Предлагаю пари, Малфой

      Он стоял с привычным прищуром серых глаз, облокотившись одним плечом о дверной косяк. Его внешний вид выражал любопытство с полной сосредоточенностью, будто он хищник, выжидающий подходящего момента для нападения на свою жертву. Она была его жертвой.       Сейчас гриффиндорка выглядела расслабленно, танцуя на этом импровизированном танцполе в кругу близких друзей. Мысль о том, что он здесь лишний, писклявым голосом кричала внутри черепной коробки, но пообещав себе не думать об этом, он просто наблюдал за всем происходящим.       Крам наглым образом прижимал её к себе, распуская свои руки, а она так охотно подчинялась его желаниям. Ему это не нравилось. Сейчас, а желательно всегда, Грейнджер должна быть только его. Если бы он знал, как ощущается чувство ревности, то подумал бы, что это именно оно.       Забавно, что мелкая Уизли не сообщила ему о приезде Виктора, в этот раз она решила не упрощать ему задачу. В этом было что-то волнующее, вкус соперничества только подогревал интерес. По словам Джинни, все, кроме Гермионы, были предупреждены о его прибытии на этот вечер, и, встретившись с карими блюдцами, он только в этом убедился.       Эффект неожиданности сработал на отлично. Издалека казалось, что она даже задержала дыхание, увидев его. От этого он не смог удержать своей довольной ухмылки. Хотелось надеяться, что Крам был не способен вызвать у неё таких эмоций.       Грейнджер смотрела на него, не моргая и не двигаясь, и это было прекрасно. Создавалось ощущение, что сейчас только они вдвоём в этом зале — сделать пару шагов к ней навстречу, и она уже будет твоей. Нет никаких прежних преград, из-за которых они не могли быть вместе. Гермиона ещё никогда не была так близко.       Их зрительный контакт прервал третий лишний, который держал её в своих руках, не понимая, что могло вызвать у девушки такой ступор. Увидев, как Малфой наблюдает за ними, Виктор свёл свои густые брови на переносице, тем самым выражая своё негодование. Наверное, Джинни проявила свою хитрость не только по отношению к нему.       Он оттолкнулся от дверного проёма, направляясь к ним, попутно захватывая с ближайшего столика выпивку. На вкус что-то горькое, похожее на огневиски. То что нужно.       Кажется, сердце подало признаки жизни только тогда, когда он сделал шаг навстречу к ней.       Первый шаг. Она начала дышать.       Второй шаг. Паника подступала к ней такими же размеренными шагами, что и Малфой.       Третий шаг, и крепкие руки Виктора уже не так ощутимы на её талии.       Если это очередной сюрприз от Джинни, то ей не избежать её гнева. А может не избежать благодарности.       — Здравствуй, Гермиона, — голос мягкий и бархатистый, словно каждая нотка была направлена на её соблазнение. Она стала забывать, как он мог на неё действовать.       Глаза Гермионы пробежали по его лицу, задержавшись на губах, когда он провёл по ним языком, наверное, собирая оставшиеся капли напитка.       — Здравствуй, Малфой, — никаких имён, Гермиона, держи свои эмоции под контролем.       Он лишь усмехнулся себе в бокал, поворачиваясь к парню, который всё это время наблюдал за ними, молча подмечая для себя их войну взглядов.       — Виктор, — Драко протянул свободную руку, приветствуя своего соперника, — рад встрече.       — Здравствуй, — ответил тот, до сих пор хмуря свои брови, — не ожидал тебя здесь увидеть.       И если можно было что-то доказать друг другу с помощью крепкого рукопожатия, то они бы продолжили усиливать давление, пока один из них бы не сдался.       Гермиона наблюдала за ними, стараясь собрать свои мысли во что-то цельное, но видимо алкоголь уже подействовал на мозг, не давая возможности на привычный ход мыслей. Одновременно хотелось ударить этого мерзавца, который посмел так просто сдаться, но в то же время хотелось кинуться ему на шею и сказать, как же сильно она скучала. Возникало ощущение, что время замедлило ход специально для того, чтобы она прочувствовала каждой клеточкой свои чувства неловкости, неуверенности, злости и торжества.       Вот оно — её желание, стоит как ни в чём не бывало рядом с ней, маня в свои сети.       — Я не мог пропустить твой день рождения, — Драко уже не смотрел на Виктора, отвечая на его реплику и глядя лишь в испуганные золотистые глаза. Ему хотелось, чтобы она поняла, что он ещё не сдался. Он до сих пор в игре. Хотя нет, это уже вовсе не игра.       — Странно, ведь я тебя не приглашала, — обида на него говорила сама за себя, — но так и быть, раз ты уже здесь, то можешь насладиться этим вечером. Если тебе нужна компания, то думаю Джинни и Гарри тебе не откажут, — девушка говорила с не характерной для неё язвительностью. Но он прекрасно понимал, что заслужил такого ответа. Только вот так просто на этот раз он не отступит.       — Я бы хотел насладиться этим вечером вместе с тобой, Гермиона.       Ей хотелось кричать. Почему, когда она решила оставить прошлое позади, оно так настойчиво стучится в дверь, не желая слышать отказа?       Она не могла сформулировать достойный ответ на такую дерзость и самонадеянность с его стороны, но на помощь пришёл Виктор: — Я думаю, Гермиона вправе сама выбирать компанию на этот вечер, Малфой, — вежливость, граничащая с грубостью.       Ревность Виктора была очевидна и так глупа, он не имел на неё ни малейшего права. Писклявый голос собственных мыслей снова дал о себе знать, задавая логичный вопрос: «А какое право на неё имеешь ты, Малфой?».       Никакого.       Только он здесь именно для того, чтобы заявить права на свою мечту, не боясь быть услышанным этим миром. В этот раз он будет честен, и Грейнджер сама примет решение, ведь если в чём-то Драко был согласен с Крамом, так это в её праве выбора, но почему-то интуиция, а может пресловутая самоуверенность Малфоев, говорили ему, что Гермиона не ошибётся в своём решении, надо лишь дать понять, что он не собирается отступать.       — Думаю, ты прав. Компанию на вечер она выберет сама, благо, выбор у неё велик, но что-то мне подсказывает, что с компанией для продолжения этого вечера, перетекающего в ночь, она уже определилась, — не прерывая зрительного контакта с ней, сказал он. — Я подойду к тебе чуть позже, Гермиона.       Глядя на то, как он направляется к её друзьям, она растерянно переминалась с ноги на ногу, желая остановить его и спросить, что это всё, чёрт побери, значит. Он будто расставил вокруг неё капканы, ожидая, пока она попадётся хотя бы в один из них, чтобы забрать свою добычу. Каждая её мысль была направлена на него, поэтому Гермиона не заметила, как сильная рука Виктора нежно взяла её за талию, направляя их к барной стойке. Это были не те руки, которые бы она хотела сейчас ощущать.       — Выпьем? — пододвигая к ней бокал с вином, он не сводил с неё своего изучающего взгляда. Интересно, сколько нужно выпить алкоголя для того, чтобы не думать о нём? Это было невозможно.       Взяв предложенный бокал, она сделала жадный глоток. Это заставило её поморщиться от терпкого кислого вкуса, который обволакивал её горло, оставляя после себя неприятное послевкусие. В Италии вино было в разы лучше. Рядом с ним все вещи казались лучше.       — И как давно это у вас продолжается? — его вопрос заставил прекратить попытку прожечь своим взглядом спину Малфоя и обратить внимание на своего собеседника.       — Прости, ты сейчас о чём? — попытка притвориться непонимающей дурочкой провалилась, так как сидящий напротив мужчина уже усмехался её ответу.       — То, что между вами с Малфоем, видно невооружённым глазом, Гермиона, — не вопрос, а констатация факта.       — Ничего нет и быть не может, — будто говоря самой себе, пытаясь хоть как-то остановить это безумие.       Вечер перестал приносить удовольствие, но и уйти она так просто не могла. Являясь виновницей этого торжества, она спокойно принимала поздравления от каждого из гостей, которые и не думали оставить её в покое. Виктор сидел рядом и молчал. Это молчание для неё было гораздо привычней.       Глаза сами искали его силуэт. Драко стоял по другую сторону зала, общаясь с бывшими однокурсниками. Выглядело это весьма странно, как будто он пришёл сюда не ради неё. И с какой целью он явился? В очередной раз напомнить о себе? Только была одна проблема: не было ещё и дня, чтобы её мысли не возвращались к нему.       Из колонок послышалась знакомая мелодия. Их песня. Удивительно, как все вещи, которые хоть как-то были связаны с ним, приобретали особую значимость. В прошлый раз она танцевала с Драко медленный танец на глазах у всех, не думая о последствиях. В прошлый раз она была в его крепких руках и ей это жутко нравилось. Нравилось чувствовать себя защищённой рядом с ним.       Глупая мысль возникла по щелчку пальца в голове, и уже никто не мог её остановить.       Вскакивая с высокого барного стула, стараясь удержать равновесие, она протянула свою руку Виктору.       — Потанцуем?       Не дождавшись его ответа, Гермиона схватила его руку и потянула за собой на танцпол.       В центре зала уже танцевали несколько парочек: Невилл и Луна топтались на месте, не отрываясь друг от друга, Джордж что-то нашёптывал Анджелине на ушко, отчего она тихонько смеялась, утыкаясь ему в шею. Также от медленного танца не отказались и Поттеры.       Долго не раздумывая, она положила свои руки на плечи Виктора и начала раскачиваться из стороны в сторону, медленно кружа. В голове была только одна мысль: «Как тебе такое, Малфой?».       