Возможность

В свои права быстро и чётко вступил сентябрь, прихватив с собой начало учебного года, на которое, к счастью, попутным ветром занесло Женю. Письмецо, гласящее о поступление Пушкиной в университет, долго в почтовом ящике не пылилось. Уж кто-кто, а Женька вся извелась от ожидания, ведь целый год ждать другого шанса она бы точно не смогла. Евгения была бесконечно рада и уже готова читать все молитвы, благодаря всех Богов, которых знала, но ей нужно собирать вещи и быстрым шагом на учёбу. С Сашей после того случая они не виделись, и от того становилась Жене тоскливо и грустно, что желание что-то делать – моментально исчезало. Ребята заходили каждый день, гулять звали, но Белов так и не появлялся. При очередном вопросе Кос разводил руками, приговаривая: – Библиотека – место святое, мне туда нельзя! О планах Сашки о поступление на желанного вулканолога и говорить нечего. Книжонки штудировал с утра до вечера и на улицу взгляду не показывал. Друзья заходили, а мать его и отвечала постоянно: «Санька в библиотеке!». Хоть что-то радовало Женю, что Белов её не избегал, а просто занимался саморазвитием. Хотя, возможно это были попытки её избежать. Сашкины закидоны были мало изучены, поэтому оставалось только гадать, чего он там себе надумал.

