нечто более заметное, чем просто прикосновения лапок. В новом стоне было не так много муки, проскальзывало удовольствие. Опустив взгляд, Черновод наблюдал, как маленькие насекомые хоботками присасываются к отверстию уретры, собирая смазку и немного пощипывая плоть. Это было невыносимо сладко и безбожно мало. Зашевелились бабочки на груди, повторяя действия своих соседок ниже. Боль смешивалась с дразнящей лаской, и это просто сносило голову возбужденному Хэ Сюаню. Мышцы постепенно растягивались на рёбрах, и те давили уже не так сильно, не так разрывающе. Хэ Сюань сжался, немного двинув тазом, и издал особенно громкий стон, когда кость немного задела простату. Хотелось больше прикосновений там, чтобы захлебнуться наконец в этой смеси му́ки и наслаждения. Двигаясь судорожно и осторожно, Черновод попытался ещё раз потереться той точкой о конец ребра и поднял затуманенный взгляд. И застыл. Хуа Чэн смотрел на него. Он пожирал его взором, ловя каждую деталь образа с присущим ему диким очарованием. И он видел его. В первые их попытки Хэ Сюань замечал взгляд алого князя демонов, подернутый пеленой мыслей. Он не смотрел на Хэ Сюаня. Он представлял своего бога и старался довести до наслаждения не его, гуля в чужих одеждах, а своего прекрасного принца. С тех пор Черновод старался не смотреть Хуа Чэну в глаза во время секса. Знал, что всё равно не получит ответный взгляд. Он достанется образу принца в разуме алого демона. Но сейчас Хуа Чэн смотрел на него. Пожирал его взглядом. Любовался созданным видом, Хэ Сюанем, извивающимся на костях и изнывающим от щекочущих касаний бабочек. И это осознание обратилось в стыд, жаркой волной захлестнувшей непревзойденного. Он сжался, наконец снова задев кость простатой, выгнулся и простонал. Захотелось спрятаться, убежать, утопиться прямо здесь, пусть для гуля это было физически невыполнимо. А ещё хотелось растечься под этим взглядом, испариться на огне из собственного возбуждения, которое Хуа Чэн разжигал одним внимательным взором. Так же, как Хэ Сюань получил чуткое тело и язык, Хуа Чэн обзавёлся острым зрением и слухом. Это знание вызывало смесь стыда и сладостного напряжения где-то в глубине. Тело задрожало, пьяня своим чарующе развратным видом, и Хэ Сюань со вскриком излился, украшая бледную кожу беспорядочными брызгами семени. Бабочки успели вспорхнуть в самый последний момент, избегая белёсых капель. Рваные вздохи вырывались из глотки, постепенно выравниваясь. Трезвый рассудок наконец начал понемногу возвращаться, и Черновод смог снова сфокусировать взгляд. Хуа Чэн теперь находился совсем близко. На теле не осталось никаких одежд, лишь повязка продолжала прикрывать место правого глаза. Алый князь демонов был возбуждён. Член, немалый и со вздувшимися темными венками, возвышался ничем не прикрытый. Кончик поблёскивал от выделившейся смазки. — Вот видишь, стоило лишь немного потерпеть, — чуть хрипловатый голос предвкушающим рычанием отдался едва ощутимой вибрацией в рыбьих костях. Черновод вздрогнул, ощущая, как пальцы, почти не касаясь его, входят в растянутое нутро. Подушечки пальцев мягко погладили простату, и Хэ Сюань снова издал слабый стон. Он почти привык к костям внизу, но эта ласка стала манной небесной для всё ещё чувствительного тела. Хуа Чэн же не убирал пальцев, поглаживая, надавливая и лаская самую чувствительную точку Черновода. А тот извивался угрём под песнь из стонов, всхлипываний и бессвязных просьб. Возбуждение снова кольцами сворачивалось в низу живота. Неожиданно пальцы прекратили свою одуряющую игру и покинули тело. С бледных губ гуля сорвался жалобный стон, но утонул в протяжном вздохе, когда обнявшие руки потянули выше, снимая Хэ Сюаня с костей. Мышцы непроизвольно сжались, и Черновод с блаженным выдохом ощутил спавшее напряжение и немного тянущую боль. Поудобнее прислонившись спиной к скелету, гуль вдохнул. Бабочки в волосах шевельнули крыльями, а после нутро заполнил член Хуа Чэна. Судорожный вздох замер в груди и вышел вперемешку с блаженным стоном, когда головка задела простату. Смазанный маслом, член без проблем скользил в разработанной плоти, с каждым толчком принося удовольствие. Длинные ноги обвились вокруг талии, пальцы выгибались от удовольствия. — Открой глаза, — рокочущий полушепот раздался у самого уха, а после мягкие губы оставили на мочке уха невесомое прикосновение. Черновод в шоке распахнул глаза, воззрившись на алого князя демонов. Они никогда не прикасались друг к другу губами или языком, если того не требовала практика Хуа Чэна. Что изменилось теперь?.. Алый непревзойдённый смотрел с ненасытностью и наслаждением, словно вкушал самое изысканное и дивное блюдо. Кончик носа прошёлся по шее, и Черновод ощутил, как тот втягивает воздух. Это… Ему так хотелось выбить из гуля больше эмоций?.. Или что?.. Ладонь обхватила член, поглаживая такую чувствительную сейчас плоть, напрочь выбивая все мысли из головы и новый вскрик удовольствия из горла. Картинка перед глазами снова начала расплываться, Хэ Сюань мог лишь извиваться под дурманящими ласками и сжиматься на