one moment of my life

      Может быть, Фалько окажется самым большим идиотом, раз согласился на всю эту авантюру. Мама всегда говорила ему не верить незнакомым людям. Но он же не незнакомец. Он — господин Крюгер, к которому мальчишка успел почувствовать тепло. Грайс, несмотря на всю наивность характера, предполагал, что его может ожидать некая опасность. Но от господина Крюгера он просто не ощущал ее. То ли вследствие сходства — незначительного, но сходства. То ли из-за простоты общения с ним. Со старшим было о чем поговорить. Есть, что перенять, увидеть и сравнить. Крюгер — тот человек, которым всегда стремился стать мальчишка: сильный духом, умный, несмотря на все значительные потрясения. Его прямолинейность порой пугает, когда он рассказывает самые гадкие подробности этого мира, войны и людей. Бывают и вещи, которых Фалько не понимает, как бы не ломал голову. Но это не важно. Он чувствует себя уверенным, когда рядом находится этот человек.       Юный Грайс бесконечно уважает этого человека. Будь он преподавателем, военным или просто человеком, который еще может идти дальше — он бы обязательно последовал за ним, внимая каждому слову. Эту легкость не описать никак. Он будто нашел свое зеркальное отражение, что было утеряно век назад.       Порой Фалько задумывался — а каким же был господин Крюгер раньше? Очевидно, у него есть свое прошлое, проблемы и тяжелые решения. Есть ли у него живые товарищи? Любил ли он когда-нибудь? По какой причине не хочет возвращаться домой? Мальчику безумно интересно услышать ответы и на это между общими рассказами про мир, который повидал старший. Не обязательны красочные подробности. Можно даже в двух словах — ребенок будет рад и тому, что ему доверили это.       Но как бы юный Грайс не уважал Крюгера, о нем говорить пока что никому не хотелось бы. Из банальной ревности, что, узнав о таком замечательном человеке, его друзья захотят увидеть того своими глазами. А там уже Фалько утратит то внимание, которое получал от старшего. Стыдно за такие глупые мысли, но поделать с собой мальчик ничего не мог.       Заставляла также опустить глаза часть о том, что после фестиваля господин Крюгер вернется на родину. А где она, его родина? Раз он так говорит, то, разумеется, его дом далеко отсюда. Печально, что они не смогут больше увидеться.       Собственные мысли снова нагнетали. И даже находясь на тренировочном полигоне, он не мог отвлечься от собственных переживаний. Длинные ресницы обдувал ветерок, создавая приятный холод под глазами, пока мальчик не понял все до самого конца. Под глазом скопилась маленькая капля влаги, которая тут же исчезла под дуновением летнего ветра. Наверное, Фалько плакал от обиды и безысходности. Каким бы дураком он ни был, но за тот короткий срок он успел привязаться к старшему. И прощаться с ним будет также тяжело. Позовет ли он мальчика, чтобы проститься?       Наведенный в голове кавардак так и не давал покоя до самого обеда, пока за ним не заглянули ребята. Габи была сегодня в ужасно приподнятом настроении. Её улыбка слишком заразительна. Удо все кряхтел рядом с Софией, пытаясь ей что-то растолковать, но девчонка и слушать отказывалась, воротя нос от товарища. А позади мельком показывался дядя Браун, разговаривая о чем-то с рядом идущим Галлиардом. Надо же, все собрались. Краем уха мальчик даже услышал, что скоро подойдет госпожа Фингер. — Фалько, ну где ты провалился? Хочешь сказать, что готов пропустить ярмарку? — кричала Габи, махая руками за воротами, чтобы ее точно заметили. Точно, сегодня же ярмарка. А вечером будет выступление господина Тайбара с большой сцены. И сегодня же закончится фестиваль. Сможет ли Фалько в последний раз увидеться со старшим?       Крепко сжав пояс большой сумки, в которой мальчишка носил свои вещи, он, быстро снимая пиджак гражданской одежды, мчится в сторону ворот, за которыми его ожидали друзья. Погода сегодня выдалась жаркая, по-настоящему летняя, от чего даже младшая Браун сняла свой верх, оставаясь в майке. — Я иду, иду, — кричит мальчик, чтобы его услышали наверняка.       Придерживает сумку, торопливо держа путь к воротам, словно преодолевая дистанцию на время. Еще один толчок от земли, и мальчишка первым добежал до «финиша». Первый и единственный. Запыхался, на что указывает тяжелое дыхание и сухость в горле. Похоже, сейчас он потратил все свои остатки сил, которые были после изнурительной тренировки. Все-таки, он старается догнать и даже обойти Габи.       