Когда мы вместе

За окном начинает темнеть, солнце медленно опускается за горизонт, притягивая своей красотой взгляд женщины, глядящей на улицу. Где-то далеко, у той полоски, куда уходит закат, едва заметно шелестят кроны деревьев, сейчас кажущиеся чёрными. С тех пор, как Тина и Ньют переехали сюда из Лондона, это зрелище стало привычным для женщины. Теперь она ещё лучше понимала, что решение покинуть большой город, полный опасностей для их семьи, было правильным. И пусть их небольшой домик в Дорсете выглядел немного изолированно, она чувствовала себя спокойней, зная, что здесь, вдали от основных очагов магической и начинающейся магловской войн, её дети в безопасности. Сама она уже давно не принимала активного участия в борьбе с Грин-де-Вальдом, просто не могла этого делать, оставаясь с детьми. Иногда она очень скучала по своему былому запалу, позволяющему ей отправляться в новые путешествия и приключения, но это ощущение тут же исчезало, когда её взгляд падал на любого из членов её семьи. Да, она могла бы многое совершить в борьбе с тёмными временами, но она осознанно сделала свой выбор, и теперь была готова оказывать посильную помощь, но оставаясь на месте. Слишком многое было поставлено на кон, чем она не была готова рискнуть ни за что на свете. Тина часто чувствовала жгучую злость и ненависть к Грин-де-Вальду за то, что он заставляет людей жить в страхе, за то, что лишает жизни ничем ни виновных, за то, что рушит семьи. Но именно эти чувства давали ей силы оставаться на месте и всегда держать палочку наготове, с отчаянием защищать ту семью, которая у неё осталась. Сердце больно кольнуло, когда память снова подкинула образы её сестры. Вот Куини маленькая, сидит на руках у их отца и о чем-то весело болтает. Вот она проходит распределение в Ильверморни, и часть студентов начинает бурно хлопать в ладоши и весело кричать, когда её выбирает статуя Пакваджи. Пусть они и попали на разные факультеты, но это не мешало им оставаться сёстрами. А вот Куини со слезами на глазах кричит на Тину, чего не делала уже долгие годы. И сама Тина, не выдерживая, делает то же самое, ругая её за отношения с Якобом, своими действиями заставляя сестру в будущем присоединиться к самому опасном волшебнику, какого они только видели, не в силах понять, что Куини готова рискнуть свободой и жизнью, лишь бы иметь возможность быть с любимым мужчиной. Может быть, в других обстоятельствах Тина смогла бы отреагировать на это более спокойно и адекватно, но не тогда, когда её собственная личная жизнь трещала по швам, а человек, которого она любила, женился на другой, как она тогда думала, что вызывало в ней горечь, отчаяние, а порой и злость, которая в том момент нашла выход на бедной Куини. Следующее воспоминание — девушка проходит сквозь синее пламя, навстречу тёмному волшебнику, а она, Тина, не может сделать совершенно ничего. А затем в памяти всплывает новый отрезок времени. Куини, бросающаяся наперерез зелёной вспышке, которая летит в её старшую сестру, а затем замертво падающая на землю. Она погибла, защищая её от людей, которым доверяла, так и не воплотив свою мечту о большой и дружной семье в жизнь. Она погибла, не застав появления на свет её первого племянника, который родился спустя несколько лет. Она погибла, не увидев, как Тина плачет, когда пытается спросить у Ньюта, могут ли они назвать свою дочь Куини, и так и не произносит этого, понимая, что никогда не сможет реагировать на это имя спокойно, не прокручивая в своей голове образ младшей сестрёнки, и предлагает своему мужу совсем другое имя. Куини Голдштейн погибла, подняв в Тине отчаянный страх потерять кого-то ещё и желание отомстить виновнику всех их несчастий, что поначалу заставляло её с новой силой рваться в бой. Но спустя несколько лет воспоминание о сестре вызывало у теперь уже Скамандер лишь тупую боль и пустоту внутри, останавливая её бесконечные гонки по всему миру и заставляя задуматься, правильно ли она поступает со своей жизнью. Ответ пришёл не сразу, но был однозначным — нет, не правильно. Она могла бы всю жизнь пытаться откладывать собственное счастье на задний план, но так и не достигла бы своих целей касательно Грин-де-Вальда, а время уходило. Как-то незаметно ей перевалило за тридцать, что по меркам волшебников, конечно, не было очень уж большой цифрой, но Куини не дожила и до этого возраста, и так же, как Тина, не успела построить крепкой и дружной семьи, которая могла бы спасти от любых