выбивающем шлепки и стоны члене до сводящей с ума тесноты. — М-м-амх, сей-сейчас… — договорить Черновод не успел, ощущая, как горячее семя выплёскивается внутрь, а пальцы особенно чувствительно проходятся по головке. Вспышка удовольствия пронзила напряжённое тело. Открывая глаза, Хэ Сюань на мгновение растерялся. Нет, обстановка не изменилась, но, кажется, он потерял на секунду сознание от оргазма. Что ж, с Хуа Чэном нет ничего невозможного. Колечко растянутых мышц конвульсивно подрагивало, когда член покинул нутро. Хэ Сюань напряг руки, помогая ссадить себя с алого демона и встал дрогнувшими ногами прямо на поверхность воды. Полностью подконтрольные ему, воды стали надёжной точкой опоры. Выравнивая дыхание, Хэ Сюань поднял взгляд. Снова их глаза были на одном уровне. Хуа Чэн щурился, словно ожидая чего-то от Черновода. Что ж, ему действительно было, что сделать. Гуль опустился на колени, продолжая смотреть в тёмный глаз, на секунду отразивший удивление. Скользнув ладонями по бёдрам, Черновод обхватил одной ствол у основания и прижался губами к головке. Резко втянутый воздух сквозь сжатые зубы послужил своеобразным сигналом. Хэ Сюань опустил взгляд на вновь наливающийся силой член, скользя языком по плоти. Пусть тренировались они с Хуа Чэном не первое десятилетие, раньше Хэ Сюань никогда не пробовал подобное. Впрочем, ему вполне хватило десятка проб этой практики со стороны алого князя демонов и одного сборника, чтобы понять, какие действия принесут нужный результат. Обхватив головку губами, Черновод втянул ту немного глубже и провел с нажимом языком у кромки крайней плоти, срывая первый трепетный вздох. Выпустив плоть изо рта, Хэ Сюань обвёл языком выступающие венки, оставил поцелуй у самого основания и прошёлся языком до кончика, задевая уздечку и надавливая на уретру. Чувствительный язык подмечал любые вибрации тела, отмечая наиболее удачные действия. Черновод старательно вылизывал, посасывал и дразняще иногда задевал зубами, полностью сконцентрировавшись на ощущениях, пока его чуть не оглушил рык: — О боги, возьми его! Хэ Сюань поднял взор. Хуа Чэн, опираясь на скелет, смотрел на него с нескрываемой похотью и желанием. Всё его тело было напряжено, иногда подрагивая. Черновод опустил веки и, спрятав зубы, заглотил головку, в размеренном темпе отдаляясь и насаживаясь дальше. Язык не прекращал танцевать по венкам и головке, пока Хэ Сюань не заглотил наполовину. Плоть заполнила рот, проскальзывая в глотку. Мертвецы не чувствовали рвотных позывов от подобного, потому Хэ Сюань снова двинулся, вбирая член до конца. Чужие пальцы зарылись в волосы, сжимая те на затылке и прижимая ближе к паху, а глотку окропило семя. Черновод подождал, пока хватка на затылке ослабнет, и выпустил изо рта член. Хэ Сюань в посмертии был практически олицетворением чревоугодия. Он пожирал демонов для развития, поглощал еду в несметных количествах для удовлетворения фантомного чувства голода и смаковал самые восхитительные деликатесы, получая невообразимое удовольствие. Возможно, поэтому алый князь демонов никогда не предлагал ему воспользоваться языком во время секса. Потому что Хуа Чэн не был для Черновода деликатесом, который свёл бы своим вкусом с ума. Однако… Хэ Сюань вытер костяшками пальцев белёсую струйку с подбородка, всё ещё приходя в себя. Он не знал, почему Хуа Чэн начал вызывать в нём доверие. Может, потому что они оба были одарены ужасной судьбой и сполна хлебнули грязи при жизни, может, потому что алый демон стал первым и единственным существом, который брал Хэ Сюаня, доставляя столько удовольствия. Возможно, это был изначальный план непревзойдённого: запечатлеть на себя Черновода этим удовольствием, превратить в покорного последователя. Хэ Сюань не знал. Хуа Чэн слишком не вписывался в его ограничения, чтобы понимать того полностью. Был слишком ярким для его бесцветно-контрастного мира. В любом случае, он уже показал своё отношение к алому князю. Тот не дурак, поймёт легко. Было легче от той мысли, что с завтрашнего дня они не будут видеться. Небесные чертоги — не то место, где можно проявлять неосторожность, так что Хэ Сюань уже давно договорился поставить этот день последним для практики. Умениям Хуа Чэна уже давно можно было давать оценку «Непревзойдённый» в постели. Поднявшись на ноги, Хэ Сюань добрёл до собственной чёрной мантии. Глаза были открыты, но Черновод не фокусировал взгляд, ориентируясь на ощущения. Чёрная ткань прикрыла наготу, и гуль направился к выходу. С тихим плеском скелеты рыб уходили под воду, возвращаясь в Южное море. Хотелось дойти до собственных покоев и отдохнуть. И вымыться. Перекусить тоже было бы неплохо… Руки мягко обняли поверх плеч, останавливая Хэ Сюаня и заставляя вздрогнуть. Ему мало? Обычно пары-тройки раз было достаточно… — Я загляну к тебе на Небеса через несколько дней, как обустроишься, — прозвучало у самого уха, и губы ласково прихватили кожу. Плечи дрогнули, но Черновод быстро взял тело под контроль. Не думай слишком много. Хуа Чэн одержим наследным принцем. С чего бы ему менять белое на чёрное?