Отдышавшись, мальчишка тут же облокачивается руками о собственные колени, наклоняясь слегка вперед, получая смешок от подруги. — Совсем плох, Фалько. Я вот, пробежав бы столько, и ноздрёй бы не повела, — очевидно, дразнится. Значит, признала, как потенциального соперника. Конечно, после того-то выигрыша в забеге днем ранее. Пусть чувства девочки, что стремится унаследовать бронированного, были и задеты, Грайс отчего-то даже рад. — А кто сказал, что я только бегал? — спешит постоять за себя мальчик, переводя дух, пока остальные два его товарища охотно закатывают глаза. Такие мелкие перепалки — ни для кого в их компании не новость. — Ты хорошо поработал, Фалько, — подает голос зам. командира Браун, отвлекаясь от диалога с Порко, который только скептически осматривает этих двоих, тяжело вздыхая. Наверное, господин Галлиард уже устал от вечных перепалок, слышимых от детей, как не подойдет.       Похвала от дяди Брауна дорогого стоит, поэтому Фалько искренне улыбается, поднимая глаза на мужчину перед ним. — Рад стараться, — звонко кидает мальчишка, оставляя усталость на втором плане. А вот Габи только щурит глаза, рассматривая этих двоих. Она могла бы не воспринимать это как в штыки, если бы не Райнер был тем самым бронированным титаном, которого она пытается унаследовать. Заметно также, что настроение девочки падает, оставляя за собой только серьезное выражение лица. Может быть, на ярмарке получится ее развеселить? — Мы тут весь день собрались торчать? — подает-таки голос Порко, скрещивая руки на груди. И его замечание было к месту, ведь пора было бы уже выходить. Самый разгар, все-таки. Когда в Либерио еще можно увидеть такой масштабный праздник? — А… Мне следует переодеться и сполоснуться. Я догоню вас мигом, но пока что идите без меня, — предупреждает Фалько, снова набирая в легкие воздух, чтобы пулей рвануть со своего места под поднятые брови Галлиарда и Габи. На лицах их читалось: «И зачем приходили?».

***

      Грайс не соврал. Он действительно быстро помылся и переоделся, скидывая собственные вещи в их с братом комнате на свою кровать. Кольт не будет ругаться, все понимает. Небось, сам сейчас с господином Йегером ходит. Слышал он однажды, что Зик слишком балует его, много позволяет, но также со всей строгостью относится. Один раз завидев, Фалько уже никогда не забудет эти доверительно-теплые отношения, которые не пересекают отметки командир-подчиненный. И как у них получается так замечательно балансировать? Кольт — следующий звероподобный. И на плечах господина Йегера — обучить его всему, что он знает сам, верно. Но порой наблюдать за этим становится как-то непривычно. В хорошем смысле. Наверное, брату очень сильно повезло с командиром.       Выбежав из дома, по пути вновь снимая с себя уже новый пиджак, чтобы мать не заметила, мальчик несется сквозь людей, кого-то обгоняя, а кого-то оббегая, чтобы не врезаться. Он не соврал, что сходит переодеться. Но лишь не договорил о том, что ему следует навестить одного человека позже. Он не будет задерживаться надолго, все-таки, его там ждут. Но и не увидеть господина Крюгера он не может. Быть может, это даже их последняя встреча.       В Либерио сегодня народу полным полно. Тут собрались различные нации, к коим нужно относиться с большим почтением. Даже у ворот больницы, где был его знакомый, было много людей. Правда, вряд ли они держали путь туда же, куда и Фалько. Скорее, просто обходили окольными путями, чтобы быстрее попасть в центр, к большой сцене и палаткам с разными сувенирами и сладостями. Концлагерь сегодня будто жил своей жизнью, позабыв на один день о проблемах. И, озираясь по сторонам, Фалько искренне рад, что сегодня такой замечательный день, что люди счастливы, что все идет так хорошо. Может, сегодня— для элдийской нации большой скачок в глазах Марлии? Может быть, благодаря этому событию, многое поменяется?       Аккуратно зайдя на территорию госпиталя, мальчик торопливо озирается по сторонам в поисках знакомого. Обычно его можно было найти на окраинной скамейке, но на этот раз она пустовала, что заставляло немного напрячься. Неужто уже уехал? Но от сердца тут же отлегло, когда он приметил знакомую фигуру у каменной ограды, будто избегающую солнечных лучей. Он здесь. И Фалько спешит подойти к нему с самым довольным видом, что явно не ускользнет от чужого зоркого глаза. — Господин Крюгер, — подает голос мальчик, подойдя туда же в тень и облокотившись спиной о ограду. Мужчина напротив стоял, прикрывая глаза и опираясь на костыль, чтобы держать равновесие. По чужому растрепанному виду можно было сказать, что старший просто не выспался. Но есть ли в таких местах понятие «здоровый сон»? Длинные волосы торчали во все стороны, чудом не попадая в единственный глаз, пока под ним была синяя складка, придающая тому еще большую усталость. Но как только старший услышал чужой голос, он поспешил открыть глаза. И, честное слово, даже несмотря на весь усталый вид, взгляд мужчины был тверд, словно скала.       