Другие пути

Эти губы в крови, не в остатках помады.

Я пью в темноте горьким отваром чай.

А ты на Аляске вновь зажигаешь лампады,

Чтоб встретить со мной наступающий май.

Мое сердце разделено другими на трети,

Звенит вдали колокол, надеюсь не нам.

Как и раньше мне нужно не верить примете,

Я теряюсь в проулках, в дар пустым городам.

Исписывая черновик путей в лучах рассвета,

Я кармой сожаленья отрекаюсь от былого…

И отдавая власть в любви своим запретам,

Слова чужих сердец оплакиваю болью я чужою.

      

      - Я увольняюсь. Мы не можем и дальше работать с ней вместе.        - Свершилось, ты поняла, что она тебе не подходит, – обрадовалась Мия.        Алекс вздохнула, усаживаясь в кресло. Она уже устала пытаться убедить свою подругу, что Кира никуда не денется из ее жизни, и что их чувства серьезны.         - Нет. Наоборот, теперь мы официально пара. И поэтому я решила, что работать вместе будет затруднительно.        - Ты решила или она? Мне кажется, что решать то ей, а не тебе. Не удивлюсь, если это было одним из условий, что она согласилась признать очевидное в себе. Что она ничем таким не отличается от нас, обычных людей, со своими недостатками и низменными желаниями плоти. Сложно сбивать с себя нимб совершенства, а главное, показывать это перед другими.        Мия была права. Это была Кирина просьба. После стольких мучительных месяцев неясности, ее сомнений и игр с чувствами Алекс, она все же смогла открыться. Не убегать от того, что возникло между ними, а принять. И полюбить девушку. Но страхи в ней оставались все равно. И одним из них был, что могут подумать о ней со стороны, как воспримут это на работе, в ее семье, если узнают о ее выборе.       - Ты серьезно теперь с ней? И это после всего, что было? Что она делала с тобой?       - Да, Мия. Я выбрала ее, - ответила Алекс.         - Не верю. Ты же не могла забыть, как она тебя терзала весь этот год, как то притягивала, то отталкивала. Да ведь она даже на работу то тебя вернула лишь за этим. Чтобы иметь возможность играть с тобой каждый день. А теперь ты думаешь, что вы вместе, и тебе нужно искать новое место. То, что тебе отсюда давно пора свалить, это я понимаю лучше тебя. Но ты меня не убедишь, что твоя Кира одумалась и, наконец, поняла, что любит тебя. Чего раньше-то до нее это не доходило, а?        - Она боялась. Не всем, как нам с тобой удается так вот запросто принять себя. И вообще тебе ли об этом говорить?!        - Что ты имеешь ввиду?        - Ты сама не можешь определиться, кто тебе нужен. Муж или другие девушки. Зачем создавать семью, если приходится обманывать и себя  и другого человека.        Мия оторопела. Алекс никогда раньше не говорила ей таких слов, такой ранящей правды. Не обсуждала с ней ее жизнь с Артемом и не осуждала.         - Что ты можешь знать об этом, - сквозь зубы прошептала она.        - Ничего. Ты права. И не хочу знать. Я всегда была против того, что ты ему изменяешь. Но старалась забывать об этом, делать вид, что меня это не касается.        - Что-то ты не возражала насчет этого, когда тащила меня в свою постель.        - Да. Но меня не терзала совесть. Ведь я у тебя была же не первой. Сколько таких было, кого ты сама туда тащила?        - Ни одной.         - Что ты врешь-то!        - Да, дорогая моя. Ты не хочешь замечать очевидных вещей. У меня кроме тебя никого не было.         Она подошла к Алекс и, присев на корточки, опустилась перед ней. Положив свою голову на ее колени, она руками обхватила свою любимую со спины.        - Если бы ты мне дала только шанс, то я бы все сделала ради тебя. Я бы бросила Артема, даже оставила бы с ним детей, лишь бы ты была только со мной. Ты не представляешь, как сильно ты мне нужна. Я так люблю тебя, а ты не видишь этого!        Но Алекс видела. Как бы ей ни хотелось не замечать ничего, но это было невозможно. Вся эта ревность, эти обиды и истерики, эти ссоры между ними – причина была для всего только одна. Мия хотела быть с ней. А она хотела быть с  Кирой. И эта тупиковая ситуация продолжалась уже больше года. Но до этого момента, Мия не говорила о своих чувствах в открытую, и это позволяло Алекс делать вид, что она ничего не понимает. Притворяться перед Мией, притворяться перед Кирой (хотя она тоже давно поняла и злилась, что Алекс продолжает общение со своей безумно влюбленной подругой).        - Мия, я не могу. Ты же знаешь. Ты очень дорога мне, и я тоже тебя люблю. Но не той любовью, которую ты ждешь от меня.        - Почему? Чем я хуже ее? Ведь ты же не забыла, как нам было хорошо с тобой? Как мы были счастливы. Помнишь, как мы не спали всю ночь и гуляли с тобой по пляжу возле моря? Как купались там обнаженными, как любили друг друга?        - Да, в тот момент, когда твой муж был здесь и думал, что ты уехала на юга со своей подругой, а не любовницей. Еще радовался, глупец, что я за тобой присмотрю, и ты не будешь гулять по сторонам.        - Так я и не гуляла. Была только с тобой, - улыбнулась она и, подняв голову, взглянула на нее. А потом начала покрывать поцелуями ее колени, бедра, живот, остановившись на груди и впиваясь губами в открытый из-под выреза рубашки белоснежный участок кожи. Алекс не успела опомниться, как Мия уже уселась к ней на колени, прижав ее к креслу. Она целовала, гладила своими ладонями, и Алекс чувствовала, что ее тело стало отвечать всем этим ласкам. В голове стало мутиться, и она совершенно перестала ощущать контроль, и стала тоже целовать в ответ. Ее безумно возбуждала вся эта страсть, эта напористость и неуемная жажда обладать чужим телом. С Кирой никогда она не чувствовала этого. Нет, конечно, она хотела ее. Но их секс был скорее спокойным и тихим. Не было этого животного инстинкта, и это было правильно, но все же порой хотелось большего. С Мией  же этого как раз было в избытке и даже больше. У них никогда не бывало занятий любовью, лишь желание, лишь чистая похоть. И это сводило с ума и выжигало чувства до пепла. Закономерный итог таких отношений.        - Видишь, на самом деле ты хочешь меня, а не ее, - проговорила Мия, и это стало ошибкой. На Алекс эти слова подействовали больше, чем все остальные. Она осознала, что делает. Сейчас, вот здесь, на этом самом месте, она изменяет Кире. И она оттолкнула женщину от себя:        - Нет, ты омерзительна.        - Как и ты, - Мия толкнула ее в ответ, затем схватила ее руки и снова впилась в губы. Алекс не ожидала такого напора и от растерянности даже не успела оказать сопротивление. Она почувствовала горячее дыхание на своем лице и как язык Мии проник к ней в рот. Она попыталась отвернуть голову, вырвать свои руки, но Мия оказалась гораздо сильнее, чем это можно было предположить. Она наклонилась вперед, и теперь Алекс оказалась совсем прижатой к спинке кресла.       Мия залезла своей рукой к ней в джинсы и стала ласкать ее там внизу.       - Помнишь, как ты делала тоже самое со мной? – выдохнула она ей в ухо.       Да, она помнила. Помнила, как Мия сопротивлялась, но она все равно прикасалась к ней, как пульсировало внутри лишь желание. Как она не хотела ничего в тот момент, лишь бы быть с ней, ощущать ее вкус, впитывать в себя ее запах. Да, она помнила, как сходила с ума от этой власти, от этой силы над другим, и как сильно потом возбуждалась Мия. Никакой прелюдии, ласки, нежности. Только желание, которое они реализовывали не столько через секс, сколько через жестокость и даже насилие. Боль была неизменным сопровождающим этого. И в ней они заглушали каждая свою душевную боль, оставленную другими в прошлом. И это помогало. Тогда. Но не сейчас. Теперь это было лишь насилие, и Алекс сделала то единственное, что смогла.       Она впилась в губы своей бывшей любовницы и прокусила их до крови. Мия вскрикнула и отпрянула от нее. Она неспеша поднялась, поправила на себе юбку и вытерла рукой размазавшуюся помаду и сочившуюся из поврежденной губы кровь.        - Все кончено между нами. Я больше не хочу видеть тебя. И когда твоя великая любовь бросит тебя, то ты останешься все такой же одинокой и никому не нужной девочкой. Но меня рядом уже не будет, и ты не сможешь придти ко мне и вновь вылечить свою уязвленную гордость.        Алекс поднялась тоже. И не оглядываясь вышла из кабинета. Услышав стук закрываемой двери, Мия схватилась руками за голову как можно сильнее, чтобы вытеснить все мысли о своей любви. Но ей это не удалось. И уже спустя две недели, она пожалела о сказанных ею словах и вновь приняла попытки, завоевать непокорное сердце своей возлюбленной. Она ничего не могла поделать с собой. Она любила Алекс несмотря ни на что и понимала, что нет ничего, что она не могла бы простить ей. Ничего, что оттолкнуло бы ее. Ничего, что смогло бы заставить ее разлюбить и забыть эту такую сложную, такую далекую и все же лишь ее девочку.