Поймав его пристальный взгляд, она не хотела прерывать зрительный контакт, ей было нужно убедиться, что он всё видит. Он не может просто так появляться в её жизни, переворачивать всё вверх дном и поспешно исчезать. Смотри, Малфой, я могу спокойно жить без тебя. Я смогу выбрать не тебя.       И он видел. Драко видел, как она снова его провоцирует. Внутри него разгорался пожар, в который Грейнджер подкидывала сухих дров, дабы увеличить силу обжигающего пламени.       Допивая уже не первый бокал крепкого алкоголя, он был в шаге от того, чтобы сразиться с Крамом за сердце именинницы, но будто услышав его мысли, соперник поспешно удалился, оставив на прощание лёгкий поцелуй на щеке Гермионы. Видимо, удача сегодня была на его стороне.       Огибая танцующие пары, он подошёл к ней сзади, пока она смотрела в спину уходящего молодого человека.       Его рука коснулась её талии, чувствуя под ладонью напрягающиеся косые мышцы. Поворачивая её к себе, он не оставил ей ни малейшего шанса на побег. Прижав одной рукой её тело максимально близко к себе, другой он нежно прошёлся вдоль руки, останавливаясь на тонких пальчиках, захватывая их в свои оковы. Ей ничего не оставалось, кроме как послушно поддаться его правилам. Снова.       — И почему ты решила, что можешь танцевать с другим под нашу песню? — томный голос обволакивал её сознание, погружая в транс. Он был слишком близко. Недостаточно близко…       — Я имею право танцевать с кем захочу, — неуверенно, сомневаясь в собственных словах. Она точно могла так поступать? Малфой действовал на неё неправильно. Где твоя гриффиндорская уверенность, Грейнджер? Ах да, она покидает тебя, как только ты оказываешься рядом с хитрым змеем.       — Я так не думаю.       Он наклонился ближе, ощущая приятные прикосновения кудрявых волос, которые он так полюбил. Этот момент стоил всего пережитого. Сейчас Гермиона Грейнджер в его объятиях. Она его, как и он её. Пусть забирает все, что захочет: сердце, душу, чувства — для неё ничего не жалко. Лишь бы не потерять снова.       «I want you to notice       When I'm not around       You're so fuckin' special       I wish I was special»       Прислушиваясь к словам любимой песни, она понимала, что признает, каким же теперь чертовски особенным стал и он для неё.       От осознания своих чувств стало не по себе. Дышать тяжело. Не выдержав этой пытки, она вырвалась из его объятий, когда он ослабил свою хватку. Ей нужен свежий воздух, ей нужно было уйти.       Выбежав на улицу, тяжело дыша от переполнявших её чувств, она облокотилась на фонарный столб, который освещал тёплым светом улочку, погрузившуюся в вечернюю темноту. Почему всё именно так? Почему обиду на него перевешивало чувство удовольствия от нахождения рядом с ним, и эта ее зависимость была так очевидна даже для окружающих, если и Виктор смог понять, кем заняты ее мысли, потому и ушёл. Она боролась сама с собой, не понимая, что же её так беспокоит. Страх перед своими чувствами и неизвестностью пожирал её изнутри.       — Гермиона, — он не мог её оставить, поэтому уже стоял в проходе этого злосчастного бара и смотрел на её попытки самоуничтожения.       — Нет, Малфой, хватит! — поворачиваясь к нему и глядя, как он готов выслушать всё, что её тревожит, хмуря взгляд. — Как долго ты собираешься продолжать играть моими чувствами? Это ненормально, что ты сначала уходишь, оставляя меня, не стараясь как-то бороться за наши отношения, а потом возвращаешься как ни в чём не бывало! Это ненормально, Малфой. Почему я должна тебе снова поверить, скажи мне?! — её голос срывался на крик. Ей было страшно услышать его ответ, но в то же время это было необходимостью.       — Я не знаю, Грейнджер, — подходя к ней ближе, не отрывая от неё своего взгляда, — но я очень этого хочу…       Она бы хотела продолжить кричать на него, только не успела сказать ни слова, как почувствовала обжигающие губы, которые накрыли её настойчивым поцелуем. Его руки зарываются в копну её волос и притягивают ближе к себе. И вот уже сердце бешено колотится не от злости, а от желания.       Сдаётся.       Гермиона втягивает в себя воздух и закусывает его верхнюю губу, дав понять, что всё ещё злится. Эти секунды длятся бесконечно, пока он проводит пальцами по её спине и проходится дорожкой поцелуев ближе к мочке уха, вызывая этим дрожь по всему телу, которая сопровождалась маршем мурашек. Хочется большего. Она прижимается грудью ближе к нему, и он охотно отвечает ей тем же.       Она разорвала этот поцелуй, получая в ответ недовольный стон.       — Грейнджер, просто…       — Замолчи и приготовься аппарировать, — оборвав его слова, в следующую секунду она представляет гостиную своей квартиры.       Водоворот магии уносит их с безлюдной улицы, оставляя после себя лишь развевающиеся пожелтевшие листья от потока поднятого ветра.