Фалько замечал, что старший запросто может выбиться из реальности — наверное, последствия войны. Такое прощается и понимается со стороны Грайса, в этом нет ничего страшного. Но сейчас… Он видел этот взгляд единожды, слушая чужой монолог в их самую первую встречу в больнице. Он будто становится серьезнее, когда дело доходит до таких тем. Весь напрягается, словно по привычке. Сможет ли Фалько чем-то помочь ему? — А, это ты, — монотонно произносит старший, и мальчик ловит на себе взгляд чужого глаза, который тут же потух, будто не загорался снова. Интересно, отчего так? Может, господин Крюгер думал о чем-то своем, а мальчик его отвлек?       Грайс было открывает рот, чтобы спросить что-то, но тут же его и закрывает. Хотеть-то он хотел увидеться, но даже не знает, с чего начать. Благо, собеседник сам подмечает несколько вещей. — Выглядишь запыхавшимся. Торопишься куда-то? — прослеживая за чужими глазами, мальчик точно так же отводит их в голубое небо, без единого облачка. Все идет слишком хорошо. — Друзья позвали на ярмарку. А я подумал зайти к вам ненадолго. Вы все-таки скоро покинете это место, — с некой досадой произносит мальчик, опуская глаза на здешних обитателей. На них с каждым днем смотреть все больнее до дрожи колен. Такое ведь никому не пожелаешь. Будто господин Крюгер здесь самый вменяемый. А если с Фалько однажды случится такое? Навестит ли его кто-нибудь? Страшно думать об этом. Поэтому он старается заглушить мысли диалогом, — все собрались… Даже дядя Браун, господин Галлиард и госпожа Фингер. Быть в одной компании с ними — большая честь. Они, все-таки, воины. — Но ты все-таки зашел сюда, — поправляет старший ровным тоном, повернув голову на мальчишку, который невольно дернулся в сторону мужчины, рассматривая его. Этот взгляд на секунду стал иным. В нем не пылало интереса, оставалась гнетущая посредственность и тяжесть, но что-то с ними было не так. В них была благодарность. — Ты хороший человек, Фалько, — словно напоминает Крюгер, опустив взгляд на свои руки. Такое ощущение, будто что-то его тревожит. — Господин Крюгер, я могу вам как-то помочь? — тут же спешит мальчишка. Неуверенно, будто боится не попасть, но старший кивает ровно раз, прикрывая глаза. — Я хотел бы встретиться со старым товарищем перед тем, как покину это место. Сможешь позвать его, Фалько? — так он переживал, что не увидится с другом? Пустяки. Мальчик быстро закивал, слегка поднимая уголки губ. Его очень радует то, что он может оказать такую помощь, — ты его знаешь. Райнер Браун. Справишься? Надо же. Он и не знал, что они с дядей Брауном дружили. В голову возвращаются вопросы касаемо того, какой же человек господин Крюгер. Зам. командира — хороший человек. Наверное, он не стал бы связываться с теми, кто мог бы его обидеть или предать. И это придает только большей уверенность мальчишке. — Конечно, — соглашается мальчик, выслушивая подробности чужой просьбы. Ему всего-то нужно довести господина Брауна до подвала, что находится у жилого дома позади сцены, где его будет ожидать господин Крюгер. Делов-то. Очевидно, он сделает.

***

      Наверное, таких радостных дней — не послевоенных — еще не было. Концлагерь кипел жизнью, впуская в свои ворота еще больше людей. Иностранцы так и устраивались очередями, чтобы отведать сластей из местных палаток. Фалько краем глаза даже увидел верхушку в здешних стенах. Командира Магата он приметил сразу, но подходить не стал — все-таки личное пространство этого уважаемого человека в такой радостный день следует беречь.       Габи и остальных Грайс нашел сразу. Их и отыскать, в общем-то, не сложно было — младшая Браун так и вопила о вкусноте здешней выпечки, пока зам. командира, оплачивая прихоти детей и остальных двух товарищей, таскался за ними, периодически поглядывая в полупустой кошелек. К ним присоединилась госпожа Фингер, на пару с Порко, которая смаковала вкус приобретенных продовольствий. Пирожки, мороженое, пицца, лепешки, шоколадные десерты. Фалько подозревает, что зам. командира Браун остался на этот месяц без денег. Все-таки, оплатить баловство пятерых ребят по завышенным ценам — не каждый может себе позволить. Но это говорит также и о том, что дядя Браун далеко не жаден для своих друзей.       Фалько, присоединившись к ребятам, порой замечал эти ласковые взгляды дяди на Габи, которая уминала вкусности, что аж в ушах потрескивало. Райнер смотрел на нее со всей присущей ему нежностью. Казалось, вот-вот, и он спрячет ее от всего этого гнилого мира под своим крылом, не давая выйти, пока все не наладится.       «Ты обязан спасти Габи от проклятья элдийцев, » — эти слова он помнит отчетливо. Они оба любят девочку. Каждый по-своему, правда. Но это не мешает им иметь одинаковые цели — подарить ей как можно более счастливое будущее. Ни Фалько, ни Райнер не хотели бы, чтобы эта замечательная девочка прожила всего тринадцать лет. Такие, как она, должны прожить до старости с любимым человеком, занимаясь всю жизнь тем, что обеспечит им счастье. И Грайс готов пожертвовать собой для ее счастливого будущего, пусть и с другим человеком.       За прогулкой время летит бешеными темпами, не давая даже заметить себя. Свечерело быстро. Появились первые сумерки. Ребята успели из самих стен запечатлеть невероятно красивый закат, что переливался всеми оттенками желтого и красного. Присев на лестничный подъем, ведущий куда-то выше на этаж, дыша свежим воздухом и слушая гогот людей, Фалько на мгновение почувствовал себя счастливее. Вот они, все здесь. Удо с Софией сидели на одной ступеньке, не отводя взгляд от такой живописной небесной картины. Габи сидела на пару ступенек выше, рядом с дядей Брауном, доедая еще горячую лепешку, от которой так вкусно пахло. Конечно же, Райнер угостил и Фалько, но много брать он отказался — стыдно еще больше обчищать его. Юный Грайс, находясь чуть ниже, охотно глядел по сторонам, то на проходивших мимо людей, то на Порко и Пик, устроившихся у лестницы близко-близко друг к другу. Они шептались настолько тихо, что мальчик даже и подумать не мог, о чем они говорят. Ему и не надо было, впрочем. Главное, что люди, окружающие его, счастливы и смотрят с замиранием сердца и блеском в глазах на то, что происходило на горизонте.       Казалось бы, вот оно — счастье. Но мальчику все-таки не хватает одного пазла. Человека, который наставил его всего за пару слов, направив точно вперед, на нужный путь. В голове мелькает образ задумчивого мужчины. Образ принимает форму, и вот, секунда, и Фалько видит его рядом. Прислонившись плечом к перилам лестницы, опираясь на свой костыль, господин Крюгер глядел точно туда же, куда и остальные — на яркий горизонт. Но в глазах его не было той радости и счастья. В глазах его Фалько увидел решительность и стремление. Моргнув, образ тут же исчез, оставив мальчика будто одного с высоко поднятыми бровями и широко распахнутыми глазами. — Все в порядке, Фалько? — заметила эту смену эмоций внимательная Пик, заставляя и Галлиарда повернуться в сторону ребенка. Мальчик хлопает глазами, возвращаясь из выдуманной реальности в настоящую, пока по спине словно проходит холодок. Руки моментально замерзают, и юный Грайс все никак не может понять — что прямо сейчас произошло, раз ровно за секунду его настроение пошло под откос. — А, да, просто я утомился. Извините, — и он не врет. Это одна из возможных причин. Впрочем, ребенок сам не знает, что от себя ожидать.       Госпожа Фингер еще раз осматривает мальчонку, изучая его бегло, но не заметив каких-то признаков болезни, кивает, поворачиваясь в сторону горизонта. Порко же смотрит в глаза мальчику, не отводя своих, а потом, еле заметно, скорее приободряюще, улыбается ребенку. Как бы говорит: «не дрейфь, малой». И мальчик немного приходит в себя, решая не портить остаток вечера никому.       Сцена была действительно огромная. Удивительно, что ее построили так быстро. А вблизи она казалась еще больше. Страшнее всего было идти меж трибунами, рядом с иностранцами, которые неопределенно поглядывали на ребят. Скоро начнется концерт, поэтому оставив друзей на некоторое время одних, мальчишка, как и обещал, бежит в сторону госпиталя, где его ждал знакомый. Верно, он обещал помочь ему в последний раз. Поэтому мальчик, проглотив собственное приподнятое настроение, подошел к господину Крюгеру, блистая своими большими глазами. Ему настолько в радость делать это, что он будто чувствует себя героем, который вот-вот спасет этот бренный мир.       Но как бы мальчик не хотел задать уйму вопросов, они шли молча. Заваливать сосредоточенного мужчину вопросами будет крайне неучтиво. Может, они смогут поговорить после концерта? Фалько постарается задержать старшего на минутку. Или по дороге до больницы все-таки спросит самое ключевое, чтобы сильно не смущать старшего. Наконец, они достигают контрольной точки — спуска в тот самый подвал. И здесь мальчик, аккуратно взяв калеку под руку, придерживает его, помогая спуститься. Он не видит, но ощущает на себе взгляд мельком пробежавшихся глаз, который так и пытаются ему что-то сказать, чего мальчик крайне не понимает. Или отказывается понимать.       