Возможность

      Раннее утро в прокуренной и пропитанной спиртом комнате – радостным не было. Через заклееные газетами окна виднелась темнота уходящей ночи, на старом столе, который по виду принадлежал какой-то далёкой прапрабабке, иначе не объяснить его ветхость, лежали бутылки и банки пива и других напитков градусом повыше, а так же шприцы сомнительного характера.       Их предназначение было отнюдь не для диабетиков или тому подобных людей, которые без них фактически не могли жить. Нет, совсем нет. Такими вещами в основе баловались те, кто мог себе это позволить.       А сыну криминального авторитета одной из главных банд большинства крупных городов – и подавно. – Тох, – дверь в «берлогу» со звучным скрипом открывается, режа слух сидящим в комнате.       – Стучать мамка не научила в детстве? – раздражённо и не обоворачиваясь выдаёт Антон, беря в руки шприц. – Чё хотел?       Долговязый хрупкий паренёк проходит в комнату, огибая бардак из вещей и мусора от пищи, кладёт перед лицом Антона кипу бумажек.       – Как ты и просил, Кир нарыл информацию про твою эту, – парень склоняется над листом, читая имя, – Евгению Пушкину.       – Молодец, – Никифиров достаёт из кармана мятую купюру ста баксов и лениво кидает, – а теперь пиздуй отсюда.       Парень послушно уходит забирая деньги. А Антон, откинувшись на спинку старого стула, вонзает в руку иглу, отправляя мутную жидкость в вены. Откинув использованные прибор, он удовлетворённо стонет и расплывается в улыбке, хватая бумаги, что принёс ранее парень.       – Теперь-то ты никуда не денешься, Женя! – улыбка становится безумнее, а Никифиров продолжает смотреть на фото девушки, изображённую на небольшой фотокарточке, что прилагалась с бумагами.

***

      Женьке только стоит разлепить свои прекрасные очи и чуть потянуться, разминая затёкшие тело, как она замирает. Озарение, что хатейка не её приходит достаточно быстро.       – Бля-ять... – цокает, ошалевшими глазами смотря комнату.       – Я щас мыло принесу! – звучит угроза, на которую Женя мгновенно оборачивается и замечает Сашу, стоящего в дверном проёме и чистящего зубы.       – Еб..! – чуть ли не вскрикивает она, но вовремя прикрывает рот рукой.       – Женька! – грозит он ей зубной щёткой.       – Я больше так не буду! – в примирительном жесте поднимает руки Пушкина и подскакивает с кровати.       Белов, к слову, стоящий в одних портках без верха, с полотенцем на шее, лишь вздохнул, закатываю глаза. Он ретировался из комнаты, и уже с ванной, видимо, спросил:       – Чё, как спалось?       – Нормально, – усмехается Евгения, а опомнившись спрашивает, – а сам ты где?       – Как где? На полу!       – Саша!       – Да ладно, на кресле, оно раскладывается! – всё же сдаётся он.       Александр появляется перед Женей с мокрыми волосами, что стоят торчком из-за короткой длины, особенно чёлка, чем вызывает у девушки смешок.       – Чё ржёшь, колючка? – вскидывает брови Саша.       – Сам такой! – отвечает Евгения, и подойдя поближе к Саше, чуть ерошит, и без того, стоящие дыбом, волосы.       – Это заразно! – заключает Саша, хватая Пушкину за запястья, ведёт на кухню.       – А где Татьяна Николаевна? – интересуется Пушкина, не заметив хозяйку на её излюбленном, когда они проходили гостиную.       – К Кате, тётке моей пошла, – вздыхает Саша и повернувшись, цокая объясняет, – щас вся Москва будет знать, что ты у меня дома спишь!       – Между прочим, это всё ты! – напоминает Женя, то как Саша её убаюкал своими росказнями.       – Кто же знал, что ты уснёшь, как младенец!       – Не переходи с темы, что там про всю Москву?       – Ой, – усадив Женьку за стол, он хмурясь махает рукой, – мама с Катькой любят меня обсуждать, особенно додумывать, чего не было!       – Это святое, Саш, – понимающи кивает Пушкина.       – Чаво есть будешь? – делая акцент на первом слове, воопрашает Белов, проверяя боеприпасы.       – Какое есть, Сашка? – усмехнулась Женя и найдя глазами часы, тут же подпрыгнула с места. – Ё маё, я ж на работу опоздаю щас!       – Э! Куда, ты же с голоду загнёшься!       – И не такое проходили, Саш!       Белов как-то растерянно оглянулся. Задерживать и упрямиться, как он обычно любил делать, ему не очень хотелось, поэтому Саша выпалил:       – Подожди, я с тобой пойду!       – Со мной? – удивилась Пушкина уже будучи в коридоре, пытаясь надеть свои ботинки.       – Ну да, мне ж делать всё равно нечего! – выпали Саня, в попыхах затягивая рубашку. – Маме я уже помог, да и придёт она под вечер где-то, так что я полностью в вашем распоряжение, Жень Мироновна!       – Ну и классно! – улыбнулась Пушкина себе, отпирая свою квартиру, но Белов это увидел и повторил её действия (улыбнулся).