***

Морщинистыми руками библиотекарь, который раз, протянула книгу и лучезарно улыбнувшись, на фразу: «Я завтра принесу!», кивнула. Саша последнее время коратал время в библиотеке, полностью погрузившись в мир книг. Мама не могла не нарадоваться, только изредко ругалась из-за того, что Белов забывал про пищу. Читать Саша любил вечером, уже почти ночью, когда всё стихало. Открывал окно, пропуская в комнату ночьную свежесть уходящего лета и наступающей осени. Белову даже иногда наскучивало читать и он ложился спать, но про книгу мысли не шли. Перед глазами всплывал знакомый образ, который так рьяно он пытался отогнать. С каждым разом получалось все труднее и труднее, что-то скреблось слева в груди, как-то навязчиво о чём-то говоря. Да только слушать Саша не очень-то хотел. Да чем только чёрт не шутит. Голос героини его мыслей стал доноситься до барабанных перепонок вечером одного из дней. Белов подумал, что совсем крышняк поехал от того, что долго не виделись, но, к счастью, это было не иллюзией или сном. Стоило ему только чуть выглянуть в окно, как чуть поодаль он заметил Женю собственной персоной, что опять-таки, как и в первый день (скорее даже ночь) их знакомства разговаривала по телефону, то и дело, прикрывая ладошкой нижнюю часть, чтобы откашляться. Саша немного напрягся, ведь за то короткое время, что он знал Пушкину, о ней совершенно ясно было одно – ей глубоко параллельно личное состояние. Этой доброй и постоянно сильной колючке (теперь в голове закрепилось это прозвище, чёрт) всегда нужно было знать, что, да как у всех дела, про себя благополучно молчала, как партизантка. Выбивать из Жени её какие-то проблемы приходилось долго и упорно, ибо проговорить о них она могла только в порыве чувств, что бывало крайне редко. Белов невольно вспомнил ту ночь, как они курили на балконе первый раз. Он тогда рассказывал ей про армию, а она про свой универ. А потом Женя включила свой режим: «мне хочется тебе помочь», который был неуместен в той ситуации, но Александр ни секунды не обижался. Он и правда чуть было не открыл рот, чтобы все рассказать, потому что пушкинская манера, вид и даже чуть приоткрывшаяся ему натура, кричали об этом, да только нормы морали о том, что личные проблемы первому встречному говорить не стоит – взяли вверх. За этой мыслью последовало воспоминание: – Просто один единственный вопрос! – Женя тяжело вздохнула и оглянула ребят, – Кто ж его так, да и за что? – Ой, Жень, там такая история неприятная! – махнул рукой Саша, морщась, – Я потом тебе расскажу, позже. – Ладно, – она кивнула. – я надеюсь, что вы хоть выиграли этот ваш бой, если его так можно назвать?... Так и не рассказал. «Случая не было удобного...» – отлично оправдание, что успокоило ненадолго совесть и то чуть-чуть. – О, Белов, вернулся уже что ли? Из мира воспоминаний Сашу вырвал слащавый женский голос, напомнивший, что сейчас не ночь и голос Пушкиной он услышить и увидеть саму обладательницу не может, что, кстати, было для него очень грустным событием. Александр поднял голову и столкнулся взглядом с знакомыми карими глазами, обладательница которых направлялась к нему. Белов так и замер с ног до головы оглядываясь знакомую. – Привет, военнослужащий! Как в армии? Не донимали? Анна Королёва была именно тем случаем, о котором Александр предпочёл бы забыть. Одноклассница и первая любовь, с коей они встречались даже! – И тебе не хворать, – хмуро кивает Саша, прогинорировав вопросы спрашивает, – что ты здесь делаешь? – Интересный вопрос! – усмехается ярко-накрашенная девушка, поправляя свои светлые локоны. – Что могут делать обычные люди около библиотеки? – Так поэтому я тебя и спрашиваю, что ты тут делаешь. – Белов утыкается в книгу, стараясь не смотреть на Анну, отправляется по направлению к дому. – Всё язвишь, Саша! – наигранно вздыхает Королёва, направляясь за ним, – Ну чё, как твоя Ленка? – Никак. Она не моя, мы с ней разошлись. – стальным голосом чеканит Белов, вспоминая уже ненавистную ему бывшую невесту. – Ммм, – понимающий протягивает девушка, то ли усмехаясь, то ли хмыкая, – Не срослось, да? А ты, помнится, жениться на ней хотел... – Прошла любовь, завяли помидоры. Тебе ли не знать, Королёва, – Саша меняет тон на безразличный и перелистывает страницу книги. – Мне-то как раз известно, Сашенька, – снова тяжко вздыхает, укладывая свою руку ему на плечо. – Брось, Королёва, столько лет прошло! – отмахивается Александр, убирая её руку с плеча. – Вот именно столько лет прошло, а ты только понял, что ошибся, когда бросил меня в восемьдесят пятом! – Неправильно формулируешь предложения. Ошибся я в восемьдесят четвёртом, когда предложил тебе встречаться. – Твой чёрный юмор не уместен, Белов! – все так же противно смеётся и спрашивает, попиликав глазками, – Что ты делаешь сегодня вечером? – Читаю. – не задумываясь отвечает Белов. – А завтра? – Читаю. – Какой любознательный! Когда свободен-то хоть? – Для тебя никогда. – захлопнув книгу Александр поспешно удаляется в подъезд. Возмущенная Анна, скрешивает руки на груди и поправил свой вульгарный наряд, произносит себе под нос: – Это мы ещё посмотрим...

***

Женька лёгкой, лавирующей сквозь толпу, походкой, вышагивала по направлению к дому. О первом дне было много впечатлений, хоть толком они ничего и не сделали. Просто познакомились друг с другом и обсудили вводные параграфы учебников. И сейчас, лёгкой походочкой, придерживая коричневое пальтишко в левой руке, Пушкина неслась по направлению к своему двору. Друзей, конечно, осведомить она не успела, поэтому они не знали, в универе Женя или спивается от того, что поступить не смогла. Неудачная шутка Коса была воспринята Женей совершенно серьёзной и посему, она просила в обоих случаях не беспокоить её, держа интригу. По баллам за экзамен Пушкина попала в первую десятку, что было очень для неё удивительно. По сочинению был максимальный балл, что и дал ей хорошое преимущество. На первых местах были какие-то важные шишки, у которых были и деньги, и связи, но совести всё же хватило лезть на бюджет. Одним из таких был сын директора универа, который весьма настырно поджидал Пушкину около выхода из здания. В этот раз особых знаков внимания, как таковых, он не проявлял, ибо не успел. Евгения словно ошпаренная понеслась к выходу, что только пятки сверкали. – Поступила! – Пушкина останавливается около беседки и выкрикивает, едва дыша из-за бега, одно единственное слово. Ранее говорящие повернули головы, перевариваю информацию. Первый опомнился Фил: – Да ладно? – Ага. – ААА! Женька, молодцом! – Красава, Женёк! В следующее мгновение Пушкина оказывается в объятиях трёх друзей, что не перестают повторять радостные восклики. Не хватает только одного. И Женя чётко и ясно для себя решает прервать эту цепочку дней, что они не виделись. А после восклика Вити – "надо отметить" – решается.