Первая ступень миновала, затем вторая и третья. Все идет как нельзя хорошо. Собственные руки ощущают силу чужих мышц. Удивительно, что господин Крюгер не потерял форму даже после такой травмы. И это добавляет одну жалкую монетку уважения в ту копилку, переполненную золотом. Больше некуда. — Дальше я сам, спасибо, Фалько, — подает голос старший, аккуратно забирая свою руку, когда они спустились на ровный пол. Дверь в подвал со скрипом открывается, заставляя почувствовать некую тревогу лишь на мгновение. Два стула, стоящих друг напротив друга так и бросаются в глаза. Тесное помещение, тусклый свет зажженный керосиновой лампы. Вся эта атмосфера так и говорила — «ничего хорошего не жди». Но мальчик спустил это на собственные переживания. Что может произойти?       Кивнув пару раз, Фалько тут же быстрым шагом пошел вверх по лестнице, на ходу осматриваясь в поисках Райнера. Осознание, что мальчик делает добрую вещь так и придавало ему уверенности. Уголки губ быстро приподнялись, а глаза сверкали как настоящие алмазы. Он ощущал себя хорошим человеком. — Командир Браун, можно вас ненадолго? — подбежав к компании, которая была с ним весь день, мальчик заметил также пополнение. Подошел господин Йегер вместе с Кольтом. Наверное, пока они все вместе были на ярмарке, эти двое занимались своими делами. А какими — Кольт расскажет ему сегодня перед сном. Интересно же. Поздоровавшись кивком с братом, отдал честь скучающему Зику, который курил в стороне. Йегер только помахал рукой, мол, оставь сейчас эти формальности, взглянув на наручные часы. — Сейчас? — поднял брови Райнер, осматриваясь по сторонам. Концерт вот-вот начнется. Стоит ли уходить впритык, чтобы создавать потом дискомфорт людям? — Все нормально. До начала еще куча времени, — поясняет Зик, пряча левую руку в карман плаща. А Райнер, еще раз взглянув на детей, а потом на Порко с Пик, кивком дает свое согласие. Фалько бесконечно рад. Он шустро выходит из толпы, будто самый первый пытается попасть на вкусный ужин, а потом быстрым шагом идет вперед, изредка поглядывая на ничего непонимающего Райнера, которому оставалось только идти следом. — Что происходит? — интересуется Браун, запоминая дорогу, по которой они идут. Конечно, это явно не единственный вопрос, который его волнует, но лучше будет задать только основной. — Увидите, когда придем, — произносит мальчик, широко улыбаясь старшему, а потом машет рукой за собой, заходя в подвальное помещение, к которому ведет лестничный спуск, — сюда.       Грайс быстро спускается вниз, взяв дверную ручку. А дядя Браун будто мрачнеет на глазах, хмуря брови. Ну ничего. Он увидит старого друга и тут же приободрится, Фалько уверен. Поэтому, дождавшись, когда мужчина спустится, мальчишка открывает дверь в комнату, пропуская старшего в комнату. Пока он закрывает за ними дверь, чтобы никто не потревожил, до ушей доносится голос Крюгера. — Ну здорово. Четыре года не виделись, Райнер.       В первую секунду мальчик даже не берет смысл этих слов, просто бесконечно радуясь тому, что осчастливил человека, которого уважал. Но повернувшись лицом на этих двоих, по спине снова пробежал холодок. Брови тут же поднимаются в недоумении, когда он видит откровенную панику на лице Райнера. Что? Что происходит? От увиденного слегка закружилась голова. — Эрен? — еле слышно, почти одними губами произносит Браун, пока собственная правая рука вздрагивает. Это не упускается и для мальчишки, который в панике пытается сообразить, что же происходит.       Он не понимает. Поэтому остается только уточнить. — Вы говорили, что вы двое — старые друзья… И что он непременно удивится. Правда ведь, господин Крюгер? — немного ошарашенным тоном говорит мальчишка, смотря то на одного, то на другого, пытаясь понять хоть что-то. Он привел сюда дядю Брауна под чином «друг», но кажется, будто он ошибся где-то. Перепутал что-то, и привел совершенно другого человека с совершенно другой пометкой — «враг». — Ага. Спасибо, что привел его, Фалько. Нам о многом следует поговорить. Даже не знаю, с чего лучше начать, — пугающе ровным тоном произносит старший, пока его глаза сверкают будто драгоценные камни. Так блестят глаза у хищников, когда они нашли свою добычу. Фалько напуган до дрожи в руках. Непонимание ситуации только добивает его, пока конечности предательски мерзнут из-за напряжения.       Где же он ошибся?       Взглянув в сторону дяди Брауна, Фалько тут же теряет дар речи. Перед ним совершенно не тот Райнер Браун, которого он знает. В чужих глазах, как и, наверняка, в собственных, замечается страх и паника, которая может развиться до настоящей истерики. Грайс знает об этом состоянии. — Невозможно, — будто себе под нос бормотал старший, опустив голову и горящие в панике глаза вниз, лишь бы не смотреть ни на кого в этом помещении. — Райнер, садись, — просит Крюгер, переводя взгляд на стул напротив, который был будто специально подготовлен для Брауна, — здесь хорошие места. Слышно все, что происходит на сцене. А над нами обычное жилое здание. Хоть оно и позади сцены, но многие жильцы выглядывают из окон и ждут, когда же поднимется занавес.       