Другие пути

      Она лежала со мной в одной палате. У нее было какое-то заболевание костей (она мне, сколько ни говорила о нем, я так и не смогла запомнить название), и они росли быстрее, чем ее мышцы. Иногда она вставала, хотя это и приносило ей боль, подходила ко мне, чтобы поправить упавшую подушку, или накрыть одеялом. Медсестра приходила не часто. А сама это сделать, я не могла. В остальное же время мы лежали с ней, разговаривали, играли в слова, в морской бой или карты. Тогда еще не было никаких гаджетов, поэтому мы развлекали себя сами, чтобы было не так скучно. Иногда, конечно, я читала книги, а она в это время рисовала что-нибудь. Она была помладше меня и еще не умела читать, а я уже ходила в школу. И я рассказывала ей прочитанное, иногда читала вслух. А она мне показывала свои рисунки. У нее они получались очень хорошими, и я тоже хотела так уметь, но, сколько бы я не брала в руки карандаш, выходило все равно не так.       - Тебе же больно ходить? – спросила я как-то, когда мы лежали ночью и не могли заснуть. На улице была зима, а батареи грели не так хорошо, поэтому в палате было холодно, даже под одеялом.       - Да, но тебе же больнее, - ответила она.       - Нет, в основном, я не чувствую ничего. Только вот по ночам иногда кажется, что мои ноги снова могут ходить, и тогда я ощущаю, как они становятся теплыми, а потом становится очень больно. Я боюсь, что если буду ходить, то они будут болеть сильнее,- призналась я. – А если я не буду ходить, то со мной никто не будет дружить, ведь я не смогу ни с кем играть.       - Я буду, - без нотки сомнения заверила меня Алиса.       - Неправда. Ты поправишься, начнешь ходить, тебя выпишут, и ты не станешь сюда приходить, или ко мне домой, если меня туда отправят. Тебе не будет интересно со мной, - загрустила я и отвернулась от нее, чтобы она не видела моих слез.       Алиса не ответила ничего тогда на мои слова. Спустя пару недель ее выписали, таблетки помогли, и она все больше времени могла ходить, не морщась от боли. Меня тоже выписали сразу за ней, но не потому, что мне помогло лечение. Как раз наоборот, врачи, видимо, решили, что мне уже ничего не поможет. А лежать я могла и дома на кровати.       Я помню, как каждый день мне казался похожим на предыдущий, как я ненавидела себя, свое тело, а еще своих родителей, которые были все время рядом со мной и только и говорили, что все будет хорошо, что нужно чуть больше времени и я снова встану. Но они лгали мне.       Лишь один человек всегда говорил мне правду. Она пришла навестить меня после того, как я оказалась дома. Я уже не надеялась, что она придет. Она обещала, но я не поверила ее словам. К тому же прошло уже много недель после того, как мы виделись в последний раз. Но Алиса зашла в мою комнату, подошла к моей кровати, и будто мы разговаривали только вчера, протянула мне мандаринку и сказала:       - Ну что, чем сегодня займемся?       Так она и задавала мне каждый раз этот вопрос, приходя пару раз в неделю. Прошел целый год. Алиса пошла в первый класс. У нее появились новые друзья, новые увлечения. Она даже ходила теперь и в художественную школу.       А я все также продолжала быть прикованной к кровати. Я была на домашнем обучении. И кроме Алисы в моем окружении больше не было детей. Я боялась, что наскучу ей, что она тоже исчезнет из моей жизни, как и многое другое. Алису каждый раз злило, когда я говорила ей об этом. Но она оставалась верна своему обещанию. А потом, я неожиданно для всех и для врачей, поднялась. Мое тело излечило себя, и я снова смогла ходить в школу. И так как за время болезни я отстала в обучении, то стала учиться с Алисой, на класс ниже, чем должна была бы по своим годам.       Мы вместе закончили с ней школу, вместе поступили в один университет. Правда учились на разных специальностях, но все равно продолжали дружить и гулять вместе после учебы. Вот и посвящение отметить Алиса предложила нам вместе. Я не хотела его отмечать совсем, но она настаивала. И я сдалась.