В диапазоне между отчаянием и надеждой

— Хочешь сказать, ты просидела за своими картинами всю ночь? Лайя стягивает с мокрых пальцев одноразовые перчатки, нервно кусая губы. Иногда у неё создаётся ощущение, словно она снова живёт с мамой, а та всё никак не устанет ревностно отстаивать нормальное питание и сон безответственной по отношению к себе неумёхи. Лайя несогласно качает головой. — Нет, я спала. — Пять минут? — в зелёных глазах вина застывает в пополам с сочувствием. Поверил, что она «посидит ещё часик и пойдёт спать». Не проконтролировал. Идиот. — Пятнадцать, — Лайя водит смоченной в растворе кистью по полотну. — Слушай, это не дело, — парень шагает ближе к столу, примечая её любимый кофейный стакан — раза в два крупнее стандартного. Едва ли чашка была первой. — Я понимаю, сроки горят и всё такое, но себя нужно жалеть хотя бы время от времени. Ни одно даже самое отважное на свершения сердце не выдержит этот твой безумный ритм реставраторской жизни. Лайя вздыхает, покаянно опуская глаза. Усталость давит на виски, пальцы подрагивают от перенапряжения. Но вот так всё бросить она не может — сроки в самом деле поджимают. Лео опускается на корточки и ловко тянет стул на себя, приникая лбом к её груди. Лайя откладывает кисть, тихо выдыхая. Ладони накрывают вихрастую голову. — Лео, если до завтра я не сдам заказ... — Если ты доведёшь себя до изнеможения, — Лео перехватывает своего нерадивого раставратора под колени, стаскивая с рабочего места. — Я твоему ненормальному заказчику перчатку с растворителем на голову натяну. — Ты кровожаден... — сонно бормочет девушка, обвивая шею непослушными руками. Зевает, утыкаясь носом в ключицу, и тихо просит. — Не давай мне спать долго. Разбуди через полчаса. Лео накрывает тонкое тело своей возлюбленной простынью, невесомо целуя в висок. — Спи уже, работяга. Парень, не без сожаления отстраняясь, бредёт в душ.