Лицо Брауна озаряется в диком испуге и осознании чего-то страшного, чего Фалько понять пока вовсе не может. Сам мальчишка тоже будто прирос к полу, не в силах двинуться. Напряжение так и давило на разные части тела, будто они вот-вот лопнут как воздушный шарик. — Прямо над нами, — уточняет калека, поднимая длинный палец вверх, пока его глаза пожирающе глядят прямо на Райнера. Этот взгляд ему знаком. Он видел его раньше. Тот самый, всецело смотрящий в будущее от лица совершенно здорового человека. И это тоже пугает мальчика, но… может же быть что-то плохое? Это напряжение и паника, что исходили от дяди Брауна, может быть совершенно по другой причине. Может же? Все-таки, Райнер вернулся с психологической травмой, которую старается скрывать от детей. Фалько увидел некоторые отголоски этого после выписки Брауна. Тогда только-только закончилась война.       Может же быть другое объяснение? Господин Крюгер не выглядит враждебным. Таким же, как и обычно, вообще-то, тоже не выглядит. Что-то сильно изменилось, чего яро не мог заметить Фалько. Или не хотел. — Райнер, сядь, — этот тон заставляет их обоих вздрогнуть. А подняв глаза на Крюгера, мальчик готов зажмуриться. Это взгляд не человека. Он пугает и заставляет визжать, биться головой о стену. Да что же происходит?       И Райнер садится как по струнке, будто его тело сейчас стоит на автопилоте. Садится, сжимая собственные колени. Голову поднять не смеет, лишь смотря себе под ноги широко распахнутыми глазами. Дяде Брауну нужна помощь. Но сможет ли сделать это такой, как юный Грайс? Максимум, что он может сейчас — позвать на помощь. Но для этого ему следует выйти. — Ну… я тогда пошел, — выдавливает из себя слова испуганный ребенок, выдавая собственные намерения с потрохами. Ловит на себе взгляд Крюгера, более мягкий, будто не желающий эмоционально надавить также, как на Брауна. Но железный тон старшего заставляет ужаснуться. Как у него получается говорить так спокойно, но одновременно будто ставить дуло пистолета к твоему виску? — Нет, Фалько. Ты тоже послушай, — мальчик уже не понимает, приказной ли это тон или обычная просьба. Но он остается, прижимаясь спиной к пыльной холодной стене, сжимая в руках подолы собственного пиджака. — Делай, как он говорит, Фалько, — наставляет Райнер, не смотря на ребенка. Он, кажется, вообще никуда не смотрит. Сквозь пространство, желая провалиться под землю здесь и сейчас. Чужая рука дрожит, будто от самого сильного холода. Вот-вот, и дядю Брауна не на шутку заколотит.       Окно, находящееся почти у самого потолка продувает. Через него слышен гул других людей, началась музыка. Не разобрать, что они говорят, но мальчику это и не нужно. Ему нужно придумать, как выбраться отсюда, избавиться от напряжения, которое будет преследовать его еще долго в страшных кошмарах. Это не тот господин Крюгер. — Как ты сюда попал, Эрен? — голос Райнера пропитал настоящим страхом. Немного подняв голову, он все-таки осмеливается смотреть в глаза опасности, сидящей перед ним. И пусть его до сих пор трясет, командир Браун старается держаться. Хотя бы перед юным Грайсом. — Ты уверен, что это первое, о чем ты хочешь у меня спросить? — твердый тон, в котором играет легкая насмешка. А взгляд бирюзовых глаз так и смотрит в душу одному единственному человеку в этой комнате. Фалько не может дать адекватную оценку этой ситуации. Он просто не может поверить, что тот господин Крюгер, которого он знал, оказался таким человеком, каких следует избегать за мили.       После вопроса мужчины, Райнер покрылся холодным потом. Его взгляд как нельзя больше расширился, а губы дернулись, пытаясь что-то сказать. С первой попытки не вышло. — Что ты… собрался сделать? — Грайсу показалось, что в чужом голосе была мольба за что-то очень важное. — То же самое, что и ты, — бросает калека, сжимая свой костыль. Фалько тут будто и не существует. Но он каждой клеточкой своего тела ощущает ужасный холод, от которого умирают. Бросив смутный взгляд на дядю Брауна, мальчик ужаснулся. Тот весь побледнел, затрясся только сильнее. Выражение его лица приняло вид обреченности, ужасного страха и раскаяния. Подняв руки к щекам, он, будто пытаясь унять дрожь, накрыл ими собственные глаза, стараясь не расплакаться на месте. Именно тогда Фалько понял, что хорошему дню, о котором так грезил до самого конца ребенок, наступил конец. Точка невозврата пройдена. — За… Заче… — дрожит Браун, не в силах закончить элементарное слово. Говорит тихо-тихо, почти заикаясь, пока по вискам течет холодный пот. Ветер из продуваемого окна так и хлещет в лицо, заставляя мерзнуть сильнее. Кажется, одному Крюгеру просто замечательно. — «Зачем?» Ты еще не понимаешь? — с неким упреком интересуется калека, отрываясь от спинки стула, чтобы подвинуться ближе, почти к самому лицу Райнера, который и так перепуган не на шутку, — мы с тобой похожи. Мы оба, кому «больше ничего не остается».       