***

      Пока Женя с Сашей «налаживали контакты» – Витя Пчёлкин не отставал. Без помощи своих связей, пользуясь одной наблюдательностью, он узнал где учится Ольга, которую днями ранее он героически спас от отморозков.       На самом деле, встретились они совершенно случайно. Ну, как встретились – Пчёла заметил её в толпе таких же девчонок, как и она. Интелегентных.       Обычно в таких местах, как близ консервотория, он не был частым посетителем, но в этот раз он оказался там совершенно неожиданно. Неподалёку от места обучения, где училась новоя знакомая, был ресторанчик, буквально напротив. Что-то опять старшие неполадили и позвали с собой Коса и самого Пчёлкина тоже, потому что красиво трепаться ребята умели(Виктор только с девушками, но Космос везде не промах, не зря балобол!). Разговор вышел очень насыщенным и посему Витя вышел покурить, но сигарет не оказалось. Возвращаться обратно было неудобно, поэтому перепархнув через дорогу, он оказался около ларька. И как раз в этот момент из консервотория вышла компания девчонок, бурно обсуждающая репетицию своего будущего выступления.       Подойти Пчёлкин не решился, а вот проследить, куда пойдёт спасееная им Ольга – запросто!       Девчонки разбежались около вокзала, а сама рыжеволосая села на всю ту же электричку.       Как-то завороженно вздохув – Пчёлкин удалился прочь, пытаясь понять, чем зацепила его это девушка. Может быть глазами, а может потому что интелегентка...

***

      – Евгения Мироновна, глянь, там парень сидит, на тебя битый час смотрит! Чего ж ты ему меню не несёшь?       – Алексей Сергеевич, вы про того, что с краю в рубашке в клетку?       – Да.       – Это – Саша, он меня ждёт.       Насколько Женька знала – ждать Белов мог, но не любил (как и в принципе она). Но тут Александр сидел смирно и подперев рукой щёку глядел на неё.       В кофейне, где трудились Пушкина посетителей было много, утро, всем нужно взбодриться. Поэтому без дела она не сидела, успевая миновать расстояние между столиками и кофемашинкой. Алексей Сергеевич, не видевший её ещё с позопрошлой недели по причине проверки здания кофейни, был несказанно рад встретить работницу. В этот раз, он всё-таки познакомил её со своей супругой, которая оказалась такой же приятной женщиной.       – Поди к нему, поговори. – проговаривает мужчина, на что Пушкина удивлённо смотрит на него. – Давай! Видишь, он же ждёт тебя!       – Так посетители пришли, обслуживать надо...       – Всё хорошо, мы с Людочкой справимся! – заверил он, выталкивая её со стойки.       Женька лишь пожала плечами, отправляясь прямиком к Саше, что сразу же оживился.       – Ну чего, как успехи? – спросил Белов, когда Пушкина умостилась рядом с ним.       – Пока хорошо, успеваю, – отчитывается она, смотря на Сашу, поправляет ему аккуратно чёлку, что немного растрепалась. – не устал тут сидеть, Саш?       Александр чуть приподнимает голову и получается так, что рука девушки оказывается у него на щеке. Пушкина улыбается, чуть поглаживая его по едва видной щетине, констатируя:       – Побриться забыл.       – С тобой что угодно забудешь, – улыбаясь изрекает он.       Женя опускает руку на сидения и моментально чувствует на своей холодной ладони обжигающие своим теплом пальцы.       – Замёрзла? – интересуется Саша, сжимая женскую кисть.       – Нет, там просто окно открыто, прохладно, – объясняет она, кивая головой на стол с кофемашинкой,на что Александр лишь понимающи вздыхает.       Женя смотрит на замученного Сашу и вдруг в голове что-то щёлкает, она встаёт с места, кидая на немой вопрос:       – Я сейчас.       Она подбегает к стойке, где работодатель потирает кружку, заинтересовано наблюдая за ней.       – Можно ещё пять минут, Алексей Сергеевич?       – Хоть десять, милая, ты что? – отвечает за него Людмила, что к тому моменту подошла к ним.       – Спасибо! – Женя лучезарно улыбнулась и подойдя к кофемашинке заварила два кофе, достав из кармана купюру, положила в стол, говоря – За мой счёт!       Она поспешила к Саше и поставив напротив него чашку, вновь села рядом.       – Утро начинается с кофе! – протягивая напиток изрекла Женя.       – Или тебя и матов... – соглашаясь кивнул Белов.       Женя лишь закатила глаза, продолжая улыбаться, а Саша невольно рассмеялся, смотря на неё.       Это чувство приятной лёгкости, что расстекалась по венам – пленило. Правда выбираться никто не хотел. Не сегодня. Не в их смену, как говорится.