неприятностей, давая надежду лишь своим присутствием. Тина долго сомневалась над своим решением, но все у неё внутри кричало, что она устала жить в бесконечных битвах, устала держать свои эмоции и чувства под замком, устала умоляюще просить Ньюта не говорить о детях, когда он забывался и делал это, произнося вслух то, о чем Тина пыталась запретить себе даже думать, впрочем, тщетно, потому что образ семьи, которая могла бы у них быть, слишком часто появлялся в её мыслях и снах. Нет, она не сдалась. Она продолжает всеми силами поддерживать Дамблдора и авроров, искренне веря, что когда-нибудь им удастся прекратить этот бесконечный поток сражений и смертей, но только не там, не в самой гуще событий, а здесь, в их домике в Дорсете, на страже своих самых драгоценных сокровищ. Куини бы ей гордилась. Тина считала, что сделала верный выбор и правильно расставила свои приоритеты. Где-то на втором этаже слышится топот двух пар ножек. Дети, которым принадлежали эти шаги, весело бегали друг за другом, при этом напевая песенки, которые они сами же выдумали. — Скоро папа плидёт, чемодан плинесёт, — громко скандировала девочка, еще не научившаяся хорошо говорить. — В чемодане есть окками, мы с сестрой их очень ждали, — подхватил её старший брат рифмованные строки. — В чемодане звели есть, их так много, что не счесть! Тина не смогла сдержать улыбки, когда начала прислушиваться к их песенке. Иногда ей казалось, что их дети любят чемодан Ньюта и его содержимое едва ли не больше, чем он сам. Они часто совершают вечерние обходы вместе с родителями, поимённо зная большую часть обитателей удивительного кейса. Шаги переместились к лестнице, и дети бодро заскакали по ступенькам. — Мамочка, а папа сколо плидёт? — спросила девочка, забавно наклонив свою головку с копной кудрявых волос. В этот момент, как по команде, в камине вдруг вспыхнуло зелёное пламя, и оттуда показалась знакомая им всем фигура. — Папа! — радостно завопила девочка, бросаясь вперёд. — Тише-тише, — улыбнулся Ньют, поднимая дочку на руки. — Привет! — вторил сестре мальчик, обнимая ноги отца. — Привет, солнышки, — поздоровался он, мягко потрепав сына по волосам. — Как ваши дела? — Холошо. Мы сегодня налисовали большо-ой лисунок, там есть и ты, и мамочка, и ниффлел, и окками, и… — Мы покажем! — прервал её брат, сгорая от нетерпения представить свое творение. — Хорошо, давайте, мне не терпится его увидеть, — с этими словами Ньют, не переставая улыбаться, опустил дочь на пол, и оба ребёнка снова помчались на второй этаж. Только теперь Скамандер смог снять с себя пальто и наконец обернулся к жене. — Привет, — тепло поздоровался он, подходя к Тине, которая наблюдала за ними со слезами на глазах, но её нежная улыбка говорила о том, что слезы были от счастья. — Привет, — ответила она, обнимая мужа и опуская свою голову на его плечо. — Как дела в Министерстве? — Все так же, ничего нового. Мне снова пришлось весь день сидеть в офисе, — признался он, прижимая её к себе. — И никаких новых сведений о Грин-де-Вальде, — мрачно добавил Ньют. — Ничего, рано или поздно авроры обязательно его обнаружат и смогут застать врасплох, особенно, если Дамблдор наконец разрушит клятву на крови, — немного удивила его своим ответом Тина, обычно реагирующая на такие новости куда менее оптимистично, но спустя мгновение причина её пренебрежения к ним стала ясна. — Ты знаешь, а малыш сегодня пинался, — негромко добавила женщина, расплываясь в ещё одной улыбке. — Правда? — Ньют сделал шаг назад, чтобы посмотреть на жену, не сдерживая трепета в своём голосе. Тина радостно кивнула и прижала его руку к своему увеличенному животу. — Вот здесь. Сейчас он успокоился, но, думаю, скоро снова напомнит о себе. Магозоолог принялся мягко поглаживать то место, куда Тина опустила его руку. — Мы о нем ни на минуту и не забывали, — ласково прошептал он, после чего перевёл взгляд обратно на лицо жены. — Я люблю тебя. — И я люблю тебя. Так сильно, что иногда самой страшно. — Не бойся, я ведь рядом, — Ньют снова обнял её, прижимаясь щекой к её голове. — И надеюсь, что буду рядом всегда. В доме снова послышались торопливые шаги и взволнованные голоса. — Как мы могли забыть про фвупера? — взволнованно спрашивал мальчик. — Хорошо, что сейчас про него вспомнили и успели дорисовать. Папе и маме точно должно понравится. — Ну что, готов удивляться? — весело спросила Тина, остраняясь от мужа и целуя его в кончик носа. — С тобой — всегда, — улыбнулся Ньют.