***

      Гостиная Грейнджер встречает их манящей темнотой. Под покровом ночи всегда исполняются самые тайные желания. То, что сейчас происходит между ними - это не что иное, как тайное желание каждого, которому не позволяли исполниться тысяча ненавистных «Но».       Аппарировав в таком же положении, в котором они стояли на улице, он, не разрывая телесного контакта, впился в её губы. Гермиона была решительна как никогда, отвечая ему взаимностью.       — Малфой, я…. — она что-то пыталась сказать, но властный голос прервал её слова.       — Просто замолчи, Грейнджер, сейчас я не хочу слышать ничего, кроме твоих стонов.       И этого хватило, чтобы она действительно простонала ему прямо в губы, которые горели огнём.       Это совершенно не тот нежный поцелуй, который был раньше. Это что-то дикое, желанное, со вкусом страсти на устах.       Если бы у неё спросили, какова же страсть на вкус, то она без запинки бы ответила, что это чувство такое же прекрасно-пьянящее, как и вкус губ Драко Малфоя.       Приглушённый рык прозвучал после того, как она оттянула его нижнюю губу, тут же пройдясь влажным языком по оставленному укусу. Он воспользовался моментом и усилил поцелуй.       Дрожащие пальцы зарывались в его растрепанные волосы и притягивали ближе к себе. Дикое желание приятной волной разливалось по её телу, заставляя растворяться в нём и теряться в ощущениях наслаждения.       На кончике языка чувствовался вкус виски, от этого привкуса их поцелуй казался чуть горьким, но всё, что Гермиона хотела сейчас, так это забрать как можно больше его горечи себе.       Он разворачивает её спиной и прижимает ближе, притягивая руками женственные бёдра. Его эрекция дает ей знать, как сильно он жаждет продолжения.       Мужские руки поддевают тонкий свитер, задевая нежную кожу горячими подушечками пальцев. Уверенным рывком он стягивает её кофту и откидывает её в сторону. Уличный фонарь приглушенным светом освещает гостиную, и в этих бликах он обводит взглядом её изящную спину, попутно убирая кудрявые волосы на одну сторону.       Горячее дыхание обжигает её кожу, когда Малфой целует плечо, поднимаясь всё выше. Он проводит влажным языком по мочке её уха, слегка прикусывая, и от этого Гермиона опрокидывает свою голову на его крепкое плечо. Всё так, как он и представлял. Нет, это лучше, чем он мог себе представить.       Руки нашли бретели от лифа, которые, благодаря поспешным движением рук, опустились вниз. Под подушечками пальцев ощущались мурашки, которые не оставили без своего внимания ни один сантиметр на коже девушки.       Чуть ли не разорвав застёжку бюстгальтера, Драко разворачивает её к себе лицом и не может оторвать своего взгляда от женственных изгибов. Она прекрасна. Она только его.       Глаза Гермионы ослепляют своим неприкрытым желанием, грудь часто поднимается от учащённого дыхания. Она пытается протянуть свои ладони к подолу его кофты, чтобы раздеть его, но он сам стягивает с себя ненужную вещь, чтобы побыстрее прижать её тело к своей груди.       Слишком долго. Ему нужно почувствовать её полностью.       Подхватив её бёдра, он усаживает гриффиндорку к себе на руки, ощущая её мягкие ягодицы в своих ладонях. Грейнджер тяжело дышит ему в шею, стараясь ухватить губами каждый сантиметр его кожи. Она целует и кусает, поспешно зализывая оставленные отметины.       Желание, граничащее с сумасшествием.       Её обнажённая грудь касается его, и это превосходно. Беспорядочные мысли в голове кружат подобно урагану. Он мог бы её взять прямо у стены, а мог бы кинуть её на журнальный столик, не заботясь о том, насколько бы им было комфортно заниматься сексом на твёрдой поверхности.       Решение приходит само, когда он упирается ногами о подлокотник мягкого дивана и аккуратным движением опрокидывает хрупкое тело. Её волосы распадаются в разные стороны, она закусывает нижнюю губу, пока дрожащие от возбуждения пальчики расстёгивают пуговицы ненужных брюк.       Звонкий стук пряжки от ремня разносится по всей комнате. Это напоминает звук гонга, который оповещает о начинающемся раунде, от которого уже никто не сможет отказаться.       Стянув с себя мешающую одежду, они остаются только в одном нижнем белье, и это последняя преграда перед их удовольствием.       Драко нависает над ней, словно укрывая от внешнего мира, запоминая этот момент. Момент, когда они ещё могут отказаться, но оба понимают, что в этом нет никакого смысла.       Грейнджер притягивает его за плечи ближе к себе, настойчиво целуя. Они оба дрожат от искушения, но не спешат, растягивая удовольствие.       Его губы ласкают её шею направляясь всё ниже к её вздымающейся груди. Гермиона издаёт приглушённые стоны, когда он обводит языком её сосок и втягивает его в рот, посасывая и дразня. От издаваемых ею звуков он теряет контроль, понимая, что это самое восхитительное, что он когда-либо слышал.       Подхватывая её под спину, он укладывает девушку так, чтобы ему было удобно устроиться между её ног. Коленом раздвигает её ноги чуть шире, а свободной рукой проходится по внутренней стороне бедра. Рука чувствует кружево трусиков, и недолго думая, он проскальзывает под них, ощущая влажность на своих пальцах. Она его хочет так же сильно, как и он её. От этих мыслей его член дёргается в знак подтверждения.       Пока его язык занят изучением изгибов груди, пальцы выводят круговые движения на её клиторе, от чего она прерывисто дышит и тянет его за волосы. Бёдра начинают подаваться навстречу его движениям, и это сводит его с ума.       — Пожалуйста, Драко… — скулит от желания почувствовать большее.       — Скажи мне, что ты хочешь, — его голос изменился до неузнаваемости: хриплый, дурманящий разум.       — Я хочу тебя, — говорить о своих желаниях ещё никогда не было так просто.       Средний и безымянный палец проскальзывает внутрь неё, а большой надавливает мягким касанием на чувственный бугорок. От этого движения она выгибается дугой, не оставляя между ними абсолютно никакого свободного пространства.       Ритм пальцев ускоряется внутри неё, по руке уже стекает выделяющаяся смазка. Он способен довести Гермиону до оргазма лишь одними пальцами.       — Не сдерживай своих стонов, я хочу тебя слышать, — уткнувшись в её шею шепчет Драко.       И она его слушается. Балансируя где-то на краю пропасти, она срывается на крик, когда ноги напрягаются от подступающей волны наслаждения. Малфой кусает её за плечо, сдерживая себя из последних сил. Её тепло передается ему и хочется наконец-то ощутить себя в ней.       Не дав Гермионе опомниться, он резко перекатывает её на себя. И вот они оба уже сидят на этом диване. Она смотрит на него возбужденными глазами сверху вниз, оседлав его, и этот момент стоит всех предыдущих неудач, которые они потерпели.       Гермиона впивается в него своими губами, которые распухли от бесконечных поцелуев, и трётся о его член, который уже ноет от необузданного желания. Сладкая пытка, не иначе.       Пройдясь одной рукой по её спине, очерчивая силуэт, он немного приподнимается и стягивает с себя ненужное бельё. Горячие тела находят друг друга. Это то, чего они так долго хотели. Сгорая от нетерпения, она замирает в ожидании, пока не чувствует головку члена у входа во влагалище. Толчок, и громкий стон удовольствия, вырвавшийся наружу, сливается воедино, как и их тела.       Глаза у обоих распахиваются и находят друг друга. Секунда, другая и вот кто-то из них решается продолжить движения.       Она находит подходящий ритм и уже не может удержаться от этих восхитительных ощущений, которые собрались у неё внизу живота, распространяя жаркие волны удовольствия по всему телу.       Его поступательные толчки усиливаются с каждым разом, доходя до новых пределов. Ей нужно привыкнуть к нему. Ему нужно держать себя в руках. Только вот Грейнджер не думает об этом, она поднимается и резко опускается на его член, выгибая спину, чтобы впустить его как можно глубже.       — Чёрт… — он целует её грудь, пока его рука проходит вверх по её животу, направляясь к шее. — Ты просто невероятна.       Гермиона опрокидывает голову назад, подставляя свою шею для его захвата, и замирает.       Драко удерживает её левой рукой за талию, а правой обхватывает тонкую шею. Она ждёт пока его движения станут глубже, и он исполняет её желание.       Звуки резких шлепков и чувственных стонов разносятся по всей квартире. Он не выдерживает первым, желая быстрее получить долгожданную разрядку. Обхватывает её талию и кладёт снова на спину. Теперь набранный темп сводит с ума обоих.       Её руки хаотично блуждают по его телу в попытке зацепиться за что-то реальное, пока ноги, которые обвили его подтянутый торс, подталкивают его ближе к себе, помогая ему сделать движения ещё резче.       Руки сдавливают её бедро, прижимая ближе к себе, наверное, останутся синяки, но сейчас на это плевать. Он залечит все её раны, если она позволит ему быть с ней снова и снова.       Гермиона отдаётся ему, даже не подозревая, как долго он об этом мечтал. Его член скользит в ней и чувствует, как её стенки начинают сокращаться от удовольствия.       Наблюдая за тем, как она закрывает глаза и покусывает нижнюю губу, сосредоточившись на своих ощущениях, он опускает руку между их телами и касается пальцами её клитора.       — Давай, Гермиона, я хочу, чтобы ты кончила ещё раз, — требовательно говорит ей прямо у мочки уха, затем проводит по ней языком, и, кажется, это действие ей нравится.       Она извивается под ним, тяжело дыша. Липкое от пота тело максимально прижато к нему. Ускоряя движение рукой, стараясь сдерживать подступающий оргазм, он смотрит как она прикрывает рукой свои глаза и содрогается всем телом. Её стенки сжимаются вокруг его члена, и он в секунде от того, чтобы догнать Гермиону.       Нарастающее напряжение достигает предела, и он кончает следом за ней, изливаясь внутрь, издав протяжный гортанный стон.       Расслабленность и удовлетворение — это то, что обрушивается на них, пока они оба тяжело дышат в объятиях друг друга. Счёт времени потерян. Его тело полностью не поддаётся контролю, придавливая собой Гермиону.       — Ты меня сейчас раздавишь, — она ласково целует его в районе ключиц, и он чувствует, как девушка улыбается при этой фразе.       Неохотно выйдя из неё, он резко садится рядом с ней. В голове тревожно пробегает мысль о том, что, возможно, сейчас она его прогонит. Грейнджер, подобно ласковой кошке, ластится к нему под бок и кладёт свою голову ему на плечо. Её пальцы вырисовывают на горячем животе замысловатые узоры, и только после этого он расслабляется.       Разве может быть что-то лучше, чем этот момент?       — Если хочешь, можем пойти принять душ, — говорит ему шёпотом, уже сама заманивая его в свои сети.       Уголок губ сам по себе дёргается от улыбки. Малфой понимает, что рядом с ней его ждёт ещё множество лучших моментов. И предстоящий совместный «душ» не будет исключением.