Зависает пожирающая тишина, из-за которой становится не то, что спокойнее — еще хуже. Напряжение растет в геометрической прогрессии, даже не давая сделать нормального вздоха. А дядя Браун и вовсе будто не дышал.       Из окна слышалась речь Лорда Тайбара. Фалько все никак не мог сконцентрироваться на словах, смотря себе под ноги. Но последнюю часть он услышал отчетливо. -… марли отправили на остров четырех гигантов, из которых вернулся домой только бронированный. За последние четыре года на остров было отправлено больше тридцати двух разведывательных суден. И связь была потеряна со всеми. Иными словами, элдийская империя до сих пор процветает. — Слышал, Райнер? Это поэтому вы разрушили стены. Вы хотели спасти мир? — с искренним интересом спрашивал Крюгер, но Фалько казалось, что он знает ответ наперед. Будто он знает все, что произойдет за сегодня.       «Я не понимаю. Я даже представить не могу, что происходит. Разве господин Крюгер — не его давний друг?» — все крутится в голове юного Грайса, который пытается сжаться в уголке, настолько это невыносимо терпеть.       «Постойте… давний? Насколько давний? Если четыре года назад он познакомился с капитаном, а он был на острове пять лет, то…»       Мальчишку пробирает холодный ужас. Он поднимает глаза на профиль Крюгера, прикрывая ладонью собственный рот. Его вот-вот вырвет.       Этого просто не может быть. -… Однако на острове произошел переворот. И воля короля Фрица была растоптана и забыта. Силой основателя завладел вор. И над миром нависла новая угроза. Имя этого предателя мира — Эрен Йегер! — кричал со сцены Вилли. А сердце Фалько ушло в пятки. Смотря нечитаемым взглядом на сидящего калеку перед ним, мальчишка наконец понял, откуда все пошло не так. Все пошло не так с самого начала, когда он только встретил его. Неужели… все было ложью? Мальчик облажался. Но страшнее другое. — Вы обманули меня… — еле слышно произносит ребенок, вздрагивая то ли от ужасного холода, то ли от страха. Суженные зрачки опускаются на чужую ногу, которая так быстро отрастала на глазах. Этого просто не может быть. Это ужасный сон. Просто кошмар, который должен пройти к утру. Глаза мальчика были на мокром месте, — я был так воодушевлен вашими словами… Я вас уважал. А это было обманом…       Юноша сжимает кулаки, невидящим взглядом смотря в пол. Ноги подкашиваются, заставляя его сползти вниз по стенке, прижимая колени к собственной груди. Какой же он идиот. Он доверял ему, привязался и грезил о будущем, где у каждого из них все наладится. Но это оказались жалкими мечтами, которые разрушила реальность. Господин Крюгер умер, а вместо него возродился из пепла Эрен Йегер. Человек, который способен уничтожить этот мир. — Прости, Фалько. Ты очень хорошо помог мне, — произнес Йегер, опустив взгляд на собственную ногу. Грайс готов поклясться, он услышал в этих словах искреннее сожаление. Или его больной разум уже старается додумать что-то? Оправдать человека напротив? Ухватиться за ниточку, которая доказывает, что все не так плохо, как кажется. — Вы говорили, оно было для семьи… — не своим голосом твердит мальчишка, дрожащими руками прикрывая лицо, пока по щекам текут горькие слезы. — Это было не для семьи. Для моих товарищей.       Все. Это конец.       Мальчик глядит невидящим взглядом сквозь свои пальцы, тяжело дыша. Его обманули. Предал человек, которому он бесконечно доверял и уважал. Но… можно ли все это исправить? Он не совсем понимает, но перед ними находится тот самый титан-прародитель, который так нужен Марлии. И все зависит именно от них с Райнером. Они должны сделать что-то, несмотря на то эмоциональное состояние. Лишь бы удержать Крюгера здесь, передав его военным. — Именно так, как все и сказал Вилли Тайбар. Я негодяй, который может уничтожить этот мир. Но и все вы для меня негодяи. В тот день, когда вы разрушили стену, мой дом был разрушен. А собственную мать съел титан прямо у меня на глазах, — уже тише произносит Эрен, переводя взгляд на Брауна, который замер, смотря в чужие глаза с откровенной паникой. А Фалько так и застыл, поджимая губы. В голову так и лезли мысли, оправдывающие человека, к которому он был до сих пор привязан. Они похожи. — С того дня я никак не могу взять в толк. Чем заслужили невинные люди вот это? Ради чего была съедена моя мать? Почему, Райнер? — Потому что… в тот день мы проломили стену, — тихо отвечал Браун, сжимая руки в кулаки. Опустив взгляд, он принял решение больше не смотреть в чужие глаза. — А зачем вы проломили стену? — настойчиво требовал ответа Йегер, смотря точно в душу. — Согласно миссии… мы воспользовались паникой людей и вошли за стены. Чтобы посмотреть, как отреагирует на это король… Чтобы спасти мир… — отвечал Браун словно на допросе. — Ради спасения мира? — тихо произносит Эрен, взглянув на собственные руки, пытаясь понять что-то для себя, — ну раз вы хотели спасти мир… Что ж, вам ничего другого не оставалось.       