***

      Дни миновали невзгоды. Невзгоды миновали дни. Только листья продолжали потихоньку желтеть, готовясь слететь с деревьев к октябрю месяцу.       Космос и Витя откровенно валяли дурака, потому что в последнее время дел для них было не так много, что закрадывалась мысль о том, что "достаток" будет меньше. Не то чтобы это сильно ударяла по карману, просто деньги парни любили, чего у них не отнять.       Уйму времени тратя на рэкет, у Холмогорова закрадывалась мысль, что они вместе с Пчёлкиным походят на маргинал. Причём, он весьма долго рассуждал на эту тему, но ничего дельного не надумал. Перетереть эту думу с Пчёлой было не вариант, в чем, в принципе, Кос убедился.       – Космос, ты чё того? – Пчёла смеялся, поправляя козырёк кепки и щелкая пальцем у горла.       – Не, ну а чего? Никакого развития бизнеса! Так и будем всю жизнь мелкими сошками, нужно пробиваться!       – Найди, где и как, тогда поговорим!       В этом Витя был прав, с чем Кос неохотно соглашался мысленно. Да, найти-то можно, да вот только где?       У старшаков не вариант спрашивать, рэкет для них все равно, что место под солнцем, а других "крупных" знакомых у них нет. Попадос.

***

      – Саша, не трогай реквизит, я тебя накормлю потом! – Женя быстро отводит руку Белова от корзинки с пирожками.       – Ну, Евгеш, ну последний, честное слово! – уминая за обе щёки булочное изделие, он смотрел на неё таким невинным взглядом.       – Последний был три пирожка назад! – вскинула руками Пушкина, поджав губы, зло посмотрела на Белова.       Александр, не спуская взгляд смотрел на Евгению, но через тридцать секунд она сдалась, падая на стул, закрыла лицо рукой, устало произнеся:       – Чёрт с тобой, ешь, горе ты моё!       – Твоё-твоё! – согласно кивнул Саша, забирая с корзинки ещё пирожок.       Октябрь уже наступил, тем временем, Пушкина, занятая в вечных метаниях универ-дом-универ-дом и так по кругу, получила вместо кучи конспектов и заучивания терминов проект, как и все сокурсники, сдавшие первую сессию.       Задание заключалась в том, что нужно заснять короткий фильм-сценку на тему доброго и безобидного юмора. Узнав, что Пушкиной нужны актёры – Космос, Витя и Валера уже были готовы приехать, но к сожалению находились на другом конце Москвы. Саша же был осведомлён самым первым, потому что практически ночевал у Жени, хотя, иногда и ночевал. Посему, Белов быстренько прибрал к рукам весь съедобный реквизит, за что получал от Жени по рукам.       – Че снимать-то будем? – поинтересовался Саша, доедая пирожок.       – Сценку по сценарию, вон, я тут набросала, глянь пока, а то всё к рукам приберёшь! – Женя подала Саше листок со сценарием и под шумок, убрала подальше пирожки, а точнее, всё, что от них осталось.       К слову, локацией для съёмок послужила Женина гостиная, в которую он с Сашей занесли стол и поставили угощения.       – А че я какой-то вандал, Жень?! – удивлённо тыкнуд перед Пушкиной в текст Белов.       Она пробежала быстро взглядом и расплылась в улыбке.       – Ну, ты же не хотел играть чебурашку, поэтому я новый написала!       – Какая чебурашка, Женя? Пускай Космос, вон, сыграет!       – Чтобы Космосу сыграть чебурашку, его надо укорачивать в десять раз!       – Ты намекаешь, что я...       Не успел договорить Белов, как дверной звонок раздался птичей трелью и Женя побежала открывать, напоследок кидая:       – Учи роль пока, вандал!