***

      Утром он проснулся от того, что кудри девушки снова щекотали его лицо.       — Грейнждер, как бы сильно я ни любил твои волосы, но это просто невыносимо, — открыв глаза, он ужаснулся. — Какого…       Рыжий комок шерсти лежал рядом с ним, виляя из стороны в сторону своим пушистым хвостом. Кот изучал его пристальным взглядом, казалось, что в его маленькой голове замышляется хитрый план по уничтожению незваного гостя, который занял его любимое место в постели хозяйки.       Протянув аккуратно свою руку ближе к Живоглоту, он зарылся пальцами в рыжую копну мягкой шерсти. На удивление кот не стал раздирать своими когтями его пальцы, а лишь наклонил свою мордочку, подставляя ухо ближе к гладящей его руке.       Драко усмехнулся: — Ну что, рыжая морда, придётся нам как-то разделять внимание твоей хозяйки, — Живоглот недовольно промяукал, будто понимая, что он ему говорит. — Кстати, где она?       Он вспомнил, как Грейнджер исполняла все его желания этой ночью, и улыбнулся сам себе. Наверное, именно так ощущается счастье.       Она отдавалась ему с такой чувственностью и искренностью, заставляя его утопать в омуте наслаждения. Именно поэтому ему просто не хотелось отпускать её из своего плена. Собственно, что он и сделал — захватил душу и тело гриффиндорки под свой контроль, не дав ей шанса на побег. Так они и уснули, прижавшись друг другу, боясь проснуться и понять, что всё это было лишь плодом их воображения.       Из приоткрытой двери доносились брякающие звуки посуды и тихое ворчание.       Встав с кровати, он взглянул на себя в висевшее на стене зеркало. Растрёпанные волосы, яркие засосы на шее и довольная расплывающаяся улыбка. Грейнджер оказалась не такой уж и скромной. Под образом чопорной девушки скрывалась настоящая львиная страсть.       Запустив пятерню в свои волосы, он растрепал их ещё больше, стараясь придать им подобие небрежной причёски. Улыбаясь, он вышел из спальни и был довольно-таки удивлён. Вся квартира была окутана в дымку, которая наполняла лёгкие горьким вкусом.       — Грейнджер, ты решила устроить пожар? — он подошёл к девушке, которая размахивала полотенцем, стараясь разогнать клубы дыма.       В раковине шипела сковородка, в которой виднелись остатки неудавшегося завтрака. Она выглядела расстроенно, хмуря брови в негодовании, как же такое могло произойти.       — Я просто не разобралась ещё с этой плитой, Малфой, — она взглянула на него строгим взглядом, явно не желая признавать свою неудачу. — Да перестань же смеяться.       — Ну уж нет, — он подходит к ней, забирая из рук полотенце и откидывая его на столешницу, — не каждый день увидишь, как выдающая волшебница нашего времени терпит неудачу.       Он прижимает её спину к краю кухонного стола и расставляет руки по обе стороны от её тела. Грейнджер расслабляется и уже улыбается ему своей очаровательной улыбкой, которая отзывается в его душе тёплой волной. Она кладёт свои тонкие руки на его широкие плечи, и он уже не может представить, как раньше жил без этого.       — Вообще-то ты смеёшься над нашим с тобой несостоявшимся завтраком, — целует его в губы и закрывает глаза. Хочется целовать его каждую минуту. — Но я могу заказать нам пиццу.       — Пиццу? — он неохотно прерывает их поцелуй, когда она начинает говорить, но вот его руки не хотят останавливаться, забираясь ей под растянутую футболку. Сжимая её упругие ягодицы, он прижимается ближе к ней, сообщая о своём желании повторить с ней то, что было между ними этой ночью.       — Малфой… — шепчет она и пытается отстраниться, — я думаю, ты тоже будешь не против подкрепиться.       Но он уже усаживает девушку на стол, не спрашивая разрешения на продолжение. Поднимает выше её футболку и прокладывает дорожку поцелуев от заострённых ключиц до нежной груди. Гермиона подаётся вперёд, не понимая, как можно отказаться от него. Отказаться от своего желания.       Парень запускает руку в её распущенные волосы и оттягивает их немного назад, увлекая её в пьянящем поцелуе.       — Я не откажусь от завтрака только после того, как ты кончишь, Грейнджер.       Его рука отодвигает в сторону её нижнее бельё, пальцы проходятся по мокрым складкам, и она стонет ему прямо в губы, ожидая, когда он стянет с себя боксеры.       Твёрдый член проскальзывает в неё, и оба не могут остановиться от дикого набранного темпа. Громкие шлепки звоном раздаются по кухне, заполняя собой каждый сантиметр свободного пространства.       Чувства наполненности и правильности происходящего раз за разом дурманят трезвый рассудок, вызывая ощущение эйфории.       — Драко… — тихо срывается с её уст, и он готов кончить лишь от того, что слышит звуки своего имени, которые так легко произносит эта девушка.       — Скажи это ещё раз, — Гермиона встречает серые радужки глаз, которые стали на несколько тонов темнее от возбуждения, прижимается ближе к нему, зарываясь руками в его растрёпанные волосы и выполняет его простую просьбу.       — Драко… — шёпотом уже на ушко, следом проводя языком по его мочке.       Внутри как будто оборвался трос, который всё это время удерживал его от шага к манящей пропасти.       Не сдерживая себя, он толкается в неё пока она царапает его спину и закусывает кожу на горячем плече.       Оставь на мне новые шрамы, Гермиона.       Ноги дрожат, когда волна наслаждения поднимается от кончиков пальцев к сконцентрированному напряжению, собранному внизу живота.       — Да, Грейнджер, вот так, — он говорит это сам себе, не слыша больше ничего, кроме биения своего сердца, которое, кажется, скоро вырвется из грудной клетки.       Она напряжена до предела, и последние его поступательные движения доводят её до самой вершины удовольствия, с которой она готова упасть в самую бездну.       Малфой последний раз двинул бёдрами, после чего замер, запрокидывая голову назад, упираясь ладонями о деревянный стол, когда от пульсации крови и сокращения мышц наконец-то почувствовал фееричный оргазм.       Устало целуя её в мокрый от пота лоб, он отодвигается от Гермионы, наблюдая, как та расплывается в довольной улыбке.       — Вот теперь можно и позавтракать.