Фалько поднимает голову, с неверием смотря на профиль Крюгера, ведь он ожидал всего, что угодно, но точно не понимания и горького осознания со стороны Эрена, что они также похожи. Все они. — Тогда ты сказал, что сделаешь все, чтобы я умер самой мучительной смертью… Ты ради этого пришел? — почти шепотом произносит Браун, потихоньку взяв себя в руки. И Фалько следует примеру, но все еще не имея возможности отдышаться. — Что, я и правда так сказал? Совсем позабыл… Можешь считать, что такого не было, — уже тише произносит Йегер, потерев левое ухо, отведя взгляд в угол комнаты. Фалько всеми силами пытался не думать об оправдании этого человека, но все приходит само. Все просто указывает на то, что человек, сидящий перед ним — жертва обстоятельств. Что он такой же, как и все мы. И, если честно, юный Грайс и не ожидал, что Эрен продолжит его мысль. — Поначалу я считал, что за морем тоже одни враги. Но я все никак не мог взять в толк, Райнер. Я пересек море, делил со здешними кров и стол. Как и ты, — ярко блестящие глаза поднялись в опешившие — Райнера, который все никак не мог понять, что же до него пытались донести, — конечно, были разные люди: и мерзкие, и хорошие…       Эрен взглянул на Фалько, заставляя того вздрогнуть. Это он про него? — Что за морем, что за пределами стен — все люди одинаковы, — будто только для мальчишки произносит Йегер, смотря в его глаза с неким сожалением. С сожалением за содеянное. Но даже имея его, этот полный решимости человек не отступит. — Вам, детям, с самого младенчества вдалбливали такие же ничего не понимающие взрослые, что за морем живут демоны. Что вы могли сделать? Так что, Райнер… тебе было очень непросто, да? Мне кажется, сейчас я стал понимать тебя.       Йегер закончил мысль, которая зарождалась в голове мальчишки с такой четкостью, что Фалько готов был целовать чужие руки. Кто бы что ни говорил, но они не спроста так понимают друг друга. Есть что-то, что объединяет их. Сможет ли когда-то Фалько изменить взгляды человека напротив так же, как господин Крюгер внушил ему уверенность? — Ошибаешься! — выкрикнул Райнер срывающимся голосом, падая со стула на колени, заливаясь слезами. Кулаки его громко стучат по полу, пугая мальчика только сильнее, пока Йегер молча наблюдает за ним сверху, — ты ошибаешься, Эрен! В тот день, когда съели Марселя, Энни и Бертольд хотели отказаться от миссии. Но я убедил их продолжить операцию… Мне не хотелось погибать… но я очень хотел стать героем! По той же причине я и корчил из себя старшего брата. Я просто хотел самоутвердиться, Эрен! Во всем виноват только я! По моей вине сожрали твою мать. Убей меня! Я хочу исчезнуть…       Райнер весь трясся и беззвучно рыдал, роняя слезы на грязный пол. А Фалько не мог поверить своим ушам. Бирюзовые глаза, которые так и пугали своим сиянием, вдруг повернулись к мальчишке, заставляя подавиться воздухом. Он начал потихоньку вставать, опираясь руками о стену, но держал взгляд. Старался.       Чужих губ коснулась слабая улыбка, и, оперевшись на собственные колени, Йегер поднялся со стула. — Поднимайся, Райнер. Я понял тебя, — тихо произнес Эрен, протянув окровавленную из-за поперечной царапины руку к Брауну. Тот, с неверием смотря в чужие глаза, но с ужасом на чужую руку, поджал губы. Аккуратно коснулся ее, но тут же вздрогнул, когда почувствовал на своей щеке тепло, но в глазах — все такой же пристальный взгляд. Мужчина тихо, скрипя суставами, поднялся, непонимающе смотря на Йегера. — В самом деле. Мы совсем уж одинаковые, — тихо произносит Эрен, слегка одной рукой приобнимая Бронированного, укладывая подбородок на плечо опешившего Брауна. А потом, отстранившись, взял его за руку, смотря точно в глаза. — Просто в таком уж мы родились мире, Райнер… Во имя мира во всем мире! — мужчина сжал чужую руку, от которой пошли будто электрические разряды. Глаза мальчишки расширились так широко, будто вот-вот выпадут, а сердце бешено заколотилось.       Последнее, что видел Фалько — испуганный взгляд дяди Брауна, который попытался укрыть собой мальчишку.       На самом деле, Фалько бы ничего не сделал.