***

      – Давайте! Дубль четыре, кадр один! – произнесла Женя, махнув рукой. – Вандал Александр, будьте так добры щёлкните!       Саша, закатив глаза сделал, как велено и спрятался за кадром, ожидая своего выхода.       – Начали! – Женя сфокусировала камеру на Космосе, что сидел в старом свитере, сгорбившись, в очках и своеобразное гриме.       – Дед! – камера переключается на Витю, заходящего в комнату в спортивной одежде и излюбленный кепке, с мясом под рукой.       – Ой! – Космос, игравший роль деда отозвался, упорно продолжая делать вид, что читает газету.       – Где Мишаня? Видел его? – под "Мишаней" подразумевается Валера, сидящий от Жени с другой стороны, тоже за кадром.       – Не, не видел! – громко проговорил Холмогоров, показывая то, что его персонаж чутка глуховат. – С вандалом, наверное, где-то носиться!       Витя усмехнулся и улыбаясь спросил:       – С кем?       – С вандалом! — вновь отозвался Кос, переворачивая страницу газеты.       – Ты про кого?       – Никит, ты тупой что ли или чаво? – хмыкает псевдо-дед, не поднимая головы.       – Объясни по-русски, кто такой вандал!       Пчёла-Никита садится рядом с Косом-дедом на диван, урывая со стола пирожок.       – Никит, вот скажи, сколько тебе лет?       – Семнадцать, а что?       – Ты в семнадцать лет не знаешь кто такие вандалы?! – изумился Холмогоров и наконец, отвернув лицо от газеты, прокричал куда-то вдаль, – Люба, твой внук дебил!       Витя-Никита насупился, а потом выдохнул, заикаясь, изрек:       – Дед, ты че тю-тю? Бабки неделю уж как нет...       Космос-дед не успел ничего ответить, как в комнату зашёл в примерно таком же костюме Валера-Михаил.       – Привет, мелочь, дед! – он пожал "старику" руку и уселся рядом, беря со стола конфету.       – Где был? – воопросил Космос, снова утыкаясь в газету.       – Со Светой гулял, а что?       – Вот видишь, значит, вандал один где-то шариться! – проговорил "дед", закусив губу и приподнял брови.       – Вандал? Это кто? – удивлённо подал голос «Михаил».       – Люба, забери меня, пожалуйста, я не могу уже больше! – вновь молиться "дед", смотря в потолок.       – А...       – Глючит деда, Миш, не обращай внимание! – отозвался "Никита", крутя в руках мяч.       В этот самый момент, появляется в дверях Саша в дорожной куртке.       – Всем привет!       – Здаров, бать! – поприветствовал "Миша", а "Ник" лишь кивнул.       – И тебе не хворать, вандал! – проговорил "дед", на что "внуки" удивлённо переглянулись.       – Вандал? Батя? Почему? – удивился "Михаил".       Саша, играющий роль отца Михаила и Никиты, театрально злится, глядит на "деда".       – Пап, может хватит?!       – Что хватит? Жить? Не! – мотает головой и серучивая газету, показательно тыкает ей в "сына". – Не дождешься! Я вас всех к чертям переживу!       – Пап, успокойся.       – Я спокоен, а вот, как ты не знаю!       – Чего ты опять начинаешь!? – взъелся "сын".       – Это ты не заканчиваешь! – снова усмехнулся дед, и вздохув, повернулся к "Мише", который на пару с "Никитой" наблюдал эту картину, – Сбегани за сигами, Мих!       Валера-Миша общупал карманы на наличие денег и проговорил:       – Не могу, дед. Закончились.       – У вандал попроси.       – Так, папа это, экономит! – отозвался Витя-Никита.       – Знала бы ваша бабка о том, как он сэкономил на её похоронах, перевернулась бы в канаве!       – Снято!       После этого все дружно засмеялись, а Женя счастливо улыбнулась, прикрывая глаза.       Медленно воплощаются мечты. Это так здорово!