***

      Выходные подходили к концу. Время снова играло не в её пользу. Гермионе не хотелось думать о том, что же их ждёт дальше. Она была счастлива с ним здесь и сейчас. Надежда на продолжение теплилась у неё в глубине души.       В перерывах между сном и сексом они находили непринужденные темы для разговоров, поедая заказанную пиццу из ресторана, находящегося недалеко от дома. Но даже обычный разговор мог перерасти в бурную дискуссию, при которой оба были готовы разрушить созданную идиллию, не стараясь идти на уступки.       В этом не было никакого смысла. Они сражались друг с другом, не желая хоть как-то сгладить острые углы, пока один из них не затыкал бы другого в злом поцелуе.       Даже сейчас, сидя на диване и показывая ему свой любимый фильм, он умудрялся выводить её из себя своими репликами, от которых она уже устала закатывать глаза.       — Ну вот опять! — он указывал рукой на экран телевизора. — Она же просто глупая девчонка, которая сама не знает, чего хочет. — Драко смотрит на неё, ожидая, что сейчас уж она с ним согласится.       — Да как ты не можешь понять? Ей страшно сделать выбор. Она думала, что он оставил её и не стал даже бороться за их чувства. С Лоном она чувствовала себя стабильней, чем с Ноем. Это же очевидно! - это было невыносимо, Малфой не желал просто спокойно посмотреть этот фильм. Гермиона уже не один раз пожалела о своём предложении.       — Но ты же смогла выбрать меня?! — то ли вопрос, то ли утверждение. Он и сам не понял, как успел провести параллели между их отношениями и отношениями главных героев этого магловского фильма.       Гермиона выглядела растеряно. Она же смогла выбрать его, так почему не признается ему в этом. Настораживало чувство неизвестности. Он ведь ей так и не сказал, зачем вернулся. Драко просто появлялся тогда, когда ему это было нужно и так же исчезал, оставляя после себя лишь воспоминания. И если это были их единственные выходные, то она не хотела бы их портить подобными разговорами.       Малфой видел, как Грейнджер пытается судорожно перебирать все свои мысли, найдя в них правильный ответ, но он хотел от неё лишь искренности. Но чтобы получить искренность в ответ, нужно быть самому предельно честным.       — Гермиона, я не хочу давать тебе ложных надежд на спокойное светлое будущее. Со мной априори не может быть просто, ты и сама это видишь, но если ты позволишь мне быть рядом с тобой, забрать тебя с собой, то я обещаю сделать всё возможное для твоего счастья, — он повернулся к ней лицом, пройдясь левой рукой по её щеке, заправляя локон за ушко.       — Забрать куда? — и из всего услышанного она смогла зацепиться лишь за это?       — Я уеду в Болгарию, я подписал контракт, — как бы тяжело это ни было, но признаться в этом он был обязан. В этот раз Драко не сбегает, он предлагает быть ей рядом с ним.       Что и требовалось доказать. Никакой надежды на продолжение. Мысли о том, чтобы рассмотреть его предложение даже не возникло в её голове. Он не остановится, у него всегда найдётся тысяча причин для того, чтобы сбежать, даже не подумав задержаться. Лучше прекратить это всё сейчас, пока не стало ещё больнее. Хотя, казалось бы, больнее быть не может. Стабильность была важна для неё, и жаль, что Малфой так и не понял этого.       Горько усмехнувшись, Гермиона поцеловала его ладонь, которая грела её щёку и прошептала:       — Нет, Драко, я не готова каждый раз делать выбор в пользу тебя, не получая ничего взамен.

***

      Нарцисса Малфой сидела в любимой беседке на заднем дворе своего дома, укутавшись в тёплое шерстяное покрывало и наблюдая за тем, как осень вступала в свои права. Конец сентября на славу постарался, окрасив листву деревьев пёстрыми красками, словно художник, использовавший самые яркие цвета акварели.       За прожитые годы она научилась ценить момент. В жизни приходилось сталкиваться с трудностями, которые закаляли её сильнее любых зимних морозов, также были прожиты счастливые дни, воспоминания о которых согревали её одинокими вечерами. Сейчас же она просто жила, оглядываясь на своё прошлое с улыбкой, не жалея ни о чём. Хотя нет, была одна вещь, о которой она сожалела: ей так и не удалось научить своего сына принимать жизнь такой какая она есть, не стараясь убегать каждый раз, когда она преподносит ему свои испытания.       Драко пришёл к ней в беседку и молча сидел, погружаясь всё глубже в свои мысли. Зная, где проводил эти выходные её сын, она в очередной раз подумала о том, что Гермиона Грейнджер способна вызвать в нём как безудержное счастье, так и вселенскую грусть.       — Милый, как прошли твои выходные? — иногда казалось, что проще прибегнуть к способностям легилименции, дабы вытащить из своего сына хоть какую-то информацию, но она ценила его личное пространство и никогда бы не поступила с ним так.       — Хорошо, — облокотившись на спинку резной скамейки, он опрокинул голову назад, закрывая глаза.       — Именно поэтому ты сидишь сейчас рядом со мной, а не находишься в объятиях Гермионы Грейнджер? — с вызовом спросила Нарцисса, ожидая, когда же он перестанет убиваться горем, а возьмёт всё в свои руки.       Мама всегда знала, как выбить его из равновесия. Посмотрев на неё в ответ, он увидел её хитрый взгляд, который появлялся всегда, когда она хотела вытащить из него информацию. Сейчас не было настроения как-то отвечать на её предположения. В голове поселилась Грейнджер, которая шептала ему очередной отказ.       