***

– Ой, Женя, здравствуй! – после стука в соседнюю дверь напротив своей квартиры, Пушкина теряет свою смелость. – Здравствуйте, а можете позвать Сашу? – теребя руки за спиной, Пушкина мнётся с ноги на ногу. – Сашу? – удивляется Татьяна, – Вы с ним познакомились уже? – Да, – кивает. Татьяна Николаевна больше приоткрывает дверь, маня рукой за собой Пушкину. Евгения чуть оглядывается и молча заходит. – Сашка у меня последнее время читает много, – повествует женщина, – из дому только книжки менять ходит! После этой фразы дверь закрывается, а Космос, облокотившийся на перила этажом выше, четырыхается: – Вот же-шь женщина...хорошая какая! – А ты говорил не получится! — усмехается Пчёлкин, стоящий рядом с сигаретой в руках, – Тёть Таня только Женьку увидела и сразу: "Проходи, располагайся, можешь жить остаться!". Ясно же, как пить дать, Саня ни в какой ни библиотеке, дома сидит, кукует. Хоть бы сам позвал, кумек блин! – Я знаю мол, – говорит после слов Пчёлы Холмогоров, – пока ты очередной цацке зеньки делал, а Тео даму сердца выискивал среди толпы, к Женьке какой-то отморозок пристал, наши ребята его, кстати, почти нашли... – Кос, не тяни кота за яйца! – нетерпеливо перебивает отход от темы Пчёлкин. – Тише, шмель, контору спалишь! – хлопает того по плечу профессорский сын, продолжая, – Пристал к ней короче дебил этот, Женька отбивается от него, а он тупой, слова "нет" вообще не понимает! Схватил он её за волосы, а Сашка, прям как чуял, пришёл, ему накостылял и прошёл Женьку провожать... – Думаешь они... – не успевает Витя закончить свою мысль, как Кос перебивает его. – Пчёл, ну ты думай, хоть на кого говоришь! – закатывает глаза Холмогоров, – Для порядочной Леди Пушкиной это уже слишком! Да и тем более, Саня чё-то скомканно сказал как-то... Но точно ничего такого, о чём ты помышляешь! – Ай и хрен с ними, – махнул рукой Витя, – сами разберутся!

***

После хлопка двери, Женю мгновенно настигает атмосфера уюта, дома. Что-то родное чувствуется в этой московской двушке. Татьяна чуть суетится, а потом выдаёт: – Может мне позвать его? Хотя нет, что вы как нелюди на пороге будет, ты лучше пройди к нему, дверь слева! – Хорошо, спасибо. Женя быстро снимает кеды, аккуратно двигаясь по нужному направлению, оглядываясь. Небольшая квартирка чем-то напоминала её рязанскую, но у них было чуть посветлее. Оторвав своё внимание от обители, Пушкина подносит руку к деревянной двери и боязливо, но чётко бьёт костяшками по ней. – Можно. – слышится по тоу сторону комнаты. Женя выдохнув медленно открывает дверь и проскользнув в комнатушку, смотрит на Сашу. Тот тем временем её не замечает, лёжа уставившись в книгу. – Привет, Саш, – решается прервать тишину Евгения. Белов резко поднимается и убирает книгу. Он сталкивается с ней взглядом, и произносит: – Привет, а... – Меня твоя мама пустила, – отвечает Пушкина, читая по глазам вопрос, что застрял в горле. Саша начинает суетиться и растерянно оглянувшись, спрашивает: – Число сегодня какое? – Первое сентября. – Ну и? – Поступила. Белов невольно расплывается в улыбке, которой заражает до этого момент скованную Женю. – Бюджет? – Бюджет. – Зараза не верила же! – Сомнения – не преступление. – Не в этом случае! Пошли! – Куда? – изумляется Пушкина. – Как куда? А бизнесмены эти разве не знают? – Знают, на лестнице сидят, хорошим словом тебя поминают! – Да, ладно? – Александр убирает книгу и повернувшись к Евгении, спрашивает, – За что хоть? – Да они как не зайдут – ты в библиотеке! Космос, уже хотел пойти на исповедь, чтоб тебя выловить! – О, дураки! – усмехается Саша и ухватив Пушкину за запястье выходит в коридор. — Ой, Санька, а вы куда? – в прихожую выглядывает Татьяна, завидев, как ребята начинают обуваться. – Ма, прогуляться! – отвечает сын. – Одевайтесь теплее, ветер холодный! – сетует Татьяна Николаевна. – Мам, какое теплее? Первый день осени только! – Ничего не знаю, погода обманчива! Может лучше оденешь... – Всё, давай, – Саша чмокает мать в лоб и ухватив Пушкину за руку, выходит с квартиры. Саша быстро минует ступеньки, не отпуская при этом Женю и выйдя на улицу, легко выдыхает. – Хорошо-то как! – Ага, — соглашается Евгения. — Саш, а там Пчёла и Кос ждут... – А Фил? – Он на тренировку ушёл. – Ну пускай тогда без меня пощебечат, – отмахивается свободной рукой Белов, – итак все мозги рижским проели, черти! – Ну и куда тогда? – поворачивает голову в его сторону. – Нуу, знаю я одно место, — тянет Саша, – тебе понравится!

***

– Ну и захрен мы тут сидели? – возмущается Пчёлкин, на выходе из подъезда выбрасывая в урну окурок. – Ой, пусть гуляют, чё тебе от этого так душно-то? – Космос усаживается в свой наилюбимейший линкольн, включая музыку. – Да мне-то всё равно, – отзывается Витя, приземляясь на соседнем сидение. – Только вот, Саньку бы приспособить к делам, помнишь старшаки сетовали? А он то дома, то где-то ещё. – Э, не, брат! Тут особый случай! – хмыкает Холмогоров. – Белый у нас, если сам не захочет – хер че сделает. Вон, взять ту же ситуацию с той шалавой! – опять вспоминается Еслисеева, – Хотя, тут ты трепло такое, все ему рассказал! – Я виноват? Да если бы я ему не сказал, такой же разукрашенный, как ты ходил! – возмущается Пчёла. – Жук ты просто и с концами! – крутя баранку руля, заключает Кос. Молчание длиться с пары минут, каждый из парней думает, что сказать, чтобы опять не устроить заворняк. – Погодь, Космосила, – неожиданно восклицает Витя. – а ты где хоть был три дня назад, когда я на Рижском один все решал, а? Скотобаза, я и спросить забыл! – Жало-то подбери, я вообще-то делами был занят! – Ага, как же! У этого дела случайно не мини-юбка с крашенными зеньками? – Не твоего улья дело, шмель! – Космос делает серьёзный вид и выдаёт, – А ты там тоже не отставал, тебя опять с кем-то заприметили! Че опять какую-то подцепил? – А вот не надо! – машет кулаком Пчёла, – Из интелегентской семьи дама вообще-то! – Вау, Виктор Павлович, новый уровень? – Да иди ты! Я от неё отморозков отогнал, хотели изнасиловать и обокрасть, ушлёпки! – Не то слово! – соглашается Холмогоров, напрягаясь от одной такой мысли. – А звать её как хоть? – Ольгой. Больше ниче не знаю, только до электрички проводил, чтоб наверняка и всё! – Красивая хоть? – Скорее какая-то строгая, даже немного холодная. Ну так тоже ничего. – Да-а, – тянет Кос, – не, может встретитесь ещё! – Космодром, из интелегентской семьи она! Её эти утырки в угол загнали, а я мимо проходил. Стволом пришлось угрожать, потом ей сказал, когда эти ушли, что он не настоящий, но не знаю, поверила ли? – Дурак ты, Пчёла!