Он не мог понять, где допустил ошибку. Открывшись Гермионе, он ожидал взаимности, и получив невнятный ответ, его гордость пошатнулась. Если быть честным, он надеялся, что она поедет за ним, что сможет довериться. Но, видимо, он ошибался.       — Мам, ты ведь любила отца? — он никогда не спрашивал её об этом.       — Конечно любила, сынок, — взгляд смягчился, наполняясь теплотой. — У нас была удивительная жизнь, пока не наступили тёмные времена, — Нарцисса поджала свои тонкие губы. Никто из них не любил затрагивать тему их прошлых ошибок. — Твой отец был прекрасным юношей, который мог очаровать любую девушку благодаря своим изящным манерам. За ним хотелось идти, не думая о последствиях, ему хотелось доверять, — голос был пропитан тёплой грустью, мама ещё никогда не была с ним так предельно честна.       — Наверное, я не тот мужчина, за которым бы последовала женщина, — он горько усмехнулся, зачёсывая пятернёй свои волосы назад. Честность всегда вызывала неуверенность в себе.       Мама посмотрела на него добрым взглядом, поднимая уголки губ вверх. Теплота этого разговора приятной вуалью покрывала её душу. Хотелось поддержать его и помочь материнским советом, раз он был готов поделиться с ней своими переживаниями.       — Драко, послушай, она пойдет за тобой только тогда, когда почувствует в тебе ту уверенность, которой ей так не хватает. Эта девушка и так уже сделала достаточно шагов к тебе навстречу. Пора и тебе показать, на что ты способен ради неё, — сказала Нарцисса, кладя ему на колено тёплую ладонь, он был благодарен ей за эти слова.       — Какая прекрасная осень в этом году, — она перевела взгляд на пожелтевший сад, — у этих листьев есть лишь пара секунд до тех пор, пока они не лягут к нам под ноги, — её глаза провожали падающий на землю кленовый лист. – Наблюдая за ними, мы замедляем их неизбежную участь, — Нарцисса повернулась к нему и, глядя прямо в глаза, сказала: — Научись останавливаться, сынок, иногда не нужно убегать от трудностей, часто они вознаграждают наши старания.       Да, пожалуй, пора остановиться.

***

      7:50. Гермиона так и не пришла. С каких пор она изменяла своим традициям?       Этим утром он тщательно подготовился к их разговору, выстроив в голове чёткий план действий. Приведя себя в порядок, Драко направился сразу в кофейню в надежде застать гриффиндорку за чашкой утреннего кофе перед рабочим днём. Прождав её двадцать минут, он собрался уходить, захватив с собой два стаканчика с кофейными напитками, которые бариста любезно поместил в удобную подставку.       Если она решила нарушить его планы, то у неё ничего не выйдет.       Проходя мимо толпы волшебников, которые, кажется, вечно куда-то опаздывали, он решил не ждать лифта, а направиться сразу к министерским лестницам.       Стук каблуков эхом доносился по лестничным пролётам. Ему не удалось избежать любопытных глаз, которые то и дело провожали его, наблюдая как чистокровный волшебник несётся вверх по лестнице с двумя бумажными стаканчиками. Он бы и сам посмеялся над этим, да только мысли все были направлены на предстоящий разговор с Грейнджер.       Хотя нет, говорить будет только он, а она пусть слушает. У неё не будет шанса ему отказать.       Длинный коридор отдела регулирования магических существ встречал его снующими повсюду министерскими клерками. Ища глазами табличку на двери с её именем, сердце учащало свой ритм от ожидания долгожданной встречи.       Открыв дверь без стука, Драко застал её врасплох. Её руки задержались на весу, держа стопку бумаг. Над столом летали бумажные самолётики, которые терпеливо ожидали, когда же их наконец-таки прочтут.       Внешний вид гриффиндорки был как всегда довольно сдержанным, но он помнил, какой она была на самом деле, когда распускала свой тугой пучок волос и оголяла перед ним не только своё тело, но и душу.       Закрывая за собой дверь, накладывая на неё заглушающие чары, он проходит уверенным шагом ближе к её рабочему месту. Поставив ей на стол подложку с остывающим кофе, Драко сделал глубокий вдох, начиная свой монолог.       — Ненавижу этот чёртов миндальный капучино, никогда не стал бы слушать группу «Radiohead» и уж тем более смотреть сопливые магловские фильмы, — сделав небольшую паузу, оценивая её реакцию, он продолжил: — Я точно не самый лучший вариант для тебя. Не знаю, сможем ли мы быть счастливы вместе, но я без тебя уже точно не смогу, — смотрит на неё, проговаривая всё то, что так давно хотел сказать, а она тихонько улыбается и обходит свой рабочий стол.       Когда она встаёт рядом с ним, ему становится легче. Собрав всю оставшуюся смелость, он заглядывает в медовые глаза, без которых уже не представляет свою жизнь, и произносит слова, которые говорил лишь матери. Только теперь он понимал, что эта волшебница заслуживает услышать три простых слова, которые обычно так важны женщинам.       — Я люблю тебя, Грейнджер, слышишь?       Она не отвечает, а лишь хватает своими тонкими пальчиками его за шею и притягивает к себе, накрывая его своими губами, которые успели уже соскучиться по его телу.       Боясь спугнуть её ласку, он нежно отвечает на поцелуй, а внутри отзывается такое непривычное тепло, которое просыпалось лишь тогда, когда она была рядом.       — Ты будешь приносить мне капучино каждое утро, Драко Малфой, — шепчет ему в губы, улыбаясь от счастья. — И да, я тоже тебя люблю.       Пьянящее чувство победы наполнило каждую клеточку его тела.       Всё началось с глупого пари, а закончилось любовью